[5/]16 [октября] адмирал Спиридов дал сигнал подготовиться к отправке, и на следующий день последовал приказ сниматься, однако из‐за малого ветра мы опять легли на якорь.
[7/]18 [октября] снялись и верповались из гавани на рейд, или скорее на внешнюю сторону гавани, потому что она была открыта не более чем на 4 румба.
На следующий день мы продолжали верповаться дальше из гавани и [9/]20 вышли на приличную якорную стоянку, где простояли до [14/]25 [октября]. Ветер был встречный.
[15/]26 [октября] весь флот встал под паруса при малом ветре, до темноты мы все вышли из залива по направлению к острову Тассо. Когда рассвело, увидели остров, но при сильном северо-восточном ветре мы не могли его обойти и отправились к подветренной стороне. Шли вдоль острова под Афонской горой с подветренной ее стороны по очень безопасному и широкому проходу. Из-за того, что мы шли под высоким берегом, ветер был очень слабый, что заставило нас встать на якорь, не давая сигналов; здесь мы дрейфовали до второй половины следующего дня.
Этот остров [Тассо] казался покрытым лесом, за исключением редких мест, где выращивались оливы, причем таких оливковых деревьев я никогда не видывал: они достигали двух футов в диаметре и, по всей вероятности, их выращивали много веков. Немного овец, которых мы видели, имели столь же хорошее и густое руно, как у английских овец, эти овцы были намного больше тех, что нам встречались на других островах Архипелага.
Мы забросили перемет и поймали несколько очень хороших рыбин серой кефали, а также рыбу барабулька (surmullet), какую ловят около Плимута.
На всем острове имеется множество алебастра. Покрыт остров толстым слоем богатой рыхлой почвы, пригодной для выращивания всех видов растительности. Даже галька и большие камни в море – из алебастра самой ослепительной белизны. На этом острове любитель добродетелей найдет больше доблестей и простодушия, чем ныне осталось на всех прочих островах699. Этот остров едва ли посещается любопытствующими, он лежит вне обычных морских путей, а живут здесь не более 500–600 несчастных греков, которых держат, чтобы рубить строевой и мачтовый лес для турецкого флота.
Мы снялись после полудня и прошли близко от берега вокруг острова к рейду, где уже около месяца стоял корабль «Три Святителя» в ожидании грот-мачты и бушприта. Мы оказались в виду этого корабля и «Саратова», которому был дан приказ присоединиться здесь к нам после того, как мы покинули Лемнос.
На следующее утро мы легли на якорь на рейде Тассо, оставив с наружной стороны маленький островок, который прикрывал приемлемый по безопасности рейд, но грунт там не слишком хорош.
Берег напротив того места, где мы встали на якорь, был единственным плоским участком, какой мы видели, он образовывал что-то вроде амфитеатра со славным ручейком превосходной воды, текущим в залив. В этой маленькой долине сохранились более 50 саркофагов от 12 до 14 футов в длину и от 6 до 8 футов в ширину, с греческими надписями, но все они были разбиты и открыты; несколько саркофагов также были найдены в крепости, которая представляет собой огромную груду развалин, часть ее камней была взята, чтобы построить мол, или гавань, пригодную, чтобы принимать самые большие галеры. В то же время без особых проблем гавань могла быть освобождена и приспособлена для приема и килевания 50-пушечного корабля.
Там также находятся остатки крепости, имеющей глубокий сухой ров со стороны острова, с возвышающейся до сих пор квадратной башней, кажется, построенной, чтобы защищать суда, стоящие у мола.
Нет сомнения, что эта крепость была построена много веков назад, ее стены состоят из замечательнейших осколков древностей, из колонн и статуй, разбросанных повсюду в угоду гению или удобству строителя. До того как «Три Святителя» был отправлен, чтобы забрать мачты, я наблюдал за тем, как капитан Хметевский (который был большим ханжой) соорудил баню, найдя много хороших кусков алебастра700. Баня была постоянно занята, пока мы там находились. Когда после нашего прибытия о ней объявили, все капитаны и офицеры поспешили на берег со своими священниками, и после некоторых религиозных церемоний все мылись. Потом было такое ликование, поцелуи, объятья и поздравления друг друга по этому случаю, что они, казалось, сошли с ума. Особенно был обласкан капитан, который соорудил баню.
