не были новыми [т. е. их не заменили, хотя ранее Спиридов говорил, что они разбиты], а паруса не были съедены крысами, и впервые он поднял свой флаг на верхушке грот-мачты, что сильно меня удивило после всего того, что случилось за день до этого*. [На поле приписано:] *Когда при Наполи ди Романия я просил его поднять реи и стеньги для погони за неприятелем, он ответил, что стеньги поломаны, и крысы поели паруса*.
Я отправился пожаловаться на это графу, который сказал, что сам весьма удивился тому, что он [Спиридов] поднял свой флаг, так как он обещал графу, что не будет, но это не означает, что он причинит вред.
Бомбардирскому «Грому» был дан приказ идти рядом с «Ростиславом», чтобы забрать с него мортиры. Этот корабль потерял два набора мачт с того момента, как покинул Зунд, и он присоединился к графу Орлову, только когда того выбили из Наварина.
После обеда мы все поднялись на борт бомбардирского, чтобы испытать его мортиры, и несколько раз выпалили; оттуда мы отправились на транспорт, нанятый графом Орловым, на который он поместил двух турецких дам, пленниц. Было предпринято несколько попыток нанести оскорбление их чести, когда братья представляли им меня. Дамы не пожелали, чтобы я увидел их лица, и я покинул кают-компанию, где они сидели на полу, закрыв лица руками. Русские же не были к ним так гуманны, силой отняли руки от их лиц, и пока один из них держал их руки, остальные были так жестоки, что силой совершали всякие непристойности, и их вопли заставили меня покинуть каюту вместе с двумя моими сыновьями, чтобы не присутствовать при такой бесчеловечной сцене. Мне следовало бы набросить вуаль на этот эпизод, но в последнее время получила распространение история о том, что граф вел себя как герой по отношению к турчанке, которая попала потом к нему в руки546. Граф Эффингем был свидетелем вышеописанной варварской сцены.
Суббота [19/]30 [июня]. Поскольку мой план отправить «Святой Евстафий» на Менорку с больными, снятыми с кораблей всего флота, не был поддержан, мне пришлось отправить транспорт «Граф Чернышев» с таким количеством больных, сколько он мог принять, и об этом я сообщил графу, который приказал наемному английскому бригу сопровождать этот транспорт. Он приказал также транспорту, на котором были турчанки, отправиться в Ливорно вместе с этим бригом и транспортом «Граф Чернышев». Это была возможность написать в Санкт-Петербург, так как в Ливорно всегда ожидал курьер. Я заранее знал о его намерениях отправить суда в Ливорно, поэтому подготовил следующее письмо [графу Панину]
«Святослав», 18/29 июня 1770 г.547
Милорд,
После очень приятного плавания в продолжении 35 дней без каких бы то ни было происшествий я благополучно прибыл с состоящею под моей командой эскадрой к мысу Матапан 9 числа прошлаго месяца; 24 часа прошло прежде, чем я нашел место, где бы бросить якорь, и я вошел в самый конец залива между мысом Матапан и островом Сериго. Вскоре после того, как мы миновали Матапан, в Лаконии мы увидели белые флаги, виднелся и дым из нескольких деревень или городков. На следующий день большое число греков поднялось ко мне на борт, и они сообщили: что Наварин взят и что Мистра, или древняя Спарта, взята для Ее императорского величества, и это было не более чем в восьмичасовом переходе от того места, где мы легли на якорь; что в их провинции проживают 40 000 греков, которые никогда не подчинялись туркам, а теперь готовы присоединиться против них, но только просят оружие и припасы, но особенно ружейные пули. Они привезли нам лоцманов, которые привели флот на очень хороший рейд, называющийся Эстафано (в древности назывался Порт-Песно – та точка, которая была назначена мне Вашим сиятельством), где была очень хорошая пресная вода. Уверившись в дружбе и добрых намерениях жителей, я высадил войска, чтобы освежить их, с желанием запастись водой для флота и подождать до тех пор, пока я услышу о графе Орлове. Но на следующий день после моего прибытия я получил известие, что в заливе Наполи ди Романия видели паруса девяти неприятельских кораблей. Греки, которые принесли это известие, предлагали отправиться лоцманами.
Вскоре это известие подтвердилось письмом, которое я получил от лейтенанта Псаро, командующего офицера в Мистре, а именно: что турецкий адмирал с 10 судами находится в Наполи ди Романия, только три из судов являются военными линейными кораблями, остальные – вооруженные шебеки и галеры. Не желая упускать столь благоприятной возможности обеспокоить неприятеля и думая, что я имею достаточно силы, хотя транспортные суда и не были вооружены, я оставил фрегат «Надежда» ожидать приказаний графа Орлова и, если потребуется, содействовать сухопутным войскам со снаряжением и провизией.
