Домой Лебедев ушел довольно рано, потому что ни о чем другом не мог думать. А как же иначе, если через месяц-два он может оказаться в списке самых богатых людей Европы. По дороге Николай заглянул в гастроном и купил бутылку коньяка. Далее в мясной лавке ему завернули в газету килограмм говядины – на последние деньги. Конечно, жена будет ворчать, обвиняя его в расточительстве. Но сегодня в его жизни произошло такое событие, что… Их ожидает немыслимое счастье, если все пройдет гладко, как задумано.
Свою жену Николай застал в гостиной. В полутемной комнате было прохладно. Жена штопала носки, сидя на диване рядом со стеклянным шкафом, откуда виднелась красивая посуда. Это досталось ему от отца. Николай вынул из портфеля бутылку коньяка и газетный сверток. И все это торжественно выставил на стол. Лицо жены сразу засияло, и она спросила:
– Мясо купил? Это хорошо. Наверное, зарплату получил? Хотя еще рановато.
– Нет, просто у меня чудесное настроение, вот и все.
– Еще вчера я заметила, как ты изменился. Ну-ка признавайся, что у тебя стряслось? Ты стал какой-то забавный, все улыбаешься. Должно быть, дело в бабе? Да? – и глаза жены застыли.
А муж все улыбался. Затем сел рядом, крепко обнял супругу и принялся целовать ее полные губы. Тотчас жена успокоилась и зашептала ему в ухо: «Вот теперь верю, что я ошибалась. Тогда что случилось, ну-ка сознавайся?»
– Ладно, не буду мучить. Очень скоро меня ожидает повышение.
От радости глаза жены вспыхнули, и она сильнее прижалась к мужу. Ее горячее тело пробудило в нем страсть: в такие минуты Николай любил ее еще сильнее. И он стал открывать пуговицы ее цветастого халата, пока не засияли ее арбузные груди.
– Ты что делаешь, дверь открыта, дети могут зайти.
– Не беспокойся, родная, я закрыл дверь на ключ.
– От таких приятных вестей я начинаю любить тебя еще больше, – и кокетливая Светлана тоже принялась расстегивать китель мужа.
О золоте Николай решил не говорить, пока не отыщет пещеру. Иначе от радости супруга может проболтаться своей матери или сестре Ирине, которая преподает в университете и заодно осведомляет чекистов. Еще два года назад сам Николай убедил свояченицу работать на них. Теперь она сообщает в НКВД обо всех преподавателях, чьи политические взгляды не сходятся с коммунистической идеологией.
На другое утро, едва Лебедев переступил порог управления безопасности, как дежурный за столом сообщил: «Товарищ подполковник, сегодня в десять утра вы с другими должны быть на совещании ЦК партии. Вот здесь черкните, что вы в курсе дела. Таков приказ начальника».
После Лебедев поднялся на второй этаж, в свой кабинет. Повесив фуражку на вешалку, он глянул на карманные часы с цепочкой. Время близилось к девяти. Однако допросить Султанбека не получится. Придется отложить до вечера, так как подобные совещания длятся по многу часов. «Как они надоели со своей болтовней, – заворчал следователь. -Только от работы отрывают».
Через полчаса Лебедев со своим начальником уже ехали на фаэтоне к зданию ЦК партии на площади имени Ленина.
В большом зале обсуждалась тема о роли партии в борьбе с басмачеством. Лебедев почти не слушал выступавших, которые поднимались на трибуну, согласно списку. Он думал только о побеге курбаши. Ведь в случае неудачи его самого расстреляют. Как и следовало ожидать, собрание затянулось на полдня.
Только к четырем часам Лебедев вернулся в свой кабинет, и конвой привел Султанбека.
– Я ждал допроса утром. Что-нибудь случилось? – спросил курбаши настороженно.
– Ничего особенного, был на правительственном совещании. Говорили о басмачах, между прочим, речь шла и о вас.
– И что же говорили обо мне?
– Ну, как думаете? Вы полагаете, что там вас хвалили? – пошутил следователь.
Султанбек усмехнулся.
– Ну что, начнем допрос? – спросил Лебедев. – Запоминайте все, что я буду говорить. Вся беседа будет занесена на бумагу для отчетности.
