Ну и поплыли рядышком посреди озера. Заплывают оне посредине самого озера... «Ты меня называй сестрой, смотри не ошибайся. Я тебя — братом, а ты меня сестрой. Ну, ныряй!» Она нырнула, и он за ней, и очутились на почве, на сухом месте, как в воздухе (в пространном), нет никакой воды уж. И вот она говорит: «Ударяйся! Я ударюсь и ты ударяйся за мной; я буду девой, а ты кавалер!»
Значит ударилась она об пол и сделалась девой, а он кавалером, и пошли рука об руку, — и пошли по морскому дну, и завидел он двенадцать дворцов позолоченных и золотом покрытых, в одну форму. Она ему указала: вон видишь, говорит, двенадцать дворцов. «Вижу», — сказал он. — «Вот, первый дворец будет наш, будем мы жить с тобой в ём.» (Не дурно пожить с такой кралечкой!) Когда они доходят до двенадцати дворцов: «Вот тут наш покой да смотри не радуйся, што красота, — это горе наше!» Она ему сказала.
Когда оне взошли в него, она сказала: «Молися спасу и ложися спать и будь готов на всякое дело». Легли оне, конечно: утром она будит его: «Ну, братец, вставай, не пора нам, спать, а надо подлаживаться, што-то нам будет приказ. Смотри, царь подводный знает, што мы пришли с тобой. — Вот-вот из моих сестер будет посол к нам; когда она придет, и ты должен итти на поклон к нему. Когда тридцать шагов не дойдешь (вот какую он требует честь!), то ползи на колени и поклонись ему в прах. Когда подойдешь и поклонишься ему в прах, он засмеется и обрадуется и скажет: «А, пришел мой сынок! Ну иди, три дня тебе строку, отдыхай, а потом опять будешь заявляться ко мне».
Все это было наказано, дожидают оне сестру. Вот, как раз успели кончить приказ, вдруг двери отворились, является сестра, из одиннадцати-то уток-то: «Ну-ка, где тут новичек? Его царь потребовал, должен заявиться и показать себя!» Тогда Иван-заклятый сказал: «Да, поверит, сейчас буду и я там», а сестра ее уже повернула и ушла из дворца.
Разговоров уж никаких тут — они на нее сурьезны были все. (Каки, чорт, сестры: они были насбираны из всех государств, всяких родов!)
Хорошо... и он пошел, конешно. — Не дошел тридцать шагов и полз на коленях до его трону, и где сидел этот проклятый сатана. Как дополз до трону и потом в прах поклонился ниц, и дикий хохот на троне раздался подводного царя: «Ха-ха!.. молодой юнош, мой сынок пришел, будешь теперь у меня жить, как царь подземный. Да смотри, только не лукавь, а делай верно, што я прикажу. — А слукавишь, дак надейся на себя, я тебе снова докажу. А теперь ступай, трое суток отдыхай, а тогда явись ко мне».
И пошол Иван-заклятый во дворец к своей сестре. Приходит, конешно, сестра спрашивает его: «Ну, што братец родимый?» — «Ничего, похвалил меня и просил не лукавить». — «Хорошо. Ну, завтра будет тебе службишка (не служба, а службишка, а службы все впереде́). Теперь можешь пользоваться трое суток отдыхом, никого не бояться». А она (вот хитрая была какая: што он должен приказать, все знает заране): «Слушайся только меня, может вырвемся», говорит: «отсюда».
Вот она ему и говорит: «Вот тебе какая будет первая задача, штобы ты тридцать десятин леса расчистил, строевой будешь в ярусы скатывать, а нестроевой — в костры и сжигать и все в одну ночь надо управиться: эта первая задача». Только успела сказать ему, как появляется опять сестра: «Ну, новичок, итти должен ты к царю, што ты долго путаешься?» Так же он дошел тридцать шагов до трону и ползет. «Вот молодец — говорит — мой сынок. Вот я тебе легоньку задачу дам — тридцать десятин вырубить лесу в одну ночь» (легонька задача... а лес — не то што у нас — в небо дыра только!) Да... он топнул ногой: «Кто может такую задачу выполнить? Фу, проклятая сила! Разве в сказке было сказано, штобы тридцать десятин в одну ночь лесу убрать. Фу, ты, проклятая сила!»
