Совершенно необходимо и требуется на время не делать различий между теми, кто желает нам добра, и теми, кто не желает, и только следовать к нашему прямому намерению, которое состоит в том, чтобы действовать против турок. Какой бы жалобы ни поступило на Ваши действия в отношении какого-либо неутрального судна, хотя бы и мало заслуженной, это только отвлечет Вас от Вашей цели и будет слишком поздно доказывать законность военных причин, когда державы уже помешают Вашим операциям.
Вы видите, таким образом, абсолютную необходимость не пользоваться ссылками на военные причины, кроме случаев крайней необходимости для обеспечения эффективной безопасности, например при перевозке вооружений к местам, которые в это время находятся в блокаде.
Я сообщаю Вам, сэр, что, следуя точнейшим образом этим правилам, Вы не будете задерживать неутральных судов, и это позволит избежать всех претензий, которые эти завистливые державы хотят возбудить и которые, в конечном счете, защитят Вас от всех упреков и споров и от всех неприятностей с их стороны, что в настоящее время является самой необходимой частью Ваших обязанностей. Именно этим тщанием и осторожностью Вы обеспечите себе спокойствие и гарантируете себе в то же время способ действия с большей силой и успехом против объявленного неприятеля Ее императорского величества, против которого, единственно, Вы призваны, а Она рассудит и признает Ваше истинное знание Ее интересов и Ваше рвение во имя истинного блага Ее службы.
Здесь, сэр, находится объяснение, которое как министр и как Ваш друг я думаю, что обязан дать Вам, наконец, чтобы Вы смогли знать в точности Ваше положение и, соответственно, были бы в состоянии тщательно организовывать Ваши предприятия, которых мы будем ожидать с уверенностью в Вашей доброй воле и по необходимости наблюдая за ними.
В заключение я хочу искренне пожелать успеха Вашему плаванию и экспедиции, с особым удовлетворением, сэр
Ваш покорнейший и преданнейший слуга
Граф Н. Панин
За этим следует рескрипт, русский оригинал которого подписан Ее императорским величеством669 и перевод на французский подписан графом Паниным, с русского его перевел Джонсон Ньюман:
Мы, Екатерина Вторая милостью Божией императрица и самодержица Всероссийская и проч. и проч.
Нашему контр-адмиралу Элфинстону
Хотя в данных Вам и Нашему адмиралу Спиридову инструкциях именно и точно предписано, чтоб Вы, употребляясь с верностью и усердием против неприятеля Нашего, по возможности в то же время менажировали торговлю и навигацию всех вообще христиан, даже и самых турецких подданных, кои с турками заодно действовать не будут, но тем не менее по причине многих с разных сторон до нас дошедших известий, что Франция и прочие Бурбонские державы, явно нам злобствующие, желают только иметь казистый предлог к высылке в море своих эскадр для примечания, а может быть, и для безпосредственнаго воспрепятствования операциям Вашим, восхотели Мы от избытка предосторожности вновь Вам чрез сие высочайше повелеть, дабы Вы сами и всей команды Вашей корабли во исполнение военнаго права в разсуждении торговли и навигации нейтральных держав всех вообще без всякаго между ими разбора сокращали себя в самых строгих пределах умеренности, не делая там купеческим судам осмотров или остановки в плавании их, где в том никакой нужды и пользы быть не может, как, например, в открытом море, а довольствуясь, напротив того, осматривать их только в близости действительно блокированных мест, и тут, а не инде где отбирать у них, но и то за настоящую плату, все под именем контрабанды, именно оглавленные военные снаряды, в других же случаях везущим к неприятелю таковыя снаряды приказывать ехать назад, или в случае нужды покупать у них добровольною ценою и потом отпускать, куда похотят. Станется легко, что французы по обыкновенному их коварству будут еще и навстречу кораблям нашим высылать и такия свои, гишпанския и неаполитанския суда, кои бы свойством паспортов и грузов своих могли бы производить сумнение и задержание в плавании их, но Вам, с другой стороны, предлежать будет сего самого наипаче остерегаться и не вдаваться в обман, дабы инако не навлечь на себя нарекания, а из онаго и действительных хлопот чрез пресечение морской с Россиею коммуникации, коей сохранение на такой дальности толь нужно и важно.
Мы от благоразумия Вашего несумненно ожидаем, что Вы в подобных сему случаях будете уметь соглашать существительную славу и пользу оружия Нашего с теми в общем военном праве уступками, кои по обстоятельствам времени нужны быть могут для неподания с Вашей стороны никакого повода к жалобам и казистому претексту, ибо главное дело в том состоит, чтоб, обеспечивая себя со всех сторон, иметь тем большую свободу к сильнейшему противу турок действованию.
Чем больше Вы посему поступки Ваши сему вышесказанному согласовать будете, тем более можете Вы взаимно ожидать к себе благоволения и милости Нашей.
Дан в Царском Селе
19 мая/9 июня 1770 г.
