После этого рука держала пистолет намного увереннее, она бы не дрогнула ни при каких обстоятельствах. Поэтому, собравшись с духом, стала медленно выдыхать. В последний момент, резко развернувшись, нажала на курок.
Щелчок. И глаза мужчины, к чьему лицу было приставлено оружие, загорелись адским пламенем. Не заряжен.
Наработанным движением вытащила магазин, и он глухо упал к ногам. Пустой. Презрительная усмешка исказила мое лицо. Это было бы слишком просто, а Цербер любит иное…
– Молодец, Лизок, все как я и ожидал. А теперь поехали, нас ждет второй раунд.
Глава 47. Лиза
Когда меня привезли в это место первый раз, то не то, что рассмотреть, даже понять, где я, не смогла. Но сейчас от вида старого особнячка в готическом стиле тошнило.
Когда лимузин выезжал со стоянки, то внутри у меня был бешеный коктейль из эмоций. Но пришлось задушить его, запереть в глубине, чтобы никто не смог добраться.
Я превратилась в статую. Ледяную королеву без права на эмоции, ведь эмоции – это то, чем он питается. Когда смотрела в горящие сумасшествием глаза, поняла, что Ибрагиму больше нечего терять, совершенно.
Чуть позже, на подъезде к дому русской рулетки, он подтвердил мои опасения и страшные догадки:
– Лизок, Лозинок, наша с вами игра будет достойным венцом в череде моих задумок! Все сплетется воедино и будет погребено под слоем сажи из дула револьвера. Финал, который позволит мне спокойно дожить свои месяцы в ожидании смерти.
Молчала. Больше ни слова ему не скажу, но речам Ибрагима и не нужен был аккомпанемент.
– Представляешь! Нас было три друга, три одноклассника. Что-то наподобие Олега и его дружков. Один стал мэром, другой его верной правой рукой, а третий – законником. И все бы ничего, но дружба – тлен.
Слушала, впитывая каждое слово. Как все оказалось завязано, слито воедино. И мы с Марком в этой череде событий – как винтики.
– Дружба не выдержала испытания деньгами. Зависть и поганое чувство справедливости. А я ведь крестил тебя, стоял с его извивающейся дочуркой… Дети…
Наконец его лицо выдало единственную эмоцию. Он поморщился, брезгливо скуксился, словно речь шла о чем-то гадком и мерзком.
– И Олег, хлипкий папенькин сыночек… Сколько раз я просил отдать его мне! Я бы научил… Научил же тебя выживать? Поставил раком перед обстоятельствами, но ты выжила! Вот пример истинного воспитания! Но мэр сыночка не отдавал, запретил игры с ним.
На лицо Цербера наползла тень. Он все говорил и говорил, рассуждал о том, какой прекрасный из него вышел бы родитель.
– Молчишь? Правильно! Ты умеешь расставлять приоритеты! А этот щенок – нет. Он подставил меня, разбил единственную связь с человеком, который давал мне карт-бланш. Видите ли, я нарушил всего-то одно правило. Засунул мальчишку в салочки!
Он сплюнул. Для меня его слова казались бредом. Бредом чокнутого старика при смерти.
– Только вот я понятия не имею, как Олег оказался в игре. Кто-то надул нас, столкнул лбами, но, значит, так тому и быть. Даже если я умру, мои игры будут жить и работать, а тех, кто нарушит правила, будет ждать самое суровое наказание.
Покосилась на него. Почему-то в правдивости его слов не сомневалась ни на секунду. Человек, создавший такое извращение, однозначно может организовать подобное.
– Но все тлен, Лизок, все тлен. А пока мы с тобой отдохнем, и затем приступим к осуществлению нашего плана.
Весь смысл его слов дошел до меня только дня через три. Изначально мы приехали в то самое здание русской рулетки – огромный особняк. Мои окна из бокового крыла выходили аккурат на центральный вход.
Каждый вечер туда приходили люди. Парни и девушки, мужчины и женщины. Кого-то привозили на черных джипах, кто-то добирался на такси. И все бы ничего, да только иногда они не выходили обратно.
Я сидела, прикованная к этому зрелищу. Гадала, что заставило их выбрать игру. Почему русская рулетка раз за разом оставалась манящей. Оказавшись там не по своей воле, не понимала: зачем?
Неужели ваша жизнь так скучна и однообразна? Или это жест отчаяния? А может, причуда или просто спор? Тогда темные мешки, периодически выносившиеся через тот же парадный вход, были самым явственным подтверждением того, что может дать игра.
Но это другие, незнакомые мне люди, а я всю неделю ощущала себя как принцесса. Должна была ощущать. Вокруг завертелось столько всего: за мной ухаживали, кормили и приносили сотни нарядов. Как теленка на убой готовили.
Складывалось ощущение, что меня хотят выставить на базар невольниц, как в любовных романах. Массажи, скрабы, уход за волосами, масла и благовония. Старую одежду унесли, а вместо нее появились шелковые сорочки и шикарные домашние костюмы.
Еще никогда не ощущала себя такой ухоженной и красивой. Только вот все равно это не могло стереть синяков под глазами и болезненной бледности от переживаний.
Смотрела в окно, и в душе разливался холод. Страшно. Не за себя, за него. Это знание пришло четко, осознанно. Потому что чувствовала, что нам с родителями был вынесен смертный приговор задолго до моего участия в русской рулетке.
