– Ну-ка тихо! – сурово предупредил полковник.
Соня упала на колени с мольбой о пощаде.
– Прошу вас, не убивайте меня, я ничего плохого не сделала. И у меня дети.
– Успокойся, я не собираюсь убивать. Ты просто должна знать, как все случилось на самом деле. Эмир был пьян и упал. При этом он стукнулся головой об стол и потерял сознание. Но охрана может подумать, что это мы ударили его. Потому нам ничего не остается, как бежать в сторону Афганистана. А тебя мы свяжем веревкой и закроем в шкафу. Не бойся, больно не будет. Просто сиди и молчи.
Николаев затеял этот разговор намеренно: когда охранники найдут служанку, то она обязательно сообщит, куда направились беглецы. Хотя на самом деле они двинутся к туркменам, а оттуда к иранской границе.
Николаев подошел к Соне. Наталья молча протянула ему легкий шарф. Полковник сделал из него кляп и засунул его в рот служанки. От страха у женщины по щекам потекли слезы. Хозяйка стала успокаивать служанку. «Соня, ничего не бойся, все будет хорошо». А между тем Виктор связывал ей руки за спиной и велел забраться в широкий платяной шкаф. Дверцу закрыли на ключ.
– Что дальше? – спросила Наталья, сидя на кровати. – Как будем выбираться отсюда?
– Прежде всего, оденься проще, иначе это пышное платье будет мешать в пути. И самое главное, не забудь взять свои деньги и драгоценности. Мы поедем на коляске. И еще. Надо укрыть эмира легким одеялом, так будет достовернее.
– Вот, возьми одеяло с моей кровати.
Советник вернулся в гостиную, а Наталья принялась одеваться в длинное темно-синее платье без всяких излишеств.
Когда Наталья появилась в гостиной в строгом наряде, Николаев предупредил:
– Ну что, готова? Сейчас выйдем во двор. Веди себя естественно, улыбайся.
– Постараюсь, хотя от страха ноги ватные.
Они вышли из дома, ведя обычную беседу, и приблизились к коляске. Новый начальник охраны, который занял место Таксынбая, насторожился: где же эмир, неужели его оставили там одного? Но тут советник жестом подозвал его:
– Рабим, Его Величество выпил лишнего вина и заснул в комнате госпожи. Он просил не беспокоить его. Пусть хорошенько выспится. Никого туда не впускать, мы скоро вернемся. Мы – к ювелиру, нам нужен подарок для одной из тетушек эмира: скоро она женит сына.
Такие слова успокоили Рабима, и он произнес:
– Теперь все ясно.
Николаев с Натальей поднялись в коляску и со своей охраной отправились в сторону ворот Арка. Отъехав немного, советник вспомнил и скомандовал кучеру:
– Сначала зайдем в Дом казначейства.
– Какое казначейство? О чем ты говоришь? – удивилась Наталья.
– Там мои деньги, десять килограммов золота, я должен их забрать.
– Но у нас нет времени: в любую минуту эмир может очнуться и поднимет шум.
– Да, это опасно, но без денег я не могу уехать. К тому же, если эмир придет в себя, у него завязаны руки и ноги, а рот завязан платком.
– Когда ты это успел?
– Когда ты в спальне переодевалась.
– Виктор, у меня с собой достаточно денег, давай не будем испытывать судьбу?
– Наталья, поверь, это займет совсем немного времени.
Они подъехали к казначейству – невысокое помещение с большими подвалами. Виктор выскочил из коляски и скрылся за дверью, которую охраняли три солдата. К счастью, главный казначей оказался на месте. Николаев облегченно вздохнул и зашел в его кабинет.
– О! Кто к нам пожаловал! – восторженно встретил его Каримбай и вышел из-за стола. Пожимая руки, они обменялись любезностями, спрашивая о здоровье, о работе. Николаев же был краток: «Слава Аллаху, все хорошо». И как только они присели, советник сразу заговорил о деле.
– К сожалению, у меня очень мало времени, эмир ждет. Его величество сказал, что я могу получить десять килограммов золотых монет.
– Да, такое указание я получил.
– Вот, хочу забрать их, решил торговлей заняться, поэтому срочно нужны деньги.
– Как угодно, господин советник, но для этого надо письменное разрешение с подписью Его величества, ведь речь идет об огромной сумме. Мне нужен государственный документ, таков порядок.
– Но ведь эмир сказал…
– О, почтенный советник, поймите меня. Его величество сказал об этом лишь на словах, но должна быть еще бумага. Иначе получится, что эти деньги я присвоил себе. Что вам стоит принести такую бумагу, ведь вы можете зайти к нему в любое время. Принесите, и я сразу выдам деньги. Иначе не могу, хотя уважаю вас.
– Да, да, конечно, но… ладно, так и сделаю, – растерянно сказал Николаев и сухо попрощался.
Когда вернулся в коляску, то первым делом выругался. Наталья поняла: денег не дали.
– Эмир обманул тебя? – спросила она.
– Похоже, он решил держать меня на поводке.
– Виктор, нам надо скорее бежать, иначе мы погибнем.
– Да, да, ты права. Но сначала следует избавиться от моей охраны.
Николаев приказал кучеру ехать на базар, и как можно быстрее. Когда они прибыли к деревянным воротам рынка, коляска остановилась. Полковник высунул голову и обратился к старшему из охраны.
– У меня дела у ювелира, а вы отправляйтесь на мою квартиру и ждите нас там.
– Но, господин полковник, нам велено не отходить от вас, – ответил удивленный солдат.
– Ты прав. Ладно, скажу тебе. Я имею секретное поручение от самого эмира и тут должен встретиться с одним человеком, без свидетелей. Ты понял меня? Так что выполняй мой приказ, иначе лишишься работы.
