«По своему содержанию все сообщенные им четыре сказки принадлежат к типу юмористического фабльо. Но в его передаче эти фабльо получили ярко-сатирический, порой даже необычайно резкий, далеко отошедший от добродушного, юмористического тона характер. Один рассказ («Капсирко») направил свои сатирические стрелы против бар, а три остальные касаются близко знакомого Богданову сельского духовенства («Поп, дьякон и дьячек», «Старичек Осип и три попа», «Девица попа пристыдила»). Жадность, скупость, требование «приношений», использование «святыни» в целях наживы, порой даже кощунство, сластолюбие, зависть и мелкое недоброжелательство, склонность к выпивке, хвастовство, — вот те черты духовных героев, нашедших себе место в рассказах В. В. Богданова. Если некоторые из этих черт относятся на долю самого сказочного мотива и свойственны всем русским сказкам о попах, то с другой стороны многие детали рассказа, отдельные яркие черточки в характеристике действующих лиц являются личными привнесениями самого В. В. Богданова. Это особенно становится ясным после сличения сказок, Богданова с другими русскими их вариантами». «В. В. Богданов умеет увлечь слушателя своей сказкой, умеет ввести в ее содержание. Много здесь помогают его постоянные намеки, подмигивания или просто указания на известных слушателям местных лиц».
Автор приводит далее колоритную картину рассказывания Богдановым своих сказок: «Мы записывали в просторной избе. В. В. был в ударе, в особенно веселом настроении. Вокруг нас, по обычаю, собралось много народу. Приходили сюда и местные члены причта, сказка касалась духовенства. Каждую подробность В. В. сопровождал жестикуляцией и подмигиванием, намекавшим на знакомые слушателям отношения и лица. При этом он не упускал случая затронуть даже здесь присутствующих лиц, чем вызывал особенную веселость у слушателей. Но лишь только священник подходил к столу и начинал прислушиваться, тон В. В. изменялся, физиономия его принимала невинное выражение и он даже умалчивал некоторые подробности. Но стоило только указанному лицу отойти от рассказчика, глаза В. В. вновь приобретали плутовское выражение, и снова начинались прежние «экивоки» и юмористическая сказка переходила в сатирический памфлет. Для живости сказки В. В. всех героев (например, в сказке «Поп, дьякон и дьячек») наделил собственными именами: мужика, насмеявшегося над попами, зовут Аркадий Прокопыч; дьякона — Семен Ильич, я дьячка — Иван Иванович. Не прочь он ввести и самого себя в содержание сказки: про услужливого человека, помогшего старичку Осипу похоронить трех попов, он говорит, что этого человека «в роде как звали Василием», с явным намеком на самого себя; не забыл он в сказке и своей современной профессии — церковного сторожа».[49]
В. В. Богданов.
«Рассказ В. В. Богданов ведет необычайно живо, нисколько не затрудняясь в подборе слов, пересыпает сказку любимыми словечками, из которых особенно часто употребляет «значит», «действительно», «ну, ладно, хорошо», «вот действительно», «в то время акурат». В передаче чужих речей очень часто чувствуется ирония, рельефно выделяемая интонацией или особенными вставными выражениями. Вообще же, диалог в сказках Богданова очень жизненен и боек. Иногда его сказки начинают приобретать ритмическое и даже рифмованное изложение, чем еще больше и ярче подчеркиваются насмешка и шутка».[50]
Вместе с тем, сказки В. Богданова являются ярким памятником специфически-крестьянской сказки. В. В. Богданов оригинально трансформирует традиционные сюжеты. «Искусный вор» (Капсирко) появляется у него, как бедняк-крестьянин, делающийся вором, в сущности, поневоле, после того, как барин накрыл его за порубкой дров. Рассказу о хитрых проделках старичка Осипа предшествует подробное повествование об его крестьянской жизни: как он просил приговора у сельского собрания «переехать на пустошку», как он перевез туда сначала избушку, потом перевез овинчик, онбарчик, по-крестьянски... стали они земельку разделывать да «сенокос чистить» и т. д. Таким крестьянски-бытовым колоритом пронизаны все его сказки, — и о них мало сказать, что они являются сатирами на бар и духовенство; они, кроме того, еще сатиры, вышедшие из сфер крестьянской бедноты.
25.КАПСИРКО
В ОДНОЙ деревне был мужичок не очень богат. Детей у него было семеро или восьмеро. И так он очень бился хлебом и скудался, так што два-три дня голодом сидел. В некое время легли спать со своей женой. — «Ну што теперь мы станем делать, раз хлеба нет?» — «А вот што, баба: у барина дача есть. Я лучше поеду в ночное время бревно или два срублю». А баба ему на ответ и говорит: «Как, мужик, действительно, у нас лошадь худая, ты поедёшь? Неравно́ тебя в ли́се там застанут. На сторожа попадешь, а нет — на барина». — «Да ведь што будет, што бог подаст. Делать нечего; поеду, раз надумал».
Таким образом, напехал кошель сена, запряг лошадку и поехал. Приежжает он в эту дачу, к самому этому помешшику, и сворачивает с дороги. Оммял место и прибрал две ёлочки. Дал лошади сена, а сам пошел рубить эти ёлки. Срубил эти ёлки и обделал, как следует, честь честью. Срубил, надо наваливать было на лошадь. Навалил на дровни, завязал, как следует, и мызггнул на её. Она — лошадь худая, не повезла. Он разгорел на её, поругал и распряг. Потом дерево свалил, оглобли связал и потом давай дерево вывозить.
