[Д. Э.]
Офицеры, видимо, теперь уверились, что с обеих сторон многое было неправильно представлено моим секретарем, и, казалось, осознали, что обе стороны имели основание рассматривать моего секретаря как дурного человека, пожелавшего отомстить за некоторое неуважение, с которым к нему относились в мое отсутствие, и использовавшего эту возможность, чтобы их оскорбить, используя в письме мое имя. Я предоставил ему такую возможность в первый раз, так как я постоянно был сам себе секретарь, а он переводчик, и я не имел помощи от других, как те адмиралы, которые имеют для обычных вещей готовые формуляры. Я и до того замечал, что он ложно переводил при мне тому же самому капитану относительно провинностей его лейтенанта, которому я сделал выговор за небрежность. Ньюман же давал капитану понять, что я обнаружил провинности в поведении самого капитана. Капитан по этому поводу пожаловался графу Разумовскому, откуда это и стало известно.
Судя по всему, Ньюман действительно либо добавлял к тому, что я говорил, либо убавлял из сказанного мною в зависимости от своего настроения или от того, к кому он был расположен. Я бы, не колеблясь ни минуты, прогнал его, но он знал шифры и мою инструкцию, и не было никого, кто бы мог занять его место.
Пока я был в Англии, я был вынужден переносить большую часть его высокомерия и заносчивости, и я имею все основания верить, что он, как смог, постарался мне навредить. После моего возвращения в Россию он передавал графу Чернышеву все, что я говорил, когда я при нем не мог удержаться от жалоб на двуличность графа, который все время оправдывался, что не может представить меня императрице.
Не следовало бы занимать читателя причинами, почему я принял его к себе на службу, можно вспомнить, что в начале этого сочинения я упоминал о том, что поменял секретаря. Первый был англичанином, родившимся в России, но он не понимал английского достаточно, чтобы делать хорошие переводы, писал плохо и медленно, о чем я пожаловался английскому купцу мистеру Джону Томпсону435, который из благосклонного расположения, а также чтобы помочь мне, порекомендовал мне Ньюмана, чтобы он стал хорошим учителем для моих сыновей и поучил их русскому языку. Я, соответственно, согласился платить ему 100 фунтов в год и представил его графу Панину в качестве претендента на должность моего секретаря и для заключения договора с ним, если его сиятельство это одобрит. Граф поговорил с ним несколько минут по-русски, его способности в этом языке удовлетворили графа, и он назначил его переводчиком Коллегии иностранных дел с жалованьем 600 рублей в год и чином пехотного лейтенанта – значительно больше, чем то, на что он когда-нибудь мог рассчитывать.
Он зарабатывал на жизнь, обучая детей в английской колонии и помогая составлять счета, где позовут; он всегда был уверен, что получит кров в одном из этих домов, что считалось долгом гостеприимства. Мало иностранных предпринимателей живет в таком почтении и, я бы сказал, с такой напыщенностью, соответствующей характеру британских купцов.
Теперь я имею достаточно оснований подозревать его. Помимо прочего, он ежедневно терял мое доверие, а я также обнаружил, что у него имелись собственные предпочтения в отношениях с подрядчиками и с торговцами.
Когда у меня было что сказать офицерам, я использовал графа Разумовского как своего адъютанта, полагающегося мне на морской службе в России, и он сумел сделать так, что мои приказы стали приниматься с большим удовольствием и готовностью.
Офицеры и нижние чины теперь начали высказывать разные мысли относительно призовых денег, в ожидании скорых действий флота против неприятеля. Я представил Записку (Memorial) Ее императорскому величеству о разделе призовых денег в качестве поощрения офицерам и нижним чинам, советуя тот же порядок, что был в английском флоте. Я получил ответ от графа Панина, что императрица дала ему право сообщить мне, что я могу делить призы так, как я считаю правильным, поэтому до нашего отправления я принял решение, сколько призовых денег будет полагаться каждому, и обнародовал такой приказ:
От контр-адмирала Элфинстона, главнокомандующего военными кораблями Ее императорского величества в секретной экспедиции436.
Понеже мне Ее императорское величество всемилостивейше чрез его высокопревосходительство графа Панина повелеть соизволила и дана власть о разделении призов, которыя от неверных получены быть могут по таким пропорциям, как я за благо разсужу, с тем предметом, чтоб всякаго человека ободрить в эскадре, то оное разделение имеет быть по нижеписанному:
Мне – 1/8.
Капитанам 1‐го и 2‐го рангов, капитан-лейтенантам, майорам солдатской команды, которые в комплекте на корабле, и всем командирам вооруженных судов, хотя б они и лейтенанты были, всем таковым – 2/8.
Лейтенантам, капитанам солдатской команды, которые в комплекте на корабле, лоцманам, лекарям и священникам – 1/8.