И чекист стал отстукивать по клавишам машинки весь ход этого выдуманного допроса, где Султанбек рассказал о местной подпольной организации и его лидере Файзулле. Поставив точку, следователь вынул лист и все сложил в папку для доклада начальству. Затем они обсудили побег, но уже во всех подробностях. Казалось, у них все должно получиться. Так, закончив допрос, Лебедев сказал:
– Мне пора к начальнику. Он давно ждет ваших откровений и очень обрадуется.
Лебедев вызвал конвой, и главаря банды с цепями на ногах увели в подвал. Следом за ними кабинет покинул и следователь с папкой в руке.
– Александр Абрамович, разрешите войти.
– Садись. Ну что там у тебя? – спросил сухо Веденский.
– Товарищ полковник, я пришел обрадовать вас. Вот чистосердечные показания Султанбека, – и довольный Лебедев выложил на стол начальника два листа.
Веденский, нацепив пенсне, стал внимательно читать. Когда дошел до строк, где басмач поведал о встрече с Файзуллой, то его уставшее лицо засияло.
– Ну, Николай Фомич, ты молодец! Не зря с ним возился так долго. Молодец! Что будем делать дальше? Как найти этого Файзуллу.
– У меня есть план. Мне нужна будет легковая машина.
– Для такого дела наш комиссар выделит хоть свой автомобиль.
– Хочу с курбаши «покататься» в районе мечети Кукельдаш, чтобы он указал на тот дом, где состоялась встреча. Султанбек говорит, что там были и другие люди. Вероятнее всего, там штаб контрреволюционеров.
– Вполне возможно. Если мы найдем этого Файзуллу, то по цепочке выйдем и на остальных врагов. Только ни в коем случае не входите в этот дом. Пока установите наблюдение, и все. Да, сколько человек будут сопровождать Султанбека?
– Со мной еще два конвоира. Этого хватит. К тому же ноги басмача в цепях – куда сбежит?
– А вдруг его люди нападут на машину?
– О том, что мы едем туда, не знают ни конвой, ни шофер. Я сообщу им в самый последний момент.
– Я вижу, ты все обдумал. Когда планируешь эту «прогулку»?
– Если разрешите, то завтра, ближе к полудню.
– Согласен. Буду ждать от тебя хороших вестей.
Лебедев вернулся в свой кабинет и сразу закурил папиросу, бросив пачку на стол. Лишь теперь он осознал опасность дела. Чтобы успокоиться, чекист стал ходить взад и вперед. «Пока все идет по плану, – говорил он себе. – Тем не менее все следует обдумать до мелочей, чтобы из-за пустяка не сорвалось дело. А что, если побег окажется неудачным и Султанбека схватят наши ребята. Попадет в руки наших? Интересно, выдаст ли он меня? Окажись на его месте, я выдал бы, желая спасти свою жизнь. Тем более мы с ним -идеологические враги: я – чекист, а он – басмач. Без сомнения, Султанбек продаст меня и предложит карту другим чекистам в обмен на жизнь. Черт возьми! Как же я не додумался об этом раньше!»
Следователь сел за стол и продолжил свои рассуждения: «Итак, живой Султанбек для меня слишком опасен. Его надо убрать, причем сразу, как курбаши застрелит конвоиров. Да, именно тогда… Это очень удобный момент. К тому же за предотвращение побега опасного преступника меня самого могут приставить к награде. Прекрасная идея! Но подожди, подожди: а вдруг этот Султанбек вслед за конвоирами застрелит и меня. Ведь ему это выгодно вдвойне. Тогда он спасется и еще сохранит тайну казны эмира. Как же я сразу не подумал об этом? Надо как-то себя обезопасить».
Раздумывая, Лебедев закурил вторую папиросу, и густые клубы дыма потянулись к высокому потолку. «Вот, что мы сделаем, – обрадовался следователь. – Я дам ему пистолет только с двумя патронами. Если после убийства конвоиров он захочет убить и меня, то барабан окажется пустым. И тогда я сам пристрелю его за попытку к бегству. Итак, эта проблема уже решена, а теперь нужно подумать о том, как вывезти золото из страