Как живётся, дорогая? Как там дышится —
В стольном граде златоглавом на Днепре?
Спится сладко? Вкусно естся? Умно пишется?
Безопасно в я-не-вижу-кожуре?
Отдала ли сына ты в «могилизацию»?
«Эсэмэсила» на танки и кевлар?
Носишь борщик на майдан и кормишь «нациков»?
И приветствуешь бомбёжки и пожар?
Как живёшь, подруга-экс? Какими думами?
Собиралась в гости… Передумала, поди?..
Птицы мира бьются в кровь стальными клювами
Лишь булыжник глух в бестрепетной груди…
Иван Белокрылов. Баллада о пономаре
Памяти Сергея Журикова[1]
Полстраны накрыла чёрная хмарь,
Гонит с севера пожаров волну…
Как случилось, расскажи, пономарь,
Что ты взял да и ушёл на войну?
Сколько в Сумах посходило с ума,
Чтобы пропасть между близкими рыть?
Киев пал, и под Черниговом тьма,
И во тьме нельзя про тьму говорить…
Осторожно положил свой стихарь,
И затеплил у иконы свечу,
И раскрыл тогда Господь свой букварь,
Показал Он, что тебе по плечу…
Мы тебя ещё помянем не раз…
Мы сгоревшие отстроим дома…
Посмотри же, Сергий, с неба на нас,
Чтобы в Славянске рассеялась тьма…
Знают все, когда ты пал, пономарь,
И уже не поднимался с земли —
Ты пошёл тропой небесной, как встарь
С Куликова поля иноки шли…
Там Ослябя ныне и Пересвет
Горних истин стерегут рубежи.
Если можешь, передай им привет,
То, как Славянск берегли, расскажи…
Галина Березина. «Поутру, по огненному знаку…»
Поутру, по огненному знаку
пять бронемашин ушли в атаку…
Стало чёрным небо голубое.
В полдень приползли оттуда двое.
Клочьями с лица свисала кожа,
руки их на головни похожи.
Влили водки им во рты ребята,
на руках снесли до медсанбата,
молча у носилок постояли —
и ушли туда, где танки ждали…
Любовь Берзина. «Собакою завыл снаряд…»
Собакою завыл снаряд,
Упал, взорвался.
И ты ушёл на небо, брат,
А я – остался.
Лежу, засыпанный землёй,
В крови и пыли.
Мы вместе уходили в бой,
Нас разделили.
Вверху – заплаты облаков,
И солнца дуло.
Не ветром – памятью веков
С полей подуло.
Там были те же облака,
И то же небо.
Убила братская рука
Бориса с Глебом.
Мне тополь, сбросивший наряд,
Главой кивает.
Один ушёл на небо брат,
Другой – стреляет.
И смотрит, от волненья бел,
Сквозь луг туманный
Мне прямо в душу сквозь прицел
Брат окаянный.
Владимир Берязев. «Это путь от ножа до ножа…»
«И комиссары в пыльных шлемах…»
Это путь от ножа до ножа,
До прорубленной танком межи,
За которой – плески «калаша»
На помин отлетевшей души.
Если против кого-то дружить,
Стиснув зубы, сцеплением рук…
Нам гражданскую не пережить,
Не утративши Родины, друг.
Обезлюдела русская степь,
Нет деревни в дали за рекой.
Если эта последняя цепь
Разомкнётся – не свяжем другой,
И тогда комиссары ЕС,
К мёртвым лицам безусым склонясь,
Разверстают Московию без
Нас – уже ничего не боясь.
Никита Брагин. «Принеси же из стольного Киева…»
Принеси же из стольного Киева
крестик медный, крупинку святыни,
и судьбиной своей обреки его
на дороги, просторы, пустыни,
и на север, в леса заповедные
отправляясь путем всей земли,
сохрани, как молитву заветную,
и печали свои утоли.
