Это явно была не больница. Небольшая светлая спальня с огромной кроватью и большим окном в цветастых занавесках. Ремонт казался не новым, но очень опрятным и милым.
Вообще складывалось впечатление, что я еще сплю, что не пришла в себя и происходящее вокруг – сон. Что не было ни русской рулетки, ни встречи с родителями. Этих бешеных эмоций.
Только вот перемотанная рука говорила об обратном, возвращала воспоминания. Мысли ускорялись, и вот уже перед глазами снова дуло револьвера, которое обнимаю губами. И щелчок.
Кажется, теперь долго буду просыпаться от этого звука. Но то, что буду, – уже счастье. Я жива, мы живы, и родители…
Словно в ответ на эти мысли, дверь в палату отворилась, и влетела мать, следом за ней в проеме показался отец.
– Ничего нельзя этим итальянцам доверить. Володя, только на минутку отошла, как эта сиделка все проспала! Ужас какой-то, я и так слишком долго ждала!
Мама кинулась ко мне, осыпая лоб и щеки поцелуями. Осторожно обняла, стараясь не задеть руку, и прижалась. Она плакала, плакала и я. Обе, как последние дурочки, голосили, пока она не оторвалась и с надеждой во взгляде спросила:
– Лиза, где Матвей?
Щепетильная тема, пришлось даже отвести взгляд и честно признаться:
– Мам, я не знаю…
А затем последовал длинный и обстоятельный рассказ о том, как это получилось. Вопросы сыпались из нее как из рога изобилия. Иногда даже вздохнуть не успевала под ее напором.
Отец все больше отмалчивался, с любовью в глазах наблюдая за нами. Глядя на него, затихла. Спустя пару минут и мама наконец остановилась. Осеклась, наблюдая за нашим немым диалогом.
Раньше, еще до тех времен, когда все встало с ног на голову, когда мне пришлось вырасти, а им осознать, что родные дети остались совсем одни в страшном и неприветливом мире… Раньше мы так частенько молчали вместе во время моментов, когда слова излишни.
Спустя пару минут я спросила:
– Мне бы тоже хотелось знать, где вас держали и что с вами происходило в эти восемь лет.
Их лица вытянулись, и родители переглянулись. Уже по этим взглядам мне все стало понятно. Уж точно не сегодня и не сейчас, хотя настроены они решительно.
– Не скажете?
Папа улыбнулся и наконец-то прошел в комнату. Присел на кровать возле мамы и приобнял ее. Еще несколько полувздохов и полувзглядов, и он тихо ответил:
– Нет, мы живы, относительно здоровы, этот период позади. Сейчас не место и не время вспоминать об этом. Возможно, когда-нибудь, когда ты и Матвей станете постарше…
Собственный смех, колокольчиком разлившийся по комнате, удивил даже меня. Как же я скучала по его советам и умозаключениям, как же не доставало мудрости и вот таких вот любящих ляпов.
– Папа, мне двадцать два вообще-то! Твоя дочка давно выросла и стала даже почти самостоятельной особой. Вон даже попутешествовать уже успела.
Он погрозил пальцем и тоже рассмеялся. Спокойно и почти беззаботно.
– Глупая! Вы останетесь детьми до того момента, пока мы живы. И я всегда буду прав, даже когда ты выйдешь замуж и нарожаешь мне десяток внуков!
Он не удержался и приобнял, позволив спрятать внезапно покрасневшее лицо на его груди. Лишь мама многозначительно улыбнулась на мою реакцию. Надо срочно менять тему, развивать которую попросту неловко.
– Тогда расскажите, что произошло после того, как ваша неженка дочь вырубилась после царапины?
– Вообще-то у тебя сквозное огнестрельное ранение и огромная кровопотеря. Ты пролежала без сознания несколько дней и сейчас находишься на обезболивающих, поэтому не замечаешь этого. И неженки не действуют как супершпионки из сериалов.
Резко отстранилась от отца и посмотрела на говорившего. Глаза тут же нашли черные зрачки, спокойно изучающие меня. Бархатный, с хрипотцой голос Марка пробирал до дрожи, которая уже расползалась по телу, пленяя мой разум.
Глава 59. Лиза
– Кажется, мы здесь лишние. Пойдем, Вера.
Пока я застыла и широко распахнутыми глазами глядела на Марка, родители тихо покинули комнату. Хотя как тихо: мама бурно протестовала против того, чтобы оставить нас наедине.
Она возмущалась, что за последние восемь лет он видел их дочь чаще родителей и все может подождать. А мы еще не наобнимались и не нацеловались. Хорошо что папа снова понял меня с полувзгляда.
Прости, мамочка, но нет, этот разговор точно не подождет.
Жадно рассматривала мужчину, впитывая каждую черточку. Он выглядел спокойно, но первое впечатление было обманчивым. Внутри все клокотало и вырывалось наружу через радужки глаз.
Простой хлопковый костюм светло-синего цвета идеально сидел, подчеркивая бронзовый загар. Мой-то давно смылся, и я чувствовала себя бледной поганкой по сравнению с ним.
Темные волосы немного выгорели, отросли и небрежно торчали в разные стороны. Наверняка со стороны могло показаться, что он расслаблен и беззаботен, но я чувствовала, что последние дни дались ему очень тяжело.
– Что произошло? Где мы?
