Она говорила так громко, что на них уже стали оглядываться прохожие.
Джуди остановилась, лимузин – тоже.
– О'кэй, говорите.
– Но ведь не так! Садитесь в машину. Хотите, мы отвезем вас на 37-ю в ваш «Ансеринг сервис»?
Джуди заколебалась. Не потому, что ноги промокли, и не потому, что они знают и про «Ансеринг сервис», а потому что – черт знает! – может, они из Голливуда? Или с телевидения? Чего не бывает в Нью-Йорке!
Джуди посмотрела по сторонам. В конце концов, что могут ей сделать две старухи в лимузине, в Манхэттене, в три часа дня? Две старухи, которые пьют только «дайэт-пепси»?
– О'кэй! – она нырнула в лимузин, села на откидное кресло напротив старух. – Только пять минут!..
Маленькая старушка потянулась закрыть дверь, но Джуди тут же поставила сникерс между дверцей и кабиной.
– Нет! Дверь – открыта!
– Но ведь дует! Снег! – жалобно сказала старушка. – Мы не сможем ехать.
– Ничего, постоим. Что вы хотите?
– Меня зовут Элизабет Волленс, а это моя подруга Таня Гур, – сказала маленькая. – Мы приехали из Флориды. Мы в Нью-Йорке уже три недели…
Джуди взглянула на Таню Гур. У нее русское имя, как у Татьяны Лариной в опере «Евгений Онегин». А на шее, под расстегнутым теперь кожаным пальто, три нитки белого золота с бриллиантом черт знает во сколько карат. И пахнет от нее тонкими дорогими духами – неужели «Дайнести»?
– Пожалуйста, может быть, вы все-таки разрешите мне закрыть дверь? У меня ревматизм… – умоляюще сказала маленькая Элизабет Волленс, держась за колено.
Джуди убрала ногу из дверного проема.
– Спасибо, – сказала Элизабет, закрыв дверь, и повернулась к Тане Гур. – Я тебе говорила – она добрая девочка! Просто мы ее напугали. Подъехали прямо на улице!..
– О'кэй, вы приехали из Флориды. Ну и что? – нетерпеливо спросила Джуди, отметив про себя, что шофер, сидящий за стеклянной перегородкой, одет в стандартную, с галунами форму «лимузин-сервис» и что он не трогает машину с места, ждет приказаний.
– Скажите, мисс Сандерс, сколько вам лет? – слегка прищурилась высокая Таня Гур.
У нее был сухой, низкий, явно прокуренный голос и еле уловимый славянский акцент.
– Через семнадцать дней ей исполнится двадцать один! – вместо Джуди сказала Элизабет Волленс.
Таня Гур недовольно поморщилась:
– Элизабет! Я уверена, мисс Сандерс может сама ответить, – и неожиданно спросила по-русски: – Вы собираетесь продолжать учебу в университете? Если вас не затруднит, ответьте по-русски.
Но Джуди сказала по-английски:
– А почему, собственно, я должна…
– Я прошу вас говорить по-русски! – перебила Таня Гур, твердо и отчетливо произнося русские слова. – Или вы меня не понимаете? В Эн-Вай-Ю[17] нам сказали, что вы были одной из лучших по русскому языку. Я хотела бы услышать ваш русский.
– Послушайте! – взорвалась наконец Джуди. – Пока вы мне не скажете, кто вы такие и что вы от меня хотите, я не хочу говорить с вами ни по-русски, ни по-английски.
– Ты видишь, у нее есть характер, – сказала Тане Гур маленькая Элизабет и тут же тронула Джуди за колено: – Джуди, дорогая, сделай, что тебя просит княгиня. Ты даже себе представить не можешь, какой тебя ждет сюрприз!
Так эта высокая Таня Гур – русская княгиня! Вот откуда у нее эти бриллианты! Русская княгиня – неужели еще есть такие? Впрочем, если ей восемьдесят или девяносто лет… Что она говорит?
– К сожалению, мисс Сандерс, пока я не проверю ваш русский, мы не сможем обсудить нашего дела, – княгиня, как показалось Джуди, насмешливо прищурилась. – Я хочу предложить вам работу. Но я должна вас проверить. Надеюсь, у вас нет возражений?
– Ну что ты, Таня! – снова вмешалась маленькая Элизабет. – Девочке очень нужны деньги! Сколько можно заработать в этом «Макдоналдс», а по ночам – в «Ансеринг сервис»?! Шесть долларов в час – это деньги? Девочка просто выбивается из сил!..
Черт возьми, может, они еще знают про мать, Тома и Шарон? Но, в конце концов, это неважно. Скорей всего, эта княгиня ищет себе секретаршу с хорошим знанием русского языка. Конечно, она не для того учила русский в хай-скул, в Эн-Вай-Ю и даже в летней школе Норвичского университета, чтобы быть секретаршей у какой-то старухи! Но с другой стороны – сколько в час зарабатывает секретарша со знанием иностранного языка? Так, спокойно, Джуди, это твой шанс. Тринадцать сотен в месяц – и ни цента меньше! Или даже пятнадцать!
Джуди улыбнулась как можно приветливей и сказала по-русски:
– Что вы хотите услышать? Хочу ли я закончить университет? Конечно, хочу!
По удивленно вспыхнувшим глазам этой княгини она поняла, что ее русский еще в порядке, несмотря на полгода работы в «Макдоналдс». Не зря все-таки она часами просиживала в лингафонном кабинете Эн-Вай-Ю! И поехала в эту школу в Норвич!
– Как давно вы начали учить русский язык? – спросила княгиня. – И почему?
– Я начала еще в хай-скул… – Джуди взглянула на часы.
