Когда он прожил две недели, и говорит прислуге: «Вот что, скажите моему отцу, чтоб он купил орага́н о двенадцати голосах, я на ём очень хорошо играю». — Когда отец его купил ему орага́н на двенадцати голосах, он садится на ём играть, играет и сам нежно припевает, и хожаин со своей женой не может над ём налюбоваться. Чем дальше, тем больше стал народ оборачиваться в ету гостиницу, и так как в прочих гостиницах не стало уже доходу.
Вот, те содержатели гостиниц стали заявляться с жалобой к королю: «Так как мы вашему королевскому величеству плотим таку же пошлину, как от содержателю первому номеру гостиницы, то у нас сечас никакого доходу нет, так как там оказалса какой-то незнакомой человек, и он хорошо играет на ворагане. И он отбил у нас весь доход, так как весь народ валит в ету гостиницу».
Когда король выслушал их жалобу, приказал запрекчи́ в карету, и поехать со своей женой в туё гостиницу. Когда приезжают в гостиницу, хожаин той гостиницы увидал, што приехал король и выходит его встречать. Когда провёл его в зало, тода король стал ему объяснять: «Что вот получил я севодни жалобу от прочих содаржателей гостиниц, что ты отбил у них весь доход». — Содаржатель той гостиницы отвечаит ему: — «Што я, ваше королевское величество, причины никакой не имею, я народ не зову, а народ сам идёт ко мне». — Король ему говорит: «Собственно говоря, не от тебя, а так как у тебя проживает молодой человек незнакомый». — Тогда хозяин етой гостиницы: «Да, есть!» — говорит.
Когда позвали Ваню, и вот он подходит к королю. Тогда король его спрашивает: «Чей же ты, молодой юнош, откудов?» Он также королю говорит, «што я есть московского купца сын. Мы ходили с отцом по разным землям, на корабле, поднялася буря, и наш карапь разбила». — Тогда король спрашиват: «А много ли вас в живых ошталошь?» — Он также и ему отвечает: «Што я мол никого не вижу, только вижу сам себя». — «Король говорит: «Вот что, так как у меня один сын, и не желашь ли мне быть вторым сыном?» — Иван отвечает: «Мне всё равно».
И вот король со́дит его с собой и везёт во дворец. Хоть и содаржателю гостиницы опустить его жалко было, однако делать нечего. Кода приво́жат его домой и зовёт своего сына: «Вот я тебе брата привёз и будете вы братья». — И вот, значит, они стали жить вместе дружно, спать стали на одной койке и зовут друг дружку братцом. Но так как всё стает нашего царя сын вперёд, а французского назать.
И вот в одно прекрасное утро стал французской сын напереть, вышел на парадное крыльцо и смотрит в подзорную трубку. Наш стал позаде́, подошел к ему и спрашиват: «Что же вы, братец, смотрите́?» — А тот и говорит: «А вот, нате, братец, вы посмотрите».
Когда наш стал смотреть, смотрит в одну и другу сторону, и потом спрашивает: «Что же, вы, братец, видитѐ?» — «Вижу я, стоит хижина белая». — «И что же там ето за хижина и далёко ли она?» — «Ета», говорит: «хижина выстроена от нас вёрст пятнадцать отседов, от Парыжа, значит». — «А гля чего же он выстровен? Кто же в ём живет?» — Он и говорит: «Там увезёна моя сестра и вот она увезёна гля того, чтобы она до замужества не видела мушкого полка, и за ей вся прислуга женская ходит». — Он и думает на уме: «Што бы чего ни стало, сёдни ночью я испытаю, слетаю на своём орле, и попытаю щастья, не увижу ли я её». — Но и так как он дождалса ночѝ, улеглиша спать, он усыпил своёго брата, одеётся, садится на своёго орла и летит туда.
Ну когда прилетел к тому дому, нужно узнать, в которой комнате ее спальня. И вот он, давай округ дома летать, и вот он угледел одно окошко убра́но лутче всех. И он думает, что должно быть она ждешь находится. Когда остановился, и влез в ето окно. Когда влез в окно и, значит, зажег спичку, и увидал кровать изукрашену. И думает, что, наверно, ждешь. Когда подходит ко кровате, добыл вторую спичку и увидал её лицо и задрождял весь, тогда нагнулша и поцеловал ее, и слеза его упала ей на́ шшеку. Кода поцеловал, и снимает с правой руки перьчатку и оставляет у ней.
Она утром стает и говорит своим фрейлинам: — «Я», говорит: «севодни видала сон, бутто бы кто меня поцеловал до тепе́ря в устах, будто бы слеза его упала на́ шшеку и до теперя горит». — Когда стала с постели и увидала перьчатку, и говорит: «Фрелины, чья ето перьчатка у вас?» — Значит, те все отпёрлишь, что не наша. Она ешшо раз повторила: — «Обышшытешь, не ваша ли?» Но те во второй раз повторили, что не наша.
Но так как проходит этот день, она поужинала и опять ложится спать. Он таким же образом и на другу ночь прилетает, заходит в неё спальню, опеть поцеловал и с левой руки перьчатку оставил. Сам опеть уехал назать домой. Когда, утром, она стаёт и смотрит: у ней другая перчатка со второй руки. Она и думает «што такое — откуда же ето такое?» И думает себе на уме: «Дай, севодня, я закажу у́жну пораньше». Чтобы ей, значит, выспаться к етому времени, когда будет ето приключение сызно́в. И говорит фрелинам: «Вы севодни приготовьте ужну пораньше. Когда я запрошу, штоб была готова». — Те приготовили, диствительно, ужну, и она попросила часа за два вперёд напротив старого. Когда она поужнала, и легла спать.
