SWbS.
Четверг [10]/21 [июня]. Очень легкий ветер переменно с безветрием. Течения идут по направлению к мысу Анджело. Дал сигнал всем лейтенантам [съезжаться для получения приказов], назначил следующее рандеву на Паросе. Пинк «Св. Павел» был так далеко позади, что его не смогли познакомить с этим приказом. Вследствие этого, потеряв из виду флот, он отправился в Наварин и присоединился к нам только после Чесменской битвы.
Греческое судно, которое принесло [вышеприведенные] сведения адмиралу Спиридову, близко подошло к нам, и его шкипер (master) поднялся на борт, но он оставил греческого моряка [Андреа Самотреку], который был в эскадре Зефер-бея, на корабле адмирала Спиридова. Шкипер сказал нам, что контр-адмирал Елманов на 50-пушечном фрегате с тремя большими пинками со всеми ранеными и больными из флота и сухопутных сил отправился на Менорку. Русские оставили гавань Наварина с такой поспешностью, что бросили туркам все, что имели на берегу в своем арсенале [пpиписано:] *на острове; что, взорвав ночью форт, предварительно не оповестив об этом барабанной дробью и не дав ни малейшего предупреждения, они пустили на воздух около 30 своих бомбардиров и около 80 греков, что позднее подтвердил мне на Паросе доктор Блэр, английский врач, бывший при графе Алексее Орлове и находившийся в то время на борту его корабля*. [На поле приписано:] *Можно ли поверить теперь или в будущем, что люди могут быть одержимы такой паникой, чтобы бросить свои боевые припасы и провиант, находящиеся в защищенном месте на острове, когда они имели при себе те же транспортные корабли, на которых эти припасы туда привезли? Из того, что я слышал, там были морские запасы всех видов, достаточные, чтобы снабжать обе эскадры около двух лет. Ущерб для российского правительства будет не меньше 60 000 фунтов стерлингов*. [Зачеркнуто:] *И услышав, что турецкий флот прибыл в Наполис, они укрепили вход в гавань и на стороне Наварина, и на стороне острова, а как только турки вошли в брешь, которую русские сделали, турки выбросили их из гавани их же собственными орудиями*.
Помимо прочего они взорвали людей, которые были на той стороне форта, что была обращена к городу; это еще привело и к образованию большого пролома, чтобы турки могли войти [в крепость]. Когда с большим количеством снаряжения они ожидали визита турок, то укрепили 6-, 8– и 24-фунтовыми пушками с корабля командора Грейга сторону рядом с кораблями, и эти боевые припасы, как только неприятель овладел этой стороной крепости, с успехом использовались против русских. До того как русские взошли на борт корабля командора Грейга, на котором был граф, они получили несколько своих собственных снарядов, один из которых повредил грот-мачту, а другой пролетел через балкон квартердека в офицерскую кают-компанию534. Таким образом, когда они были готовы покинуть место [т. е. Наварин], они не тянули с этим, не предприняв ни малейшей попытки спасти огромное количество запасов, которые были на берегу в их арсеналах. Это были запасы, привезенные на четырех 700-тонных пинках, помимо того, что они привезли на каждом корабле и сверх общего еще и запас, из которого адмирал Спиридов создал разные магазины и регулярно выдавал из них, как из кронштадтского двора, и для этой цели он назначил на берег учетчиков. Я не считаю большого количества хлеба и тройного судового запаса пшеницы, который, даже если бы турки собрали все свои силы в Наварине, они не смогли бы помешать спасти.
Таким образом, наш город Наварин был оставлен большими силами, чем взяли его, после того как они были самым постыдным образом разбиты и потеряли значительное число полевой артиллерии при Короне и Модоне. Пока они были при последнем [Модоне], адмирал Спиридов отправил «Яннуарий» капитана Борисова и «Три Святителя» капитана Роксбурга попробовать взять Наварин пехотой, а так как все неприятельские силы ушли защищать Корон и Модон, им это удалось. В этот момент адмирал Спиридов, получивший радостную весть о завладении хорошей гаванью, немедленно отправился туда.
Пятница [11/]22 июня. Легкий ветер переменно со штилем. В 7 утра остров Белапула на SbW½W; остров Фалконера на SEbE. Пинк «Св. Павел» пропал из вида, в это же время увидели 5 судов, следующих на северо-запад; предположили, что это корабли из Наварина. В 10 утра остановились, пока они подходили к нам. Увидели, что, дабы встретить эти корабли, спустили бот на очень большом расстоянии, на корме бота были два человека. Адмирал Спиридов также дал сигнал, чтобы опознать друг друга, и получил ответ. Вскоре после того он салютовал, не имея ни флага, ни поднятого вымпела, на это ответил один из кораблей, который имел флаг на клотике грот-мачты, флаг был целиком красного цвета и очень невелик, поэтому мы приняли его за сигнал.