Мичманам, унтер-офицерам солдатской команды, которые в комплекте на корабле, и прочим того рангу, гардемаринам и кадетам – 1/8.
Боцманам, штюрманам, квартермейстерам и всем прапорщичья ранга, также и сержантам, и капралскаго ранга, и унтер-офицерам – 1/8.
Служителям и солдатам, денщикам, составляющим комплектную часть корабля, – 2/8.
Все офицеры и прочия служители, коя пассажиры, имеют притчины в тот клас, как нижние корабельные чины служители. А ежели оные офицеры и солдаты будут на кораблях исправлять должность, то им разделение учинено будет, как морским офицерам, а нижним чинам против морских нижних же чинов.
А понеже служба Ее императорского величества потребовать может, чтоб эскадра разделена была на разных службах, то в таком случае разсудливо есть, чтоб всякой корабль Ее императорского величества доволствовался по равенству, также в случае разлучки кораблей по какому-нибудь случаю, то сим велено доволствоваться по равенству, хотя б они и не в виду были друг от друга, а для лутчаго ободрения офицерам и служителям, которых ни на есть кораблей Ее императорского величества или вооруженных судов сверх вышеписанного разделения, имеет заплачены быть по дватцати рублей за каждую пушку тех неприятелских кораблей, которые наши суда возмут, разобьют, сожгут или каким нибудь случаем разорят. И оныя додаточныя денги могут раздовлены быть, как и вышеписанным тем одним кораблям, которыя, действително, в сражении с неприятелем были, а в таком случае я уступаю за пушки свою часть, также и вышеписанную мне назначенную осьмину тем офицерам и служителям, которые с неприятелем в сражении будут, и по списании сего приказу прибить в публичном месте и прочесть служителям437.
Этот приказ должен быть зачитан командам на каждом корабле и его копии вывешены на кораблях на заметных местах, и с этого момента он вступит в действие.
Дан на борту корабля Ее императорского величества «Святослав» в гавани Портсмута 24 марта 1770 г.
Всем капитанам военных кораблей и судов Ее императорского величества. По приказу адмирала [перевел] Дж. Ньюман.
Для того чтобы поощрить рядовых, чьи субординация и хорошее поведение того заслуживали, я издал следующий приказ:
От контр-адмирала Элфинстона
Настоящим от вас сим велено передавать мне список тех моряков первого класса на кораблях, состоящих под вашим командованием, которые, по вашему мнению, способны выполнять обязанности нижних чинов для того, чтобы их продвигать на вакансии, которые могут случиться, и также предоставить мне список моряков второго класса и рекрутов, которые заслужили производства. Эти списки должны быть составлены без малейших предпочтений, только с учетом заслуг. Этот приказ должен быть прочитан командам кораблей и вывешен на всеобщее обозрение на основании настоящего распоряжения.
Дан на борту корабля Ее императорского величества «Святослав» в гавани Портсмута 24 марта 1770 г.
В это время я с удовлетворением получил следующее письмо от графа Панина:
Его превосходительству контр-адмиралу Элфинстону
Санкт-Петербург. 8/19 февраля 1770 г.
Я получил, сэр, и тотчас представил [императрице] письмо, которое Вы оказали мне честь написать 11/22 прошлого месяца, содержащее рапорты о состоянии Ваших кораблей. Ее императорское величество дала свою полную апробацию всему, что Вы сделали для удовольствия и поощрения Ваших людей, и также тем изменениям, которые Вы сочли полезным произвести на «Святославе» и для извлечения некоторой пользы от «Северного Орла». Видно, что Вы не имели иных целей, действуя на благо службы, и Ваши возможности высоко оценены. Вы никак не рискуете навлечь на себя подозрения за сделанные Вами выплаты и за те, что Вы еще сделаете войскам и офицерам. Я также имею честь распорядиться, чтобы Вы заплатили войскам и офицерам и более, вознаградив, когда они того заслуживают, за исполнение их обязанностей.
Ее императорское величество весьма одобряет то, что Вы выплатили им порционные деньги, соответствующие английским ценам, это справедливо; и настоящий приказ призван также послужить Вам на будущее в аналогичных случаях. С моей стороны будет излишне рекомендовать Вам помимо прочего оплатить довольствие, которое Вы требуете, для команды «Святослава» или для любого другого корабля из эскадры господина Спиридова, до получения отдельного распоряжения, поскольку Вы уполномочены выплачивать вознаграждения в соответствие с заслугами, и согласно величайшим основаниям Вам дозволили выплачивать уже обещанное жалованье и почитающееся задолженностью.
Для всех экстраординарных расходов, которые Вы собираетесь произвести в Англии, господин Мусин-Пушкин обеспечит Вас необходимыми деньгами, или Вы можете потребовать денег самостоятельно, выписав счета прямо на мое имя по соглашению с этим министром, или, при необходимо