Недалеко от дороги, как видать стало большую дорогу — и слышит кто-то едет. Вот он остановился и смотрит. Едет этой дачи барин и говорит своёму кучеру: «Кучер, кто-то у нас в даче рубит». Посылает своего кучера: «В эту повёртку сходи, узнай!» Тот кучер туда сбежал. Видит — мужик стоит на дороге, отдыхает с возом. Вот ему мужик и говорит: «Мужичок, иди, тебя барин требует».
Как мужичок испугался — делать нечего, и пошел на дорогу. Вошел на дорогу, шапку снял и кланяется. И просит у барина прощенье. — «Виноват, барин, ребят много, нужда заставила идти в лес». Вот барин и говорит: «Ну што мужичок: дрова срубил, што с ними делать будешь?» — «Свезу в город и прода́м. И куплю хлеба пуд или два, тогда будут у меня робята есть». Барин ему и говорит: «Мужичок, я тебя сошлю». А мужик и говорит: «Ваша воля! Куда хотите, туда и девайте». — «Вот, значит, это тебе, мужичок, не добыча! А вот я тебе дело дам, такую задачу дам, — если ты сделаешь, тогда награжду деньга́м и хлебом». — «Ну ладно, сказывайте, какую делать причину». — «Вот у меня жеребец пятигодовалый есть. Вот вы его украдите́, тогда я вас награжду, а если не украдите, тогда я сказню́ голова на пла́ху!»
Вот мужичок подумал сам себе: «Ну да ладно, украду». Барин говорит: «Украдешь, так я тебя буду ждать». — «Так што, барин, дозвольте деревка увести, уж коли срублены». — «Ну да ладно!»
Вот барин уехал, а мужичок навалил два дерева и привез домой. Приежжат домой, два деревка свалил под окно и лошадку выпрег, а сам в избу вошел и стал одежду скидавать с себя. Скинул как одежу эту, сигарочку свернул, закурил и говорит своей бабе: «Баба! ставь на стол ужинать». А ему баба на ответ: «А што ужинать? — Што припас, то и ужинать!» — «Ну ладно, баба, придется так ложиться спать. В лесе рубил устал — да и поись нечего».
Легли спать. Вот он и стал жене сказывать: «Я, говорит, севодня, баба, попал на самого барина! — Съехал в лес, да и попал на самого?» — «Вот попал на барина, што тебе за это будет?!» — — Да не знаю!» — «Попал, на барина, не помилуют».
Он и говорит своей жене: «Задал мне задачу барин. Решу, так помилует, а нет — голова на плаху! Делать нечего, барин раз мне сказал, я ему ответил, што сделаю, украду жеребца вашего». Посоветовались с женой. — «Как, баба, нам ловча́е украсть жеребца-то. Придется вина четверть купить и меду на двугривенной». — «Ну, да как, мужик, вина-то? Да денег нету». — «А вот у тебя сарафан есть, снеси продай: может быть, кто купит, рублишка три дадут за его».
Делать нечего, баба взяла сарафан в деревню и продала. Приходит домой, отдает мужику деньги три рубля. Мужик деньги получил, зашел в кабак, купил четверть вина и пошел в лавку. Зашел, купил на 20 коп. меду полфунта. Пришел домой и говорит своей жене: «Вот што, баба, делать нечего! Одна у нас корова, да надо как-нибудь сметаны разживаться — на снеми бурак». Вот баба взяла сметаны с кринок наснимала, бурак этот и прине́сла мужику.
Та ночь приходит — итти этого жеребца красть. Мужичок и отправился сам себе преспокойно. Близко ли, далеко, не дошел вёрст пяти. Ну, барин — сказано, в котору ночь придёт вор — запер жеребца конюшни под замки и приставил трех сторожей и трех собак. И наказал этим сторожам: «Если вы прокараулите этого жеребца — и голова на пла́ху!» Они ему в ответи говорят: «Ладно, барин, будем свою голову беречь!»
Никаких дело́в, никаких беспокойств, зашли в скотную, взели лампу и сидят преспокойно. Этот мужичок приходит к конюшне. Его звали Капсирко. Подошел к конюшне, — как собаки на его заурчали. Сам себе и думает: «Как это мне половча́е сделать, штобы собаки не заметили». Вот он помаленьку пробрался к воротам: было подворотечко, у подворотечки окошечко было небольшое. Взял бурачок, сметану вылил на землю. Собаки этот дух услыхали и давай сметану лизать, и урчеть отстали. Этот мужичок стал потихоньку под подвал рыться.
Вот он, как вырыл эту ямку, и зашел преспокойно, тихим образом в конюшню, вычерпнул спичку и осмотрел, где конь стоит, этот Сивко. Осмотрел с коня Сивко уздечку (уздечко висело на стопочке) и поставил четвертную вина, где конь ел в еслях сено, а сам забрался под эти е́сли и забился в назём.
Через несколько времени очередь сторожу нести сено коню. Приходит. Сено взял и стал класти сено в если, а сеном забряк о стекло. «Вдруг што такое брякает?!» Взял фонарь в руки, посмотрел: четверть водки! Сичас эту четвертную взял и закричал: «Ну, ребята! бог послал четвертную вина, пьем!» говорит. Приносит в скотную. «Ну, робята, давайте теперь по чашечке выпьем!» А один старик и говорит: «А как, если мы выпьем по чашечке, может, по другой захочем?» А этот кто принес: «По одной выпьем и больше не станем». И третий сторож говорит: «А если выпьем, да прокараулим — и голова на пла́ху!» — «Ничего, выпьем по чашечке, а больше и не будем». Раскупорили четвертную и налили по чашечке, и выпили.