– Гребаный урод! Это ж надо всех своих людей положить в твоем самолете! И что теперь делать с этой горой трупов?
Макс поравнялся со мной и протянул руку. Вложил в нее сигарету. Вообще, мы не курим, но иногда этого требует душа. Хоть как-то занять трясущиеся руки.
– Хоронить, Максим, хоронить.
Игорь присоединился к нам, но затягиваться не стал. Он стащил перчатки с рук. Черные и местами окровавленные. Вообще-то, старший Сафронов у нас имел неплохое фельдшерское образование. В зале всегда пригождалось…
Разные ситуации бывали.
– Все мертвы. Не то чтобы я сомневался… Стреляли чуть ли не в упор, без сопротивления. Судя по следам, парочку все же оставили в живых, должно быть, на развод… Лиза была здесь, Марк, живая.
«Живая» и «была» – очень плохое сочетание. Бросил сигарету, притушив окурок носком дорогого ботинка.
Снова посмотрел на самолет. На этот раз на приземление. Пилот аккуратно вывел его на посадочную полосу, которая виднелась совсем рядом. Он плавно сел, но все равно пару раз с пружинил от земли, махнув крыльями. И кто сказал, что они не как птицы?
– Марк, что дальше?
Игорь тихо опустил руку на мое плечо. А внутри зияла большая дыра. Кажется, я слишком много на ошибался в этой жизни, раз от меня сбегают все мои женщины. Точнее, те две, кого хотел удержать.
Как по заказу, телефон зазвонил. Номер неизвестен. Ответил немедля.
– Черт! Что за хрень, Марк? Я вообще ничего не понимаю! Звонил отец и сказал, что детские игры кончились, что больше он не станет ничего и никого держать, спустит всех цепных псов!
Пришлось поставить телефон на громкую и зайти внутрь. Трупы смущали меня меньше новеньких секьюрити. Мертвые не распускают языки.
– Ребята, теперь без толпы охраны ни-ни на улицу, это война. Не знаю, что случилось, но произошло что-то из ряда вон. У меня тут совсем туго со связью…
– Ты знаешь, что ты в салочках в качестве воды?
Перебил его поток бесполезной сейчас информации. Заодно и удивил:
– Что? Какие, наохрен, салочки, Марк? Ты что, белены объелся? Через час окажусь с нормальным интернетом и все гляну, до этого момента свяжись с ребятами и не спускайте друг с друга глаз.
Вот и ответ на вопрос. Плюс ко всему мне показалось, что сейчас наилучшее время избавиться от нас. Пока Олега нет рядом. Какой-никакой, а наследник империи. Наверняка его папаша тешит себя надеждой образумить сыночка.
– Ты в списках. Карина, должно быть, устроила. Не знаю, чем ты ей насолил… И еще, Олег… Иванютин забрал Лизу.
Из трубки послышался поток забористых ругательств. Друг не скупился на цветастые фразочки в своем стиле. Лишь немного погодя тихо добавил:
– Не знаю, что ты там дома с ней делал, но девочка одержима идеей мести. Мне плевать на себя, но ты знаешь, кто для меня важен. Надеюсь, она не разрушит все, Марк…
Телефон затрещал в руке, и Игорь его осторожно отобрал, сказав:
– Привет, друг. Сейчас не лучшее время об этом думать. Мы сделаем все, что в наших силах, а ты найди причину, что поджарила хвост твоему папаше.
Пока они беседовали, я понял, что от смрада смерти не хватает воздуха, не могу нормально вздохнуть. Прямо у входа с запекшейся дыркой во лбу лежал молодой парень. Что-то подсказывало, что именно с ним я разговаривал по телефону.
Никогда не любил перебежчиков, но в данном случае, глядя в совсем юное лицо, я его даже пожалел. Я же сам собирался при встрече пустить тому пулю. Но сначала хотел дать шанс… Все мы его заслуживаем.
Встал на границе трапа и двери самолета, бросил взгляд на салон. Нигде не было и намека на присутствие ребенка. Да и этот сучены не упоминал о мальчике. Надеюсь, хотя бы Матвей в безопасности. Он слишком мал для игр Цербера.
Олег отключился, и на секунду повисла тишина, прерываемая лишь ревом двигателей. Было шумно, но ветер и корпус самолета глушили эти звуки. Обернулся и встретился взглядами с братьями. Мы поняли друг друга без слов. Макс высказался первым:
– Кажется, друзья мои, настает момент истины. Столько лет отсиживались в своих пятизвездочных хоромах, что теперь пора немного поработать.
– К сожалению, брат, это для нас с тобой работа, точнее месть, а для этих двоих уже давно большее. Наших близких не вернуть, а их – все еще живы.
Игорь бросил на труп у моих ног взгляд, и я проследил за ним. Он прав. Уже большее и гораздо более личное. Только сейчас, стоя посреди смрада смерти, приходило в голову, ЧТО стоит на кону.
Две женщины. По-своему любимые. Они могут не пережить разборки, виновником которых стал я, могут не успеть стать счастливыми, не успеть познать великое чувство, выйти замуж и взять на руки собственных детей.
Внезапно так отчаянно захотелось вернуть им это, стать свидетелем и даже участником простых жизненных радостей. Усмехнулся. Буду не против взглянуть на своего голубоглазого сына. Или, может, это будет дочь? Пора работать в этом направлении…
Уже собирался выйти на трап полностью, как заметил в руке у парня, который оказался первой жертвой, зажатую трубочку. Она была темно-синей. Я узнал приглашение на русскую рулетку.