Не узнала собственный голос. Он казался хриплым, севшим. Словно несколько минут назад не я звонко смеялась на всю комнату. Марк зашел внутрь и прикрыл дверь. Почему-то от этого мурашки еще сильнее забегали по телу.
– Иногда поражаюсь, как ты меня чувствуешь.
Он подошел и сел рядом. Я подобрала ноги, освобождая ему место. Длинный шелковый пеньюар пудрового цвета соскользнул, открывая в вырезе голое бедро.
Мои щеки вспыхнули, но простыню я не накинула. С вызовом посмотрела на Марка, в глазах которого горело черное пламя. Но не все так просто, мой личный дьявол.
– Это все потому, что не слушаешь меня и не доверяешь. Несмотря ни на что, тебе придется научиться этому, иначе…
– Иначе что?
Он приблизился поставил по бокам от меня руки и посмотрел прямо в глаза. Сглотнула. От Марка исходил потрясающий аромат: моря и солнца с привкусом соли.
– Застрелю.
На секунду он замер, а потом разразился хохотом. Так искренне и заразительно, что я просто не могла скрыть улыбку. Он как мог осторожно сгреб меня в охапку, прижимая к себе. Стало так тепло и уютно в его объятиях.
– Вот теперь ни капли не сомневаюсь в реальности угрозы! Когда парни вернутся, всем скажу, что моя жена – настоящий профи и спокойно может обороняться от десятка бандитов вроде нас.
Неожиданно он коротко коснулся моих губ, укладывая меня на кровать. Изо всех сил уперлась здоровой рукой ему в грудь и прохрипела:
– Жена?!
Марк ухмыльнулся, забираясь под шелковую сорочку, бесстыдно задирая ее и проходясь по моему телу. Это путало мысли и заставляло загораться, словно я пропитанный смолой хворост.
– Конечно, жена! Неужели ты думала, что я упущу такую женщину? Это не только было бы полным сумасшествием, так еще и для жизни опасно. Найдешь же и пристрелишь меня.
Попыталась спихнуть его, но ничего не вышло. Он резким движением вздернул ткань и прижался губами к животу. Руки потянулись к напряженным соскам.
– Мааарк, стой! Да стой же! Вдруг кто-то войдет.
Он проложил дорожку из поцелуев от пупка к самому низу. Нагло начал стаскивать трусики.
– Марк! Вообще-то у меня травма! Прекрати! Ты…ааах…
Последнее сопротивление было сломлено, когда его язык проник внутрь. Выгнулась ему навстречу и поняла, что все вокруг может сгореть в синем пламени.
А мне нужен этот мужчина, целиком, полностью! Он только мой, а я – его. И плевать на условности, на проблемы и что там еще случилось. Мы заслужили эти минуты счастья. Абсолютно точно.
Поэтому запустила пальцы в его волосы, прижала к себе и громко застонала. Внутри все разрывалось от наслаждения. Даже забыла про чертову руку и зашипела, когда дернула ею.
Марк тут же сменил позицию, рывком сдернул брюки и развел мои ноги. Оглядывая тело восхищенным взглядом, прошептал:
– Больше никому не позволю даже смотреть на тебя, ты только моя. Мое совершенство, моя валькирия, моя женщина.
Мы не хотели ждать, и я нетерпеливо подала бедра ему навстречу. Желание ощутить его в себе, слиться воедино было болезненным, физически необходимым.
Он вошел в меня резко, одним уверенным толчком, и на секунду оба затихли. Глаза в глаза, прерывистым дыханием опаляя друг друга. Я не выдержала первой, дернулась, умоляя продолжить.
Словно с цепи сорвались… Нырнули в океан страсти, не боясь захлебнуться. Страшно было лишь отойти, остаться в одиночестве, потерять друг друга.
Движения становились все резче и сильнее, стоны и хрипы все громче. Он сжимал меня, мое тело, забирался в душу, а внутри росло потрясающее чувство свободы.
Оно раскрывалось и подкатывало, пока не накрыло нас с головой. Вскрикнула и потонула в его глазах, его руках и касаниях. Его хриплом:
– Ты только моя…
Эпилог. Лиза
– Родители уже обижаются, что ты не выпускаешь меня. Думают, что попала в рабство турецкого султана.
Облокотилась на его грудь и провела рукой по жесткой щетине. За последние недели он так зарос, что стал похож на восточного принца. Моего личного восточного принца.
– Надо будет задобрить их. Я-то прекрасно понимаю, кто научил тебя так стрелять.
Хмыкнула, привстав с небольшого тканевого диванчика. Мы жили на шикарной вилле, расположенной на итальянском побережье. Она была небольшой, но очень уютной и с потрясающим видом с террас.
Наша комната была на втором этаже, и я открыла большие стеклянные ставни. Легкий бриз ворвался в комнату, колыхая занавески.
– Если ты будешь так покачивать бедрами и разгуливать обнаженной на фоне заката, то не выпущу тебя отсюда примерно никогда.
Обернулась и хитро улыбнулась.
– Кто сказал, что я против?
Прошла дальше, наслаждаясь видом спокойного моря. Если бы было можно здесь остаться и не думать ни о чем. Если бы дома не осталось столько проблем. Оперлась на перила и устремила взгляд вдаль.
Через пару минут почувствовала, как на плечи опускается тонкий шелковый халат, а сзади прижимается горячее мужское тело.