И когда совершится неправое
расторжение крови и веры,
и когда над Печерскою Лаврою
в грозной хмари завоют химеры, —
ничего не добьются преступники
в черном аде костров и костей,
потому что душа неприступнее
всех утесов и всех крепостей.
Потому что ни кровью, ни копотью
не замазать пресветлого лика,
и бесовскому свисту и топоту
не прервать литургии великой, —
не бывает Господь поругаем,
и во тьме не смеркается свет…
Помолись за спасенье Украины,
даже если спасения нет.
Максим Бурдин. «Иногда, возвращаясь с прогулок…»
Иногда, возвращаясь с прогулок,
пропитанный воздухом своей Родины,
я представляю, что попал под пули,
под удары снарядов «Град». Вроде бы
выжил. Лежу в крови, задыхаюсь, сглатываю;
боль пронзает все тело – так явственно…
Хочется мне надеть форму парадную,
такую же, в какой хоронят ангелов из Славянска.
Фильм о трех сотнях спартанцев мы все видели.
История повторяется, но эти парни
вдруг встали перед серьезным выбором,
из простых рабочих превратились в профессиональную армию.
Один против тысячи, тысяча против сонма; каждый
из них находится на волоске от смерти.
Вы посмотрите, как шутят они бесстрашно,
под минометным обстрелом. Черти —
те, которые пришли к ним с мечом, а не те, что
водятся в мифах разных народов мира,
уверенны в своей победе: и, конечно,
уверенны в том, что за ними правда, ведь за ними – сила.
Пусть эту мысль размусоливают и тешат
ею свои головы, глотки – пусть скопом пируют!
Ангелы из Славянска – не орел и решка,
не монетка, выброшенная под пули.
Ангелы из Славянска – это плеяда героев новых.
Это, возможно, ты, или я, или твои знакомые…
Это люди, не захотевшие надеть оковы,
которые предпочли оковам венцы терновые.
И они погибают. Но отчетливо слышно из уст их:
«Коломойский, Порошенко, Ярош, Тягнибок, иже с вами,
я родился русским, был русским, и я умираю русским.
Потому победим. Русские всегда побеждают!»
Александр Вулых. Еще раз о покаянии
Пока еще не прожит век,
И водка пьется без закуски, —
Покайся, русский человек,
За то, что ты родился русским!
Покайся, вены вскрой гвоздём,
С горилкой поцелуй бутылку,
Потом, как Троицкий Артём,
В эстонскую отправься ссылку,
И бей себя по голове
Руками до остервененья
За то, что в городе Москве
Ты жил до этого мгновенья,
За то, что Путина под суд
Не отдаешь ты каждый вечер,
За то, что «боингу» маршрут
В могилу проложил диспетчер,
Ты – русский, значит – виноват,
Что даром газ не шлёшь в Европу,
Что ты, несчастный колорад,
Пиндосов не целуешь в жопу,
Что нагло Крым украл, и вот
Не выполнив обам приказы,
Шестой американский флот
Остался без военной базы!
Ты виноват во всех грехах,
Которыми смердит планета, —
Поскольку на твоих руках
Лежит ответственность за это!
Максим Замшев. «Не хочу я, чтобы Балаклава…»
Не хочу я, чтобы Балаклава
Логовом стала чёрта.
Не хочу я, чтобы наша слава
В море тонула Чёрном.
Не хочу я, чтобы сны без веры
Были полны печали.
Не хочу я, чтобы псы Бандеры
Русскую кровь лакали.
Что я хочу?
Чтобы наши танки
Плыли дорогой лунной.
Что я хочу?
Чтоб убрались янки
Снова в свои салуны.
Мать городов русских – вечный Киев,
Где твоя стать и гордость?
Ты не грусти, мы тебя не кинем,
Шаг наш, как прежде, твёрдый.
С нами Господь, справедливость с нами,
Жизнью живём былинной,
Чтоб на Майдане сияло знамя,
Общее с Украиной.
Игорь Караулов. «Назовите молодых поэтов…»
«Назовите молодых поэтов», —