Один Матвей спасется. Потому что судьба распорядилась иначе. Цербер просто не успеет. Он заигрался в свои куклы здесь и искать новую уже не станет. И еще эта особенность – не трогать детей. Брат будет жить, только никогда не узнает, как распорядилась судьба с его близкими…
Тоскливо уставилась в свое отражение. Стекла в доме были зеркально чистые. По ту сторону – живописный лес и подъездная дорожка. Все как в красивом фильме, только вот играть в нем не хотелось. За неделю здесь уже прокрутила в голове тысячи сценариев, но…
Вдруг очередной автомобиль за окном подъехал к главному входу. Узнала его моментально. Сердце забилось так быстро, что перед глазами все поплыло, а легким не хватало кислорода.
Он приехал за мной.
– Марк… – только и могла прошептать я.
Мужчина, ставший и проклятием, и спасением. Тот, чью смерть увидеть будет гораздо сложнее, чем встретиться с собственной.
Он вышел из автомобиля. При полном параде. Весь в черном, даже рубашка. С каменным выражением на лице без единой эмоции. Даже в такой ситуации он оставался на коне. От мужчины исходили угроза и скрытая сила, в которую до рези в глазах хотелось всматриваться и верить.
Жаль, я не была такой. Жаль, за эти дни сдала, перегорела. Точнее, не смогла сдержать чувства под замком. Потому что вместо ледяной пустыни и собранности внутри меня бушевал вулкан.
Неужели действительно приехал за мной?
Глава 48. Лиза
Мне принесли платье. Потрясающее, темно-синее, бархатное, развратное. Оно крепилось на плечах тонкими бретелями, обтягивая грудь и талию. Декольте было не просто глубоким, оно низким треугольным вырезом уходило в пояс, от которого тяжелая ткань ниспадала до самого пола тяжелыми складками.
К платью принесли шикарную меховую накидку из песца. Зачем она летом, непонятно, но антураж создавала космический. Только оценить ее и босоножки на тоненьких черных ремешках по достоинству не могла.
Потому что руки тряслись, потому что в комнату вошла молчаливая безликая девушка и молча указала на банкетку. Потому что ноги не слушались, когда шла к ней. Потому что сердце то билось так сильно, что готово было выпрыгнуть из груди, то замирало, не давая дышать. Опомнилась лишь тогда, когда меня больно дернули за волосы. Ах да, прическа и макияж… К такому наряду прилагается соответствующий образ.
Девушка не стала сильно менять мою естественную красоту, лишь подчеркнула синеву глаз. Замазала синяки под ними и нанесла краски на бледные щеки.
Волосы немного завили и закололи на макушке, пустив каскадом. Они красиво рассыпались по спине, отливая блеском вороненой стали. Должно быть, выглядела я потрясающе. Дорого, стильно и с вызовом. Только вот из этого здания всех выносят в одинаковых черных мешках.
Девушка ушла так же тихо, как и появилась. Сразу после нее дверь скрипнула, и в зеркале я увидела отражение Ибрагима. За эту неделю он совсем сдал. Сдулся до размеров сморщенной тени. Ходил с тростью.
При виде меня его глаза снова загорелись огнем предвкушения. Жестоким и сумасшедшим. Безумец присвистнул:
– Какая ты красавица, Лизок! Вся в мать, но глаза как у отца. Он обязательно увидит этот вечер, не переживай. А если будешь хорошей девочкой, то и смерть их станет легкой и безболезненной. Думаю, они достаточно настрадались.
Больной ублюдок. Чтоб твоя душа сгорела в аду.
– Ну не смотри на меня с такой ненавистью. Хотя нет, смотри, так ощущения намного ярче. Надеюсь, ты видела, как прибыл в здание твой кавалер? Запала ему в душу, но другого я и не ожидал…
Он самодовольно поправил несуществующие усы.
– С детства знал, что с вами всеми делать. Специально собирал четверку в один класс, специально подогревал их интерес. Все шло именно так, как хотел я. Знаешь ли, играть человеческими чувствами – мое хобби. Жаль, ты родилась несколько лет спустя, но, как видишь, все равно удалось ввести тебя в переменную, правда… Ты предназначалась для Олега.
Настал мой черед удивляться, а тем временем он по-джентльменски предложил свой локоть. Оперлась на него, притаившись. Ибрагим готов приоткрыть завесу тайны. Теперь терзало даже не любопытство. Отчаянно хотела знать, как так вышло, что сейчас я снова иду навстречу смерти. С Марком. Кроме того, из детства стали всплывать короткие воспоминания.
Я знала сына мэра. Мы с ним частенько пересекались раньше. То тут, то там, невзначай. Теперь эти встречи уже не казались бессмысленными. Неужели вся моя жизнь – театр, где сценарист не я?
– Но он на тебя не клюнул. Тогда были попытки подложить тебя под братьев, но тут ты все-таки проявила характер. Побоялась идти туда работать.
По спине бежал холодок. Чувствовала себя марионеткой. Действительно, пару лет назад так было. Везде натыкалась на объявления из клуба о наборе персонала. Тогда они только переехали в новое современное здание в центре города и разворачивали бурную деятельность собственного бойцовского мира. Я не захотела рисковать, да и Матвей был маленьким и не ходил школу…