«Русская верность, честь и отвага» Джона Элфинстона. Повествование о службе Екатерине II и об Архипелагской экспедиции Российского флота — страница 43 из 104

:

Его сиятельству графу Панину

«Святослав», идущий под парусами 2/13 апреля

Имею величайшее удовольствие сообщить Вашему сиятельству, что эскадра Ее императорского величества под моим командованием идет при попутном ветре, который, дай Бог, продолжится, так как я нуждаюсь в отдыхе, которого вовсе не имел на берегу: подготовка эскадры заставила меня во всем себе отказывать. В прошлом [письме] я обещал отправить Вашему сиятельству описание состояния эскадры, но смог только отправить Вам сведения о числе кораблей и об их силе444, так как вовсе не имел времени. Я могу только сказать, что я сделал все возможное, чтобы они стали похожи на английские. Ведомости расходов пока составлены в общем, так как на частности не было времени. Я отправляюсь в море только с 5000 дукатов и серебряных риксдалеров (rix dollars)445, которые я распределил внутри эскадры каждому капитану на случай разлучения, и только возместил себе 1000 фунтов, которые я израсходовал на сухопутные силы, поскольку я не видел иного случая возместить себе эти средства. Моя эскадра хорошо снаряжена, и это также послужило причиной, почему я отказался от 10 000 фунтов, которые господин Мусин-Пушкин послал мне446.

Мой секретарь обещал мне время от времени делать точный и подробный отчет о расходовании средств, но когда я потребовал такой отчет, он дал мне только общую сумму на нескольких строках, в то же время он имел самоуверенность просить, чтобы я в своем последнем письме написал графу Панину, что я полностью удовлетворен его поведением, но я отказался и только удивлялся его безрассудству. Вместо того чтобы похвалить его, я добавил в постскриптуме моего последнего письма графу Панину о его наглом поведении в отношении меня и в целом моих офицеров, однако и это возымело мало последствий. Но я в состоянии теперь заставить его подчиниться, а он оказался в противовес своим ожиданиям далеко не в лучшем положении. Я считаю ниже своего достоинства выказывать ему какое-либо чувство негодования, но только холодность, к тому же он так и не подумал обучать моих сыновей русскому языку, поскольку от этого уменьшилась бы его значимость.

Мы подошли к Сент-Хеленс447 в ожидании остальной части эскадры, но транспортные суда, по обычаю, все еще стояли на якорях, собирая оставшихся448, а «Граф Панин» дал сигнал бедствия, который заставил меня немедленно отправить туда офицера с приказом не возвращаться без последнего оставшегося транспортного судна. Это принудило меня лечь в дрейф до 6 часов вечера при попутном ветре [и дрейфовать] до того момента, как они присоединились к нам.

В субботу [3]/14‐го мы увидели Портленд на северо-западе на расстоянии 2 лиг, в 8 утра дали сигнал судам, оставшимся позади, прибавить парусов и в полдень увидели пролив к NWbW. В 2 часа пополудни ветер переменился на юго-западный, но продолжал оставаться умеренным.

Воскресенье [4]/15 [апреля]. Был дан сигнал всем лейтенантам приказать раздать всем морякам и солдатам холщовое платье и штаны как подарок императрицы449, и через несколько часов был дан общий сигнал к молитве. Весь тот день люди последовательно выбрасывали за борт свои засаленные овчинные тулупы и преобразились, став как будто представителями совершенно иной расы. Я думаю, что, собрав их вместе, можно сформировать столь превосходную команду, каких никогда не было на кораблях, они стали очень хорошими моряками, притом очень послушными.

Поскольку морские журналы очень скучны и за малыми исключениями излишне суховаты, я не буду утруждать читателя и испытывать свое собственное терпение пространными выдержками из них, но только передам обстоятельства самые примечательные.

Пятница [9]/20 [апреля 1770 г.]. Утром пинк «Св. Павел» и транспорт «Граф Орлов» присоединились к нам, и в полдень мы были в 17 лигах от мыса Лизард, свежие порывы ветра с северо-запада в 6 часов вечера, берем рифы наших марселей, в 7 часов ветер и волнение усиливались, приспустили фор-марсель, услышали, что за кормой один из кораблей эскадры выпалил несколько раз из пушек. Обстенили грот-марсель, пока судно не подошло на расстояние окрика. Как оказалось, палил «Северный Орел», стало ясно, что он дал течь, но мы не поняли, насколько много воды он набрал. В половине десятого вечера приспустили грот-марсель и всю ночь держались под нижними прямыми парусами. Стоя неподалеку от берега, в 5 утра получили сигнал, что «Северный Орел» находится поблизости. Когда заряжали пушку, чтобы дать [ответный] сигнал, оказалось, что ствол не почистили после пальбы, и одному из пушкарей оторвало руку450.