«Ха-ха-ха!.. захохотал он на троне: «Да, строевой в ярусы, а нестроевой сжигать. Все коренья и пни вырубай, штобы завтра только с сохой выехать... Ну ступай теперь, а утром — на работу!» Является к своей сестре Иван-заклятый. «Ну, как твоя задача?» — «Тридцать десятин, как ты говорила, строевого леса в ярусы скатать, а нестроевой в костры сжигать».
«Ну молися спасу и ложися спать, завтра все будет готово!» Утром рано разбужает она его: «Не надо спать, а надо вставать, надо себя оправдать». Разбудила, ему сказала: «Пойдешь, там уж в ярусы скатано, и костры уж догорают, только угли отливают, только пень один стоит, раз его ударить и брось его в костер, пусть догорает, и падай на землю и ругай его, как можно ладнее, што такую работу дал».
Как он вышел, конешно, все уж было убра̀то — и костры догорали. — Вот он завидел, идет... давай пластать этот пенёк. Тот уж подходит, он бросил его в костер и упал на землю: «Вот проклятая, нечистая сила, измаялся, как мертвец, ни руками, ни ногами не могу пошевелить!..»
«Ха-ха-ха! вот молодец, вот герой!.. Похвальный лист тебе за это!.. (чужими руками работаешь здорово.)
[Антон мнет кожу для чирков и приговаривает: «издалась свиная кожа в дубу»]. «Ну, теперь отдыхай трое суток, а потом опять тебе работа будет!» Приходит он, сестра опять ему говорит: «Смотри, тебе теперь будет вторая задача, ты также вскочи и закричи: «Фу ты, нечистая сила!» (Это она ему наказывала, а он еще не ходил).
Ну, прекрасно, он пошол, тридцать шагов не дошол до трону и ползет до трону на коленках; дополз до трону, поклонился в прах: «С добрым утром, поздравляю, отец, тебя!» — «Хорошо, сынок, молодец, люблю тебя за ухватку», он ему сказал, царь подводный: «Ну-ка, верный мой слуга, сделай еще один приказ от меня: сегодня на ночь чтобы спахать и оборонить и еще раз пропахать и сделать пушистую мягкую землю под посев!» Вот вскочил он на ноги и плюнул в сторону: «Фу, нечистая сила! Нигде в сказках не сказано и в книгах не писано, чтобы тридцать десятин содрать целину и взборонить в одну ночь! Фу, нечистая сила!..» — «Ха-ха-ха! Это не идет для тебя? Ну, ступай, сделай, больше не огрызайся!»
Пошол, конешно, Иван Заклятый к своей сестре, повесил голову ниже могучих плеч: неужели, думает, это можно сделать до утра, ему уж не верится.
«Ну, как братец, твоя задача?» — «Ох, задача тяжела!» — «Знаю, знаю. Но это все еще не задача, задача впереди, молися спасу и ложися спать, не думай, к утру все будет готово», сестра сказала ему. Всю он ночь проспал, ничего не видел, што там делается.
Вот прекрасно. Утром будит она его на зорьке. «Ну, брат, вставай, не пора тебе спать, пора тебе вставать!» Когда он встал, «смотри», говорит: «там тридцать борон уж боронют — доборанивают, а там тридцать сох пашут — допахивают — иди, как только завидишь его, берись, допахивай борозду, коня понужни, он рванет и соха сломится, и сошники вывалятся — и ты с проклятием вались на землю, и он придет и захохочет».