Час спустя, как мы отправились в путь, я получил другое известие, переданное лейтенантом Псаро, что капудан-паша прибыл [6/17 мая] с 22 судами, что его прибытие вызвало большую радость и стреляли более, чем из 500 орудий и что 12 судов остались с капудан-пашой, а 10 отправились в путь. Вместо того чтобы пасть духом из‐за их численности, благодаря этому известию я удвоил свое рвение в надежде встретить 10 судов разъединенными. Поэтому я приказал «Надежде» следовать со мной после того, как с нее будут выгружены потребные припасы для войск. Мы не дошли еще и до мыса Анджело, как на другой день к нам присоединился [фрегат] «Надежда». Ветер был попутный, и до ночи мы добрались до входа в залив Наполи ди Романия достаточно далеко, чтобы предупредить проход каких-либо кораблей, не замеченных нами, что давало надежду, что я обеспечил себя по крайней мере со стороны тех, кто оставался в Наполи.
На следующее утро мы продолжали продвигаться в залив при слабом попутном ветре, и в половине одиннадцатого утра с высоты мачт был дан сигнал, что увидели неприятеля – как оказалось, весь Оттоманский флот, который вошел в залив в составе 22 судов. С этого момента я прошу Ваше сиятельство принять во внимание заметки (Шканечный журнал) и копии писем, предшествовавшие моему соединению с графом Алексеем Орловым*. [На поле приписано:] *См. выше Журнал военных действий в заливе Наполи ди Романия*.
Вот еще следствие, чтобы выявить неприятеля, – Журнал наших последующих попыток. Шканечный журнал покажет, на каких офицерах лежит вина, докажет правильность моей позиции: командор Барш за неоднократную небрежность в отношении своих обязанностей вынудил меня как офицера и ради службы Ее императорскому величеству понизить его до чина лейтенанта. Капитана Поливанова, ранее бывшего на «Надежде», я назначил командиром «Саратова», а капитан-лейтенанта Степанова – командиром «Надежды».
Я осмелился произвесть моего старшего сына в лейтенанты*, ([на поле приписано:] *эти назначения все были утверждены Адмиралтейств-коллегией в противовес Морскому уставу Петра Великого, согласно которому назначения могут производиться и подписываться императрицей*), что, я надеюсь, получит апробацию Ее императорского величества.
Я не полагаю, что в моей власти будет продолжать долго находиться здесь, учитывая то, что произошло, и из‐за нужды в хлебе, так как другая эскадра затребует у меня и то немногое, чем я располагаю. Нельзя описать той досады и горечи, какие я испытал, потеряв достославный случай, который едва ли представится еще, к истреблению Оттоманского флота. Я не мог убедить адмирала Спиридова ни дать мне подкрепления, ни идти со всеми нашими силами на поиски неприятеля, предварительно не побывав с ним в Наварине. По этому поводу осмелюсь обратить внимание Вашего сиятельства на мое письмо о том. С самого начала моего соединения с ним я предложил перейти с моей эскадрой под его начальство и просил его поднять свой флаг, а мне дозволить вести атаку. Но все было напрасно, хотя мы имели все данные предполагать, что неприятель находился у Хиоса, а наш флот был тогда между мысом Дора и Порто-Ра[ф]ти, на расстоянии не более 30 лиг от Хиоса.
Его сиятельство граф Алексей Орлов передал мне лично в руки девять наборов векселей, выписанных по моему приказу господами Wildern Baxter & Frederick B. на господ Александер Бакстер548 и К° в Лондоне со сроком исполнения 75 дней на общую сумму в 5625 фунтов стерлингов и также три набора векселей на мое имя, выписанных теми же джентльменами, на 20 тысяч через Marks de Banquo, со сроком исполнения 75 дней с оплатой в Амстердаме. Также я получил письмо от господина Роберта Ратерфурда, агента Ее императорского величества в Ливорно, сообщавшего мне, что он получил счетов на сумму около 1210 фунтов стерлингов от господ Александер Бакстер и К°, отнести их к кредиту его сиятельства графа Алексея Орлова, адмирала Спиридова или моему.
В день нашего соединения с графом Орловым мы потеряли из вида пинк «Св. Павел», который не знал, что Наварин оставлен. Мы надеемся, что он пойдет либо на Мальту, либо в Маон549. Транспорт «Граф Чернышев» отправится завтра для отвоза в Маон больных с эскадры и зайдет на Мальту за «Св. Павлом». Эти суда предназначаются для доставки выздоровевших в Маоне людей, они должны захватить муку, чтобы ее перепечь в хлеб и привезти с собой, а также взять офицеров, которые ушли из Наварина на пинках.
Я должен просить Ваше сиятельство, чтобы Ее императорское величество сохранили хорошее мнение, которым она уже оказала мне честь, до того момента, когда я буду иметь честь припасть к ее стопам.
Имею честь оставаться покорным и преданным слугою Вашего сиятельства
Д. Э.
P. S. В нашей последней стычке с неприятельским флотом на «Святославе» было трое убитых и 12 раненых, на «Не Тронь Меня» – 1 убитый и 7 раненых.
Его сиятельству господину графу Панину.
Суббота [19/]30 [июня]. Ветер умеренный, ясная погода. Люди заняты налитием водой, получили немного риса и вина для больных. Отправили 69 человек больных на транспорт «Граф Чернышев», чтобы отослать их на Менорку