Суббота [10]/21. В 6 утра увидели «Северный Орел» в 3 лигах от нас с подветренной стороны, он, без сомнения, удалялся, и вскоре после того, как мы его обнаружили, он поставил оба марселя и пошел по ветру, что им никак не помогло, если у них открылась течь. Они продолжали двигаться по ветру, не давая никаких сигналов бедствия и не поднимая своего флага. Я попробовал подойти к ним на какое-то время, но обнаружив, что они не уменьшают парусов и не выказывают никаких намерений остановиться, я приказал капитану дать сигнал, что желаю говорить с ними. Мы выпалили несколько раз, но они не обратили никакого внимания. Поскольку я понял, что все тщетно, не желая рисковать вернуться в порт, я поменял курс и встал носом к английскому берегу; к 8 часам утра «Северный Орел» пропал из вида.

[11]/22‐го в 2 часа пополудни увидели остров Уэсан в 8 лигах к северо-западу и к 8 часам вечера с трудом прошли его на ветре. Никогда ранее не имея возможности упражнять эскадру, на следующее утро я дал сигнал для испытания больших и малых вооружений в линии де баталии вперед. И потом каждое утро, когда позволяли обстоятельства, опять давался такой же сигнал для учений и сигналы встать на линию, если позволял ветер, не чиня помехи для продолжения плавания. Это сделало их довольно искусными к тому времени, когда мы вышли на долготу Менорки.

В субботу [17]/28‐го увидели землю между двумя мысами – мысом Ортегаль и мысом Финистерре. Я приказал поднять мой флаг на крюйс-брам-стеньге в то время, как остальные корабли Ее императорского величества подняли свои вымпелы, будучи вне пространства так называемых «тесных морей» [т. е. английских морских владений].

В час пополудни [корабль] «Не Тронь Меня» встал у нашей кормы и с него сообщили, что у них 3 фута воды в трюме из‐за того, что их цепная помпа вышла из строя. Мы убавили парусов и послали к ним шлюпку. Помпу вскоре починили, но английский лоцман, которого я к ним поставил, сказал, что они хотят зайти в Лиссабон. Он был удивлен тем, что так долго не было видно земли.

Это мне напомнило историю, которую мне рассказал мой секретарь, когда мы были в Северном море, чтобы показать, как они представляли себе, чем является Ла-Манш451. Когда в Северном море нас застигла непогода, он подслушал разговор двух матросов, один из которых жаловался на холод и сырость и сказал, что хотел бы оказаться в Английском канале. Когда опасность миновала, секретарь спросил их, как они думают, на что похож Английский канал, и они ответили, что предполагают, что он похож на канал в Кронштадте, через который корабли можно протянуть.

В 8 вечера взяли половину рифов марселя; грот-марсель был разорван из‐за неосторожности или незнания. Я приказал поставить другой, но они хотели подождать с заменой до рассвета, однако их желания не были удовлетворены, и до рассвета они путались, пока парус не был почти готов.

Понедельник [19]/30. Увидели мыс Рока, обычно называемый скалой Лиссабонской, в 11 утра наши плотники вернулись с «Не Тронь Меня» и сообщили, что корабль набрал всего 6 дюймов за 4 часа. Офицеры, казалось, хотели прогуляться по Лиссабону, и действительно, один из них спросил, не нужно ли нам запастись апельсинами, но им не повезло: погода была благоприятная и недостатка ни в чем не было.

Среда [21 апреля]/2 мая. Умеренная и ясная погода. Встретили английское судно, называемое «Danzick Packet» мастера Джорджа Хорсли. Они совершили очень длинный переход из Триеста в Адриатике и испытывали большую нужду в воде и провизии, чем мы их тут же и снабдили. В полдень – мыс Сан-Висенти N78°W на расстоянии 28 лиг.

Четверг [22 апреля]/3 [мая]. В 4 утра увидели мыс Спартель на барбарийском берегу к ESE на расстоянии 6 лиг, при хорошем свежем порыве подняли все паруса. В 9 утра мыс Спартель был на SSW. Я повернул к испанскому берегу, в полдень прошли мыс Европа и увидели английский коммодорский корабль, лежащий в новой верфи, и несколько кораблей в Гибралтарском заливе.

После того как мы покинули Гибралтар, ничего примечательного не происходило до [30]/11 [мая]. Хорошая погода позволяла эскадре упражняться, они быстро продвигались в стрельбе и стреляли так метко, как лучшие войска, хорошо стреляли и по мишеням, в особенности некоторые из рекрутов.

Пятница [30]/11 [мая]. В 4 утра увидели остров Сардиния, пройдя Менорку, но даже не увидев ее. В полдень залив Ористано был к северо-востоку и остров Сан-Пьетро к SSE.

Ветер переменчивый встречный, в 5 часов говорили с английской шнявой (snaw, snow), следующей из Сицилии, с нее нам сообщили, что греки в Морее присоединились к русским.

Воскресенье [2]/13. Слабый, но попутный ветер, в полдень остров Tauro был к NNE в 2 лигах, в 5 утра говорили с французской шнявой, с нее сказали нам, что 6 русских кораблей находятся в Морее и что греки примкнули к русским; что взяли с этой французской шнявы 6 пушек и она была вынуждена покинуть те места без груза и не забрав никакой провизии; что французские купцы покинули Морею и что турки убили английского консула в Салониках