Если они не отвезут ее на 37-ю, она опоздает. А выгорит ли с этой секретарской работой – еще неизвестно!
– Может быть, мы поедем? – тут же сказала Элизабет княгине. – Девочка не успеет на работу…
Та протянула руку в лайковой перчатке к стеклянной перегородке и, когда шофер обернулся, коротко бросила по-английски:
– На 37-ю. Между 7-й и 8-й авеню.
Лимузин тронулся.
– Так, я вас слушаю… – сказала княгиня по-русски. – Вы начали учить русский еще в хай-скул. Почему?
– Не знаю, – Джуди пожала плечами. – У нас многие стали брать русский, как только в школе появился учитель. Он был русский эмигрант, журналист из Ленинграда. Потом половина бросила, даже больше. А я – нет, я как раз начала читать Гоголя. Вы, конечно, читали Гоголя?
Элизабет, явно ничего не понимая по-русски, тревожно переводила взгляд с Джуди на молчавшую княгиню. Кто она ей? Подруга? Компаньонка? Было видно, что эта Элизабет «болеет» за Джуди, что ей очень хочется, чтобы экзамен прошел на «отлично»… Но вопрос о Гоголе повис в воздухе, княгиня молчала, пристально глядя на девушку. Так лошадь выбирают, снова подумала Джуди с неприязнью и посмотрела на затемненное окно: все правильно, они едут вниз по Бродвею.
– Таня, ну как она? – не выдержала Элизабет. – Что ты молчишь?
– Неплохо… Конечно, есть акцент… Но это неважно… – Княгиня продолжала испытующе смотреть на Джуди, словно проверяя в ней что-то еще и еще раз. – Важно, что она действительно похожа на ту… На то, что мне нужно…
– Как я рада! – громко воскликнула Элизабет и подалась с сиденья к Джуди, протянула руки для объятий: – Детка, дай я тебя обниму!
Джуди стало неловко, но она не пошевелилась навстречу старухе.
– Элизабет! Сядь на место, пожалуйста! – резко приказала княгиня. – А то она действительно решит, что мы лесбиянки.
Элизабет испуганно отпрянула и, густо покраснев, села на место. Интересно, подумала Джуди, почему эта княгиня не спросила, умеет ли она печатать на русской машинке. Или им и это сказали в университете?
Княгиня повернулась назад, достала из-за спинки сиденья толстую «Вилладж войс», открытую на странице объявлений, и протянула Джуди. В колонке найма на работу жирным фломастером было очерчено маленькое объявление.
– Вы читали это? – спросила княгиня.
Как она могла читать это объявление, если она еще три месяца назад перестала покупать «Вилладж войс» – эта газета стоит доллар!
– Читайте, – сказала княгиня.
«Пожилая леди ищет компаньонку-студентку с хорошим знанием русского языка для двухнедельной туристической поездки в СССР. Вся поездка за счет нанимателя, плюс хорошее вознаграждение. Телефон: (212) 687-9106, добавочный 378.»
Джуди разочарованно вздохнула. Никакая это не секретарская работа, а «шорт-тайм»! Конечно, было бы неплохо за счет этой княгини съездить в Россию, что и говорить! Но из-за этой поездки можно потерять и «Макдоналдс», и «Ансеринг сервис».
– Сколько вы платите? – спросила она на всякий случай, уже без всякого интереса.
– Вам – 50 тысяч.
Джуди не поверила своим ушам.
– Сколько???
– Я же сказала: 50 тысяч, – повторила княгиня.
Джуди не могла в это поверить. За две недели – 50 тысяч?!
– Долларов???!
– Ну, не советских же рублей, – спокойно усмехнулась княгиня. – У меня их и нету. 50 тысяч американских долларов. Из них десять – авансом перед поездкой. Этих денег вам хватит, чтобы закончить университет?
Кто-то из них явно сумасшедший – или эта старуха, или Джуди. Но 50 тысяч! Десять – авансом!
Джуди посмотрела на Элизабет, потом снова в глаза княгине:
– Что я должна делать?
– Мы с вами должны будем найти в России одного человека и вывезти его на Запад.
Джуди разочарованно отвернулась к окну. Конечно, они сумасшедшие. Выкрасть человека из СССР! Как быть? Остановить машину сейчас или пусть уж довезут? 61-я, Линкольн-центр. За окном мокрый снег, а сникерсы промокли. Шофер у них все-таки нормальный, остановился на красный свет. Ладно, пусть довезут…
– И как вы собираетесь вывезти этого человека? – усмехнулась Джуди. – В чемодане? – Но чтобы загладить откровенную издевку, тут же добавила: – Это мужчина или женщина?
Старуха, конечно, уловила насмешку, но никак не отреагировала. Она молча сняла с рук тонкие лайковые перчатки, открыла сумочку, вытащила дорогую, тоже из чешуйчатой кремовой кожи сигаретницу, выбила из нее сигарету и чиркнула зажигалкой. «Джитано» – определила Джуди по крепкому запаху табака, но смотрела при этом не на старуху, а на ее руки. Три потрясающих перстня были на правой руке княгини. Фантастические перстни – таких Джуди не видела даже на руках этого пианиста, как его, Либераччи…
Глубоко затянувшись сигаретой и выпустив дым, княгиня посмотрела сквозь дым на Джуди и сказала:
– Человек, которого мы с вами вывезем из России, – мой внук. Я не хочу, чтобы он жил там. Я хочу, чтобы он жил здесь. Но из России нельзя вывезти человека в чемодане. Оттуда вообще уже семьдесят лет, как не так-то просто уехать. Поэтому мне нужны вы.