– Наталья, кажется, нас преследуют.
Женщина приняла его слова за шутку. Улыбнулась в ответ. И все же она высунула голову из коляски и глянула назад. В ее глазах вселился страх.
– О, боже! Виктор, гони лошадей, – взмолилась она. – Это дворцовая охрана.
– Успокойся, милая, держись крепче, – дал совет полковник и принялся хлестать коней.
Очень скоро коляска уже неслась со всех сил. Такая быстрая езда по ухабистой дороге длилась около часа. И все же с каждой верстой конники все близились к ним. Наталья вцепилась обеими руками за железные поручни, дабы ее не бросало во все стороны. От страха женщина уже не чувствовала боли в животе.
Виктор хлыстал камчой со всех сил, время от времени поглядывая назад. Глаза офицера сияли в азарте. Он успокаивал любимую, всячески ободряя беременную женщину, крича: «Не догонят нас! Не догонят!» И в самом деле, была некая уверенность, что беглецы успеют добраться до реки. Однако, бросая взгляд назад, с каждым разом он убеждался в обратном. В облаке пыли фигуры солдат эмира становились все яснее.
И вскоре они так сблизились с коляской, что Николаев разглядел самого Рабима, который что-то кричал своим людям. Надо было что-то предпринять, и Николаев заметил в степи небольшой глиняный кишлак. Тут полковник вслух сказал себе: «Вот спасение! Итак, меняем тактику побега». И тогда коляска съехала с дороги и устремилась в сторону местности. И очень скоро беглецы уже мчались по улице этого села, с обеих сторон – глинобитные дома. Любопытная детвора выбегала на дорогу, разглядывая странную арбу. Затем вслед за коляской промчались красиво одетые солдаты. «Видно, важные люди. Может, сам эмир пожаловал к ним в кишлак», – усмехнулась одна из женщин в кругу трех соседок. Другие тихо засмеялись: «Эмиры живут во дворцах, что они здесь потеряли».
Черная коляска неслась по улице, а меж тем Николаев смотрел вперед, словно чего-то искал. Впереди увидел переулок и свернул туда. Проехав по узкой улочке совсем немного, Виктор свернул направо и резко остановил лошадей, натянув поводья.
– Что случилось? – спросила бледная Наталья. – Они отстали от нас?
– Не выходи из коляски, я сейчас вернусь, – ответил Виктор, схватив с собой саквояж. Прямо с коляски он взобрался на глиняный забор, а оттуда – на плоскую крышу углового дома. Там он сразу лег на живот, чтоб его не заметили всадники. Затем вынул из сумки оружие. И как только охрана эмира приблизилась к этому дому, полковник бросил на них три гранаты, один за другим. Улочка мгновенно заполнилась грохотом, дымом, криками солдат и ржанием лошадей, которые стали падать. И лишь затем полковник встал во весь рост и принялся стрелять в них из револьвера. Уцелевшие всадники, напуганные взрывами и стрельбой, ускакали назад.
Николаев ловко спрыгнул вниз, бросил саквояж на сиденье коляски и улыбнулся Наталье. Она не видела всего произошедшего, но по оглушительному грохоту поняла: враг основательно повержен и теперь они спасены. Лицо ее засияло, она верила в полковника, в его храбрость и смекалку.
Коляска умчалась дальше, и они покинули кишлак. Далее коляска неслись по ровной степи. Вернуться к дороге было опасно, так как могли наткнуться на оставшихся в живых солдат. К тому же где-то впереди уже должна быть река Амударья. Успеть бы туда до вечера, а с наступлением темноты им удастся скрыться. И Виктор стал хлестать лошадей изо всех сил.
– Наталья, держись крепко, – крикнул он.
– Виктор, по-моему, у меня начались схватки. Я боюсь…
– Терпи, умоляю тебя, осталось немного.
Когда Николаев глянул назад, то опять увидел всадников, правда, теперь их было гораздо меньше. «Кажется, в кишлаке я уложил пятерых, – подумал про себя полковник. – И все же охранников немало, однако, если я уложу хотя бы еще парочку, то погоня закончится».
Всадники вновь стали нагонять, и раздались выстрелы. Полковник на ходу, держа поводья, снова обернулся и увидел, как по коляске целятся из тяжелых маузеров. Впереди скакал Рабим.
– Наталья, пригнись, ляг на сиденье, – крикнул советник.
Сам же Виктор с яростью хлестал запыхавшихся животных. И опять за спиной раздались выстрелы. Полковник глянул назад и увидел в брезенте две светлые дырочки, где минуту назад была голова любимой, пока она не пригнулась к сидению. Стало страшно.
Эмировская охрана настигала коляску, и один уже показался сбоку. Николаев выстрелил в него трижды и не попал. При такой тряске целиться было совсем непросто.
– Наталья, подай мне гранаты, – крикнул он и протянул руку назад.
Наталья раскрыла саквояж и положила на его широкую ладонь две гранаты. Полковник развернулся и бросил их назад. За коляской донеслись лошадиный храп и ржание. «Значит, их стало меньше», – обрадовался полковник.
И опят выстрелы, и две пули со свистом пролетели над головой советника. Спустя немного коляску стали обгонять два всадника с обеих сторон. Полковник догадался: они хотят вырваться вперед и затем преградить им путь. Тогда это конец. Надо остановить этих двоих, и полковник открыл по ним стрельбу, то в одного, то в другого. Те отвечали тем же. И вдруг жгучая боль пронзила плечо Николаева, стало ясно: его ранили. Впрочем, это не сильно огорчило офицера, ведь главное, он живой и может скакать. В его жизни – это третье ранение.