И вот он так же дождалса третьего вечеру и полетел. Когда прилетает, и опеть жалажит в окно. Подходит к кровате, поцеловал её. Она в то время прошнулашь и поймала его за шею. И говорит: «Постой, не вырывайся, отцель никуда не уйдешь!» А он того и жалат. Сечас стает с кровати, зажигает свечу. Когда увидала таково красавца и просит сясть за стул. Когда посадила его и он сял за стул, она спрашивает его: «Чей же ты и откудов?» Он и говорит: «Я родилша в Москве, а вырос в Петрограде (тогда ишо Петербурх был, значит, в Петербурге), а сичас живу у вашего папаши. Но только он не знает мою родословлю, я ему обсказал об себе неправду. «Я», говорит, «ему так обсказал: што я московского купца сын, и што мы ходили с отцом по разным землям на корабле, и поднялаша буря и наш карапь разбила. И вот он вжал меня к себе в дети, но я не есть московского купца сын, а есть наследник государя инператора». «Так вот как», говорит: «не желаете ли вы со мной, произвести любовь?»
И она на его посмотрела и влюбилась в его, што он такой красавец. И вот они, значит, с ней полюбежничали, и он стал летать к ней кажную ночь. Но и так как она, будем говореть, забеременела. Но так как прислуга ето увидала, узнала, и што откуль ето жделалошь? — И тайно дали знать королю. А у них был такой завет, еже только когда признают ето дело, выйдет наверьх, то как обсудят другого, то и другому не отставать. И вот, когда донесли королю, король тайно послал такой краски, штобы намазать окно. Чем бы он не кочнулса (там бы кто не был) етой краски, ни отмыть ни отскоблить.
Как оне, не тот не другой, етого дела не знали. Он также и етую ночь прилетает и лежет в ето окно, вжалша руками и замарал руки. Ну, и когда прилетает назать, ложится опеть такимже спокоем спать, утром стаёт, оделся, пошел умываться. Когда стал умываться, видит на руках его краска. И вот помыл он, поскрёб — не отмыватся и не отскабливатся.
Когда король стал и увидал: «Ах, дак ето ты там, голубчик бываешь?» — Он и говорит: «Дак што, я бываю, и по приглашению вашей дочери». — Тогда король привести велел свою дочь. Когда привежли дочь, король стал ей выговор делать: «Што ж ты делаешь?» — Она и говорит: «Судьба моя и грех мой».
Вот его и стали судить и присудили на ве́сельницу. Тогда дочь и говорит: «Когда его обсудили на ве́сельницу, и я туда же иду, не отстану». Король, не шшадя своей дочь, приказал вести обоих. Когда подвели их к ве́сельнице и прочитали фотормацию, тогда он и говорит: «Вот што, господа, как по вашему закону, веруете ли в богу и веру?» Они говорят: «Почему же не так? Всяк свою веру наблюдает, также и бога». Он и показывает на своего орла: «Вот у меня с собой бох, дозвольте, с ём проститься». — «Иди, иди прошшайся!» — А как он пошол, и говорит своей королевне: «Иди и ты со мной, грех у нас один!»
Когда они подошли, он начал кланяться ему, и бутто молится ему, а сам на его мостится, а также и её мостит на его. Когда они усялишь оба на орла, он повернул его и говорит: «Вон», говорит: «наши голуби вашу пшеничку клюют». — И таким родом улетел из Франции.
Когда прилетает уже домой, спускается прямо во дворец, и царь его увидал, што евился сын и с невестой, тогда встретил их и стал спрашивать: «Где был и где ету взял?» Он и говорит: «Был я во Франции, а ета француска короля дочь и привёз я за себя взамуж». — Но так как у царя ни пиво курить, ни вино варить — пир пирком и свадьбочка! Там вино лилось рекой, даже выпить мне пришлось — вина-пива много пил, огурцами закусил.
22. О ТРЕХ ЦАРСКИХ ДОЧЕРЯХ
В некотором царстве, в некотором государстве, именно, в том, в котором мы живём, жил-был царь с царицей, у его были три дочери. Они жили благополушно, царствовали, и минуло старшей дочере семнадцать лет, и проситца она у своих родителев в сад погулять. Те ей, как дозволили итти, вжала она своих нянек и пошла.
Сколько они по саду ходили, гуляли, вдруг церевны у их не стало. Давай они ходить, искать, га́ркать, кли́кать, нигде не оказыватся. Только они пришли во дворец, докладывают государю: «Ваша царевна скрылашь, неведомо куда». — Царь изделал розыск, и везде сколько ни искали, но нигде не могли найти. Итак, значит, пропала, его старшая дочь.
Стали жить при двух дочерей. Так как средней минуло тоже возрасту семнадцать лет, и вот также она просит своих родителей, штоб дозволили погулять. Они ей говорят: «Ну, иди, только смотри, берегись, будь осторожна. Далеко от своих нянек не отходи, быдь при них, так как твоя старшая сестра без весте погибла». — Вот она пошла со своим нянькам, начали ходить по саду, забавляться разным цветам и вдруг скрылашь у их и вторая царская дочь.
Вот они сколько также её кликали, искали, нигде не могли доискаться и