Конечно, это должно было быть большим облегчением для людей, всегда привыкших к очищению, и помимо радости, которую они почувствовали по религиозным соображениям, баня столь же необходима русским, как и их пища701. В России баня доступна даже самым ничтожным рабам, поскольку из‐за их климата, пищи или прочего русские по своей природе плодят вшей во всех частях своей кожи, и вши прячутся так глубоко, что, когда они их выискивают друг у друга, они должны вытаскивать их из кожи остроконечным ножом. Поэтому если они по религиозным мотивам или по предписаниям не должны будут отправляться в свои бани, то они будут съедены паразитами. Они ходят [в баню] все вместе без различий пола и возраста и размещаются на лавках голыми один над другим, плотно закрывают двери, чтобы сохранить пар внутри, и после обильного потения, наглотавшись зловоний друг друга, они все выбегают вон и прыгают в холодную воду, которая всегда находится возле общественных бань, а зимой они катаются в снегу702. Эти операции, кажется, они должны исполнять по меньшей мере один раз в неделю, а также перед святыми праздниками, особенно перед своими именинами703.
Но вернемся к операциям флота. Согласно приказам, которые я отдал моей эскадре, все бочонки, кроме смоляных, должны были быть отправлены на берег; следовало приводить в порядок свои корабли и их наружную обшивку. Все конопатчики одновременно должны были находиться на одном корабле. Так как было много лесоматериалов, плотникам (за исключением тех, что работали над изготовлением мачт) было приказано изготовить кницы704, чтобы усилить «Не Тронь Меня» и «Надежду»; и каждый корабль отправил на берег офицера с необходимым числом людей, чтобы построить печи и перепечь всю имеющуюся муку в хлеб, когда печи будут готовы. Они едва могли печь мягкий хлеб для ежедневного потребления, так как мы были обязаны хранить то небольшое количество сухарей, что мы имели, чтобы с ними пойти на Парос. Там мы имели основание ожидать, что контр-адмирал Елманов, который был на Менорке, испечет хлеб для флота [так!], и он [Елманов] (что было подтверждено по прибытии с Пароса фрегата «St. Paul») привез нам 40 коробок свечей, которые я заказал в Ирландии.
Свечи прибыли в самый критический момент. Адмирал Спиридов приказал весь воск, который найдется на Тассо (которого обычно там бывает предостаточно), собрать для нужд флота, но тем временем пришли несколько французских торговых судов и скупили у местных жителей весь воск. Французы даже имели нахальство просить у адмирала Спиридова пороха, которым он весьма любезно их снабдил. Одно из этих французских судов имело только балласт: его послали шпионить. Капитан этого французского судна превосходно говорил по-английски, и ему почти удалось сманить нескольких англичан, которые служили во флоте. Он предлагал им гинею705 в день, если они поедут в Константинополь и будут служить туркам против русских. Он бы и преуспел с некоторыми, если бы это не стало известно графу Эффингему, который сообщил об этом мне, когда шлюпка была отправлена за Кейси и лоцманом с «Надежды»706, которые ушли через остров, чтобы сесть на французский корабль, дрейфовавший за оконечностью острова, где он нам был не виден. Капитан обещал после того, как они побывали в Константинополе с донесениями, прибыть на Парос и взять всех англичан, которые захотят уехать, но он так туда и не добрался, а после того, как он отбыл, было сообщено, что он имел приказ предложить мне стать капудан-пашой – а это второй пост в Турции – с жалованьем в 1800 фунтов стерлингов и подарком в 30 000 цехинов (zequins) за то, чтобы я оставил русских.
Когда корабль адмирала Спиридова «Св. Евстафий» взорвался при Чесме, адмирал потерял свои шифры и не мог без них поддерживать секретную переписку. Поэтому он обратился ко мне, чтобы получить копию моих и чтобы я разрешил Ньюману объяснить его секретарю, как дешифровать корреспонденцию. Поскольку я получил какое-то количество свечей, то, зная, что его эскадра в них сильно нуждалась, я написал ему следующее письмо:
Тассо. «Не Тронь Меня». 9 ноября ст. ст. 1770 г.
Сэр,
Фрегат «St. Paul» привез с собой 40 ящиков свечей, которые я заказал в Ирландии, чтобы их прислали ко мне для нужд эскадры Ее императорского величества, состоящей под моей командой. Я имею честь послать Вашему превосходительству сведения об этом, чтобы Вы могли разделить их, как сочтете нужным.
Я также должен сообщить Вашему превосходительству, что шифры по Вашей просьбе скопированы и при первой удобной возможности я сам передам их Вам в руки. Я был рад вчера услышать, что Вам стало лучше. Имею честь оставаться Вашего превосходительства и проч.
Д. Э.
Его превосходительству адмиралу Спиридову.
Капитан фрегата «St. Paul» Панайота [Панайоти Алексиано] привез нам также сведения, что албанцы и склавонцы, которые так пострадали от турок на Лемносе, прибыли на Парос раньше графа Орлова и наложили тяжелую контрибуцию на жителей Пароса. Помимо этого они отняли у жителей весь домашний скот, какой смогли достать. Он также сообщил, что гавань на Паросе весьма закрытая, что граф Орлов отправился с адмиралом Грейгом в Ливорно и его брат Федор на «Ростиславе» в Мессину, чтобы килевать и обшивать корабль, так как он никогда ранее не был обшит.