Наклонился и достал. Развернул. Золотыми буквами там было написано: «Добро пожаловать во второй раунд, Марк Алексеевич Быстрицкий».
Глава 46. Лиза
Смотрела в темные зрачки, между которыми книзу проходил длинный шрам. За эти годы он изменился. Сильно похудел, и из глаз исчезла былая осторожность. Зато в них по-прежнему отражалось безумие.
Мужчина вошел внутрь, удерживая ствол в руке. Сзади него терлись два бугая наготове. У их ног лежал мертвый Артем, а меня начинало мутить. Почему, когда я уже почувствовала запах свободы, это снова со мной происходит? Стояла, не смея шелохнуться. Руки все еще были стянуты наручниками.
Тихие шаги позади остановились. Раздались еще хлопки, и пол самолета в который раз сотрясся от звуков, падающих тел.
– М-да, вроде все. Остальные пока свободны. Езжайте в офис, там командировочные выдадут.
Его голос был странным. Таким же, как и он сам. Каркающим, старческим, тянувшим на плохую карикатуру.
Меня трясло. Единственное, что сейчас на репите стояло в голове, – чередующиеся хлопки и звуки падающих тел. Это повторялось раз за разом, а меня колотило. В глубине души даже завидовала такой смерти, легкой и мгновенной. Сомневаюсь, что для меня запланирована такая же.
– Девочка моя! Какие они некультурные… Давай-ка снимем эти страшные браслеты.
Не смела шелохнуться. Один из бугаев наклонился и попытался найти ключ от наручников. Нашел. Только вот он оказался намертво прикреплен к запястью. Труп Артема бесцеремонно взяли, поднесли ко мне, прямо ко входу, и сняли фиксирующие устройство.
– Вот и чудненько! А теперь, пожалуй, препровожу вас на временное место жительства. Вы же не откажетесь составить мне компанию?
Безэмоционально смотрела на него. Цветастые обходительные фразы, дружелюбный тон… Все то же, что и тогда, шесть лет назад. Ничего удивительного.
Только, как и тогда, меня просто разрывало внутри от холода и ужаса, несмотря на жаркую погоду. Кровь в венах словно заледенела, промерзла насквозь.
Наручники упали к ногам, звякнув о металлические соединения в самолете, и мне подали немощную руку. Приняла ее, и, как извращенное трио, мы вместе покинули самолет: я, он и ствол с глушителем в его руке.
Внизу уже ожидал лимузин. Как пафосно и сюрреалистично! Совершенно непонятно, к чему весь этот официоз. Зачем такая помпезность?
Меня усадили на комфортное кожаное сиденье. Рядом сел и он. Машина тронулась, и мужчина весело добавил:
– Можешь звать меня Ибрагим. Ибрагим Иванютин. Известен как Цербер – зам мэра.
Как черта ни назови…
– Давай-ка посмотрим небольшое шоу. Называется «Опоздал».
Лимузин аккуратно припарковался возле одного из маленьких частных самолетов. Создавалось впечатление, что мы ожидаем прибытия пассажиров или, наоборот, их отлета. Мы встали таким образом, что из моего окна прекрасно просматривалась площадка, откуда мы только что вырулили.
Кажется, я догадываюсь, что хочет показать мне этот человек. И действительно, всего через несколько минут подъехали черные джипы, и сердце замерло.
Из одного вышел Марк и братья Сафроновы. Вот просто так, как на ладони. Бери тот же пистолет с глушителем и стреляй. Перестала чувствовать кончики пальцев. Перестала соображать, что происходит. Лишь неотступно следила за темноволосым мужчиной, который поднимался по трапу.
Моего лица коснулся холодный металл. Вздрогнула. В руки опустился пистолет. Окно приоткрылось. Цербер вложил ствол мне в руки и направил в сторону Марка.
– Развернуть ко мне даже не пытайся. Предлагаю тебе выбор. Закончим все здесь и сейчас? Без боли, без разочарования. Один выстрел, и ты свободна. Понимаешь, Лизок, ты очень дорога мне по-своему, дочь одноклассника и друга как-никак. Не могу не дать тебе шанс.
Пальцы, зажатые его сморщенными ладонями, дрожали. Лизок. Так называл меня папа. Мой маленький Лизок-чумазо. Потому что в детстве я постоянно измазывалась золой возле печки старенького домика в деревне у бабушки и дедушки, когда они еще были живы.
Мужчина наклонился к самому уху:
– Ну же, девочка, освободи себя и брата от игры. Всего один выстрел. Я в тебе не сомневаюсь, ты же такая меткая. С детства все первые места брала на соревнованиях. Папочка научил дочку всем хитростям.
Мои пальцы послушно легли на рукоять. Обычно стреляла с одной руки, так точность выше, но сейчас возможности не было. Металл впивался в нежную кожу, а внутри все было черно.
– Вот та-ак, возьми его поудобнее. Патрон уже в патроннике, тебе даже не надо взводить курок. Просто плавно нажми на спуск, словно это его руки ласкают твое разгоряченное тело. Твоему папочке понравилось смотреть, как ты под ним стонала, он оценил.
Глаза резко распахнулись, и в голове промелькнула лишь одна шальная мысль: «Они живы». Мои родители живы!