– Наталья, дай гранаты, – крикнул Виктор.
И гранаты полетели во всадников: слева, направо. Одна упала под копыта вражеского скакуна, и тот свалился на бок, задавив своего хозяина.
«Теперь их осталось трое, – сказал себе полковник и улыбнулся. – Нужно как-нибудь убить Рабима: этот верный слуга будет следовать до конца. Но Рабим хитер, потому сам скачет позади коляски. Тогда я отправлю ему подарок».
Николаев бросил назад гранату, и еще один конь рухнул на бок со ржанием.
«Ах, какой же ты молодец, Николаев», – ободрил себя полковник и глянул на Наталью.
Несчастная женщина лежала на сиденье, вцепившись пальцами за его край. От боли женщина тихо стонала. Виктор крикнул ей: «Прошу тебя, милая, потерпи еще».
А тем временем сбоку появилась фигура Рабима с налитыми кровью глазами. И еще двое с другой стороны. Полковник трижды выстрелил по ним, и один слетел с седла, а второй сразу отстал. Тогда Николаев прицелился в Рабима и нажал на курок, но кончились патроны.
– Наталья, достань из саквояжа патроны, – крикнул он.
– Виктор, мне плохо, кажется, начинается, – простонала она, ухватившись одной рукой за живот.
– Ты что, с ума сошла, потерпи немного, осталось уже двое, я убью их.
– Хорошо, я постараюсь. Сейчас, сейчас…
Саквояж лежал на полу, у ног, и Наталья протянула туда руку. Однако там его не оказалось. Она сразу догадалась: от сильной тряски саквояж выпал наружу.
– Виктор, мы потеряли саквояж, – простонала она.
Полковник не мог поверить, сам взглянул назад и воскликнул: «О, боже, только этого не хватало! У меня нет патронов, нечем отстреливаться. Что же делать?»
Виктору ничего не оставалось, как гнать уставших лошадей и ждать, пока какая-нибудь пуля не сразит его. Даже не осталось двух пуль, чтобы в случае чего застрелить Наталью и себя.
Но вот впереди показалась синяя река, и лицо полковника засияло от радости. Надо было каким-то образом добраться до Амударьи и переплыть на другой берег. За рекой начинаются земли другой страны, враждебной бухарцам. Они туда не сунутся. Николаев все хлыстал лошадей: «Ну, мои родимые, давайте, давайте, спасите нас!» По лицу Виктора стекали ручьи пота. Его лошади тоже взмокли, их тела блестели на солнце. В конце концов, беглецам удалось вырваться, и всадники слегка отстали.
Теперь они следовали за коляской, и второй солдат сказал Рабиму:
– Может, нам вернуться, ведь нас осталось двое? Этот русский шайтан оказался слишком хитер. Вдруг и нас застрелит?
– Я не смею вернуться во дворец с пустыми руками. Я обязан доставить хотя бы их головы. А советника не бойся, у него закончились патроны, теперь они никуда не денутся от нас. Возьмем их живыми. За это эмир дарует тебе много золотых монет, а мне – генеральский чин.
Когда коляска приблизилась к реке, Николаев с ужасом заметил, что все ее берега заканчиваются крутыми обрывами. «О боже, неужели здесь нет спуска к реке? – подумал он и даже встал с места, разглядывая рельеф местности. Всюду – обрывы, а внизу текла широкая река. «Неужели нет никакой надежды на спасение?» – обреченно произнес полковник.
Заметив замешательство советника, эмировская охрана заликовала, их мокрые лица засияли. Отныне им некуда бежать – они остановятся.
Но коляска не замедлила ходу. Николаев решил: лучше утонуть в реке, чем принять жестокую смерть от рук палачей эмира. Он повернулся к любимой и сказал:
– Наталья, ты только ничего не бойся. Мы сейчас прыгнем в воду.
– Но я не могу плавать, – застонала она.
– Я тебя вытащу, – а про себя сказал: «Если, конечно, мы не разобьемся насмерть», а вслух добавил. – А если я не смогу тебе помочь, то со всех сил маши руками и ногами. Так не утонешь и выйдешь к берегу. Ну, с Богом!
Всадники следовали за коляской, которая стремительно неслась к обрыву, и пораженный Рабим воскликнул:
– Что они делают? Кажись, от страха они потеряли рассудок.
Сам Рабим начал сдерживать свою лошадь за поводья и предупредил напарника об опасности.
Уже на краю обрыва Николаев только и успел тихо произнести: «Прощай, любимая… свидимся ли?» Коляска на миг зависла в воздухе – и резко полетела вниз. От страха Наталья зажмурила глаза, и из уст вырвалось: «Мама! Мамочка!»
Сначала в воду грохнули лошади, а затем – экипаж. Это смягчило падение. Брызги разлетелись во все стороны. Сильный удар выбил Виктора с сиденья и, пролетев по воздуху метров пять, он нырнул в реку. Коляску унесло водой по течению.
Всплыв наверх, Виктор сразу поплыл к лошадям. Когда он заглянул в наполовину затопленную коляску, то застыл от ужаса: тело Натальи плыло по воде, глаза были закрыты. «Нет! Нет!» – закричал Виктор. Он вытащил тело из коляски и усадил ее на седло, головой к гриве лошади. По грудь в воде, полковник стал ощупывать ее пульс. Она была жива. От такого счастья Виктор молча заплакал, и слезы катились одна за другой.