Оригинал подписан:
Екатерина
PS. Фонд в 9 тысяч фунтов стерлингов учрежден в Ливорно с английским купцом Ратерфурдом670. Мы приказали ему, чтобы из этой суммы он выполнял требования и отчисления Ваши и Нашего генерала графа Орлова, почему при нужде Вы можете обращаться к упомянутому купцу и также давать счета на его имя на сумму до 9000 фунтов стерлингов.
Оригинал подписан: Екатерина.
Понедельник [13/]24 [сентября]. Лейтенант с «Саратова» поднялся на борт и привез мне еженедельный отчет с приветствием командора [Барша], обрадованного тем, что я в безопасности. По возвращении его офицера, который приезжал к нам на помощь, он слышал, что я намеревался отправиться к Лемносу, как только запасы будут спасены. Поэтому он, не желая оставаться позади на столь несчастливом посту, утопил 14-дневный запас хлеба и сказал, что в своем прошлом отчете он допустил ошибку. В то же время я не сомневался, что ошибки там не было, если они не растратили свой хлеб понапрасну, ведь у них согласно комплекту было меньше человек, чем на других кораблях. А на «Святославе» было на три недели меньше хлебного пайка, чем на остальных кораблях: с момента нашего появления при Морее мы постоянно помогали сухарями грекам, так как не одно судно, подходившее к нам, молило нас о хлебе.
Я отправил послание назад, сообщив о том, что я не собираюсь принимать во внимание последний отчет, и послал другой приказ продолжать оставаться на его посту до следующих приказов и разделить его хлеб поровну с «Надеждой» и «Африкой», когда первый [фрегат] вернется.
Вторник [14/]25 [сентября]. При дневном свете мы увидели корабль, оттянувшийся из-под Лемноса, чтобы пройти в Дарданеллы; я дал сигнал «Саратову» гнаться за ним и за двумя вооруженными греческими судами, которые вышли из Лемноса, что он и сделал. Он быстро приближался к кораблю, выпалил в него несколько раз, но тот продолжал идти вперед и не обращал внимания на пальбу. Около полудня оба [«Саратов» и корабль, за которым гнались] пришли на попутном ветре, бросив якорь около нас.
Так как я только и ждал возвращения [фрегата] «Надежды», который теперь присоединился ко мне, я приготовил следующее письмо, чтобы граф Орлов отправил его в Санкт-Петербург, так как он намеревался вскоре отправить [почту] в Ливорно.
Письмо содержало следующее:
«Не Тронь Меня» при Лемносе. 14/25 сентября 1770 г.671
Милорд,
Я имею честь получить рескрипт Ее императорского величества и самое учтивое и дружественное письмо Вашего сиятельства от 20 мая и употреблю всю предосторожность к исполнению с величайшей точностью Ее императорского величества приказания*.
[На поле приписан комментарий Элфинстона:] *Письма и рескрипт были посланы в пакете с императорской печатью и адресовались мне как главнокомандующему в Архипелаге*.
На моем пути я только говорил с тремя судами, разведывая новости; все суда оказались французскими, два шли из Смирны, а третье из Константинополя. Последнему не доставало провианта, так как турки не позволили им вывезти с собой хлеба более чем на несколько дней. Поэтому я снабдил их провизией достаточно, чтобы добраться до какого-нибудь порта на Сицилии. С тех пор как я занял позиции на моем посту для блокады Дарданелл, я остановил и три других. Первое – с балластом из Константинополя, направлявшееся к Энезу, продолжало путь без малейших помех. Второе шло из Марселя в Константинополь, нагруженное съестными припасами, и его я отправил к Лемносу; его командир предпочел продать то, что имел, русским, а не туркам. Третье пришло из Константинополя с секретарем французского посла на борту, тот хотел видеть графа Орлова. Я отправил «Африку» сопровождать его, так как граф осаждал форт. Этот корабль сейчас приведен ко мне «Саратовом»*. [Зачеркнуто:] *За ним гнались, палили, но он не выказал полагающегося флагу Ее императорского величества повиновения, пока не отправил шлюпку к замку на европейской стороне Геллеспонта*.
Секретарь, который на нем был, в то же время имел паспорт от графа Алексея Орлова, чтобы пропустить корабль в Смирну, поэтому лживость француза, отправившегося в Константинополь тогда, как он должен был ехать в Смирну, заставила меня вообразить, что секретарь был послан как шпион. Еще более утвердило меня в этом мнении письмо, полученное недавно от графа Федора Орлова, поэтому я намереваюсь взять его с собой на Лемнос, так как это не большой крюк, чтобы идти к Смирне, куда, по его словам, он направляется.
Это, сэр, все нейтральные суда, с которыми я имел сношения. Поэтому, если французы как-либо выражают недовольство по этому поводу в отношении меня, Ее императорское величество будет судьей, насколько оно справедливо.
Эскадра Ее императорского величества под моей командой уже пять месяцев находится постоянно в море, у меня не было никакой возможности останавливаться для исправления ее, но как скоро судьба Лемноса решена, я должен привести всю мою эскадру далее к острову Тассо. «Не Тронь Меня» слишком слаб и гнил, чтобы крейсировать в это время года; «Надежда» не намного лучше, но покуда я только что услышал рапорт о том, что три линейных корабля Ее императорского величес