– Слушаюсь, будет исполнено.
Едва охрана растворилась в людской толпе, Николаев сказал кучеру гнать коляску к месту его службы, которое в народе называлось домом военных.
– Зачем мы едем туда? Я ничего не понимаю, – с волнением спросила Наталья.
– Нам нужно оружье, иначе отсюда не сбежать. Верь, у нас все будет хорошо.
Подъехав к военному штабу, он выскочил из коляски. Возле небольшого здания, выстроенного в европейском стиле, в шеренгу стояли солдаты, облаченные в синие рубахи и красные шаровары. Увидев советника, они вытянулись по струнке, как он учил их.
Полковник так спешил, что даже не заметил их. У входа два часовых с винтовками сразу отдали ему честь. Николаев зашагал по пустому коридору к своему кабинету. Отворив дверь ключом, он кинулся к нише в стене. Там стояло два железных сейфа, внутри которых хранилось небольшое количество оружия. Полковник хранил его на случай, если придется бежать от большевиков.
Из второго сейфа он вытащил слегка запыленный саквояж. На его дне лежало пять мешочков с золотыми монетами – все сбережения советника. Николаев бросал туда еще ручные гранаты, два револьвера и пачки патрон.
В это время в дверь постучались, и сразу вошел Низом в генеральских погонах. Полковник резко обернулся, успев захлопнуть саквояж. Затем, широко улыбаясь, поспешил к командиру артиллеристов:
– Поздравляю с генеральскими погонами. Они очень идут тебе. Однако извини, меня срочно ждет эмир. Я здесь только на минутку.
– Я не задержу вас. Мой учитель, через два дня я женю старшего сына и надеюсь увидеть вас в числе почетных гостей. Окажите честь нашему дому.
– Непременно буду, спасибо за приглашение.
Оба вышли из кабинета и у двери распрощались. Николаев с саквояжем заспешил к выходу.
Как только Виктор сел рядом с Натальей, та перекрестилась:
– Наконец-то, о Господи! Я вся как на иголках. Не мучай меня больше, иначе от страха могу родить прямо здесь.
– Милая, прошу тебя, не говори такие глупости, сейчас совсем не до шуток.
– Я говорю весьма серьезно. Не забывай, я все-таки на восьмом месяце.
Коляска тронулась в сторону центральных ворот Бухары. Николаев крикнул кучеру, чтоб тот ехал как можно быстрее, и пояснил:
– У меня срочное поручение от эмира, я опаздываю.
– А госпожа тоже поедет с нами?
– Да, госпоже плохо, и надо показать ее одному русскому лекарю. Таков приказ эмира. Гони лошадей, если с ней что-нибудь случится, то сам будешь отвечать головой.
– Понял вас, господин, – и кучер ударил плетью коней.
Но улица было полна людьми, и ездовой в чалме стал покрикивать на них: «А ну-ка, расступись! Дай дорогу!» И простой народ прижимался к стенам домов, все-таки едет какой-то богатый и важный человек, коль телега запряжена парой белоснежных лошадей.
Так коляска пронеслась через городские ворота. На широкой дороге кучер снова спросил:
– Господин советник, куда дальше?
– В сторону кишлака Занжар.
– Мы выехали из города без охраны – это не опасно?
– Совсем не опасно, это недалеко отсюда. Ты лучше гони скорее, а то госпоже совсем худо.
Кучер принялся изо всех сил хлестать лошадей. Коляска мчалась по наезженной дороге, лавируя между телегами и дехканами, оставляя за себя клубы пыли. В ответ люди недовольно ворчали. А Виктор все выглядывал и смотрел назад: нет ли погони? Но пока конников не видно.
Когда они добрались до кишлака Занжар, советник остановил коляску под деревом.
– Сойди с коляски, – приказал Николаев кучеру, – дальше я сам поведу – так надо, и не задавай лишних вопросов. Сиди и жди нас здесь. Мы скоро вернемся. Это тайна эмира, и я не могу раскрыть ее. Понял?
– Понял, буду ждать вас здесь.
Коляска понеслась дальше, и ею уже управлял сам советник. Чтобы свидетелей было как можно меньше, полковник объехал кишлак стороной…
А тем временем у дома Натальи-ханум было, как и прежде, тихо. Охранники стояли у входа и ждали эмира. Прошло около двух часов – Алимхан все еще спал. Да и хозяйка с советником почему-то не возвращались. Куда они уехали, бросив своего гостя, самого правителя Бухары? Такие вопросы задавал себе Рабим – начальник охраны эмира, сидя на скамейке с другими солдатами. По мере ожидания в душе росла тревога. Уже дважды он пытался заглянуть в окно, но за плотными шторами ничего не разглядеть.
Минуло еще полчаса тишины. Все происходящее уже казалось серьезным, и Рабим решился. Он отворил часть двери и окликнул служанку. Тишина, ни звука. Это усилило тревогу. Телохранитель вошел и заглянул на кухню: и там никого. Рабим опять позвал: «Сайера-опа, Сайера-опа». Молчание. Тогда он заглянул в гостиную и не поверил собственным глазам. О, Аллах, Его величество лежал на диване с завязанным ртом. Глаза были открыты, и в них какая-то грусть. Однако, увидав своего охранника, лицо Алимхана сразу оживилось. Когда Рабим пришел в себя, он бросился к дивану и быстро развязал эмиру рот, затем руки и ноги. После этого правитель смог сесть на диван. Эмир хриплым голосом попросил чаю. Рабим схватил со стола чашку и поднес эмиру, который разом ее осушил. Из его груди вырвался облегченный вздох. После он снял свою чалму и потрогал бритую голову: там запеклась кровь.