Вот он дошел и видит, — не доехавши шагов десяток до конца, он понужнул коня, соха сломалась, сошники вывалились, сам на землю пал, рехнулся и закричал: «Да што ты, нечистая сила, замотал он меня!..» — «Ха-ха-ха!.. Знаю, как работать, на печи лежа, да не ты хитрый, а она хитрая (он знает, што тут делается). «Чтоб тебя нечистая сила так хитрила, у меня уж и легкие и печенки болят от тяжелой работы!»
Встал и пошол ко дворцу. Рассказал, што работу сдал. «Ну сдал и хорошо. Это не служба, а служба еще впереде́». Она ему наказывает. «Смотри, через трое сутки еще будет тебе задача: он тебе задаст посеять все тридцать десятин пшеницы и чтоб она в одну ночь выросла и ее сжать, и убрать и вымолотить и смолоть на муку, и я должна ему пирог испечь и утром отнести!»
Тогда через трое сутки он опять идет на поклон подводному царю, дополз до трону и сказал: «С добрым утром, отец мой!» — «Молодец, сынок, герой! Вот ты теперь засей тридцать десятин, убери и смолоти и на мельницу свези и чтобы сестра твоя испекла мне пирог, да штоб пирог был дак пирог — пышный и ноздристый, и штоб в описи не было такого пирога!» Заклятый Иван вскочил на ноги и закричал: «Тьфу, што это за нечистая сила! Нигде в книжках не писано, ни в сказках не сказано, штобы в одну ночь тридцать десятин пшеницы посеять, ее вырастить и убрать, обмолотить и смолоть и пирог испечь!» — «Ну-ну, не мурмуль, а штобы у меня было сделано!»
Приходит Иван Заклятый к сестре своей: «Ну — говорит — тяжелая задача, не знаю, сможете ли даже вы ее исполнить?» — «Ничего, не думай, молися спасу, ложись спать, к вечеру все будет готово», она ему сказала, сестра названная.
Она, конешно, тогда уложила его спать, сама вышла на парадное крыльцо, а Заклятый Иван стал за ней подозревать, што, дескать, она делает, как командоват. Она, сечас перебросила с руки на руку кольцо и вдруг являются двенадцать молодцев к ей. Вот, дала приказ им, чтобы была убрата пшеница в эту ночь и намолота мука, а она понесет ему утром пирог сладкий. Утром рано, чуть рассвет, будит сестра брата: «Не пора тебе уже спать, а пора вставать и с пирогом отправляться к подводному царю».
Вот, смотрит Иван Заклятый, уже пирог готовый, салфеткой прикрытый на золотом подносе: взял он поднос и пошол, конешно, к подводному царю. Не дойдя тридцать шагов, пал он и полз ползком до трона, поклонился он у ног его в прах, и поднос на стол поставил с пирогом.
Вскрикнул с радостью, с диким хохотом Царь Подводный: «Вот, молодец, мои дела исполнил, — можешь итти на три дня отдыхать!» Когда он отдохнул трое суток, она ему и говорит: «Смотри, сейчас должен итти с рекомендацией. Вот тебе будет приказ: он поведет тебя в сад, и в саду будет двенадцать кобылиц: и все в одну шерсть, — вставай сбоку и стреляй, пуля шерсть содерет, у всех кожу заденет и ни одной больше не заденет, ни меньше — и все шерсть в шерсть и рост в рост и ни одной шерстинки, только у меня на лбу будет шерсть немного всклочена; ты проходи и смотри не сразу, а на третий раз ударяй меня по лбу: — вот моя невеста! Потом убегут кобылы из саду, он скажет: молодец! В саду есть бассейна большая; подведет тебя к бассейну, в бассейне двенадцать лебедей будут плавать; по его приказу все станут в шеренгу, и все оне будут одинаковы, только у одного будет перышко чуть-чуть скручено, никому незаметное, только тебе одному будет