Суббота [12/]23 [июня]. Когда корабль подошел ближе, капитан Роксбург уверил меня, что то был кайзер-флаг, флаг верховного лорда-адмирала, и что граф уже однажды поднимал этот флаг при Наварине как главнокомандующий морских и сухопутных сил, и что он недавно получил чин генерал-аншефа. [На поле приписано:] *Это показалось мне странным, так как должен быть другой верховный лорд-адмирал в России, как я знал: Его высочество великий князь был главой российского флота535*.
Я приказал, чтобы [кайзер-]флагу салютовали принятым количеством пушек. Нам ответили, и тем временем тот корабль стал подтягиваться к нашему.
Шлюпка, которая отошла от корабля адмирала Спиридова, взяла на борт лорда верховного адмирала (L. H. A.), как мы будем называть его далее536, и вскоре вернулась на корабль адмирала Спиридова с четырьмя или пятью человеками на корме ([на поле приписано:] *корабли, которые присоединились к нам с графом Орловым:
«Трех Иерархов» – 66-пушечный, командор Грейг
«Ростислав» – 66-пушечный, капитан Лупандин
Бомбардирский
Английский транспорт
Датский транспорт*).
Как только корабль лорда верховного адмирала подошел поближе, в 4.30 пополудни я отправился нанести ему визит и представить ему мои инструкции и отчет о состоянии моей эскадры. Но он еще не вернулся от адмирала Спиридова, с этим я и воротился на борт «Святослава».
Около 7 часов вечера мы увидели, что шлюпка графа возвращается от адмирала Спиридова, и я затем отправился снова к нему со всеми моими бумагами; я был принят с соответствующими почестями и представлен верховному адмиралу, который казался очень угнетенным, так как, без сомнения, уже получил мое письмо, написанное при острове Зея.
После того как я пробыл у него на борту некоторое время, граф получил разъяснения по этому письму, и после ужина все удалились из каюты, кроме графа, командора Грейга и меня. Я очень обрадовался встрече с командором Грейгом, так как думал, что могу положиться на его честность, поэтому не использовал своего собственного переводчика, чье поведение в отношении всех заставляло меня держать его подальше. Наш разговор зашел о методах [ведения операций], и что после того, как мы нальемся водой на Паросе, мы должны отправиться на поиски неприятеля. Для того чтобы урегулировать вопросы с адмиралом Спиридовым, так как граф взял на себя командование, я предложил ему взойти на борт «Святослава» и поднять на нем кайзер-флаг, тогда я спущу свой и обязуюсь полностью подчиниться ему до полного окончания погони за неприятелем, на что, как я понял, соглашался командор Грейг537. Это было столь удовлетворительное предложение, на которое у адмирала Спиридова не должно было появиться возражений, так как он оказывался подчиненным [не мне], а графу Орлову. Я также хотел знать, как смогу получить пополнение хлебного запаса, ибо из провизии именно хлеб нам понадобится прежде всего. Граф ответил, что он заключил контракты на поставки хлеба из Италии и с Сицилии и что опасаться перебоев с хлебом не приходится.
Мы расстались около 11 часов вечера, и когда я вернулся на борт «Святослава», я рассказал лорду Эффингему о новых распоряжениях и о том, что я предложил графу свои апартаменты, [в этом случае] его светлость милорд должен был взять каюту графа Разумовского, а я – каюту милорда.
Я продолжал вести весь флот и отдал графу мои сигналы и новый план де баталии*. [На поле приписано:] *Линия де баталии [боевой строй]:
«Яннуарий» возглавляет линию правого галса
«Не Тронь Меня» возглавляет линию левого галса
Фрегаты: «Африка», «Надежда», «Св. Николай», бомбардирский «Гром», «Почталион»*.
Мы продолжали идти курсом на Парос*. [На поле приписано:] *Я вел весь флот и давал все сигналы*. В полдень Милос был от нас на SbE½E, Сифнос на SE и Серифос на E½S.
Воскресенье [13/]24 июня. Небольшой ветер попеременно с тихостью. В 3 часа пополудни меня удостоил визитом граф Алексей Орлов в сопровождении командора Грейга и князя Долгорукова538, последний был ранен в Морее в то время, когда турки забирали их пушки. Графу, казалось, нравились изменения, которые я сделал на «Святославе», и его вид, когда он был во всем вооружении, и чистота деков. Я показал ему, как работает помпа капитана Бентинка, и поскольку граф был замечательно силен, он мог легко справиться с ней.
В 8 утра увидели паруса трех кораблей на северо-востоке, дал сигнал «Надежде» гнаться к северо-востоку. Флот теперь стоит между Сифносом, Серифосом и северной оконечностью Пароса, все корабли и суда вместе, за исключением пинка «Св. Павел», маленького пинка и шхуны, принадлежащей графу Орлову.
Понедельник [14/]25 июня. Небольшой ветер попеременно с тихостью*. [Приписано на поле:] *Отправил следующее письмо графу Алексею Орлову с Журналом наших последних действий:
Сэр,
Имею честь направить Вашему сиятельству копию писем на русском языке, которыми мы обменивались с графом Федором Орловым и адмиралом Спиридовым вместе с копией рескрипта Ее императорского величества, который я имел честь получить. Имею честь оставаться с величайшим почтением и преданностью, покорнейший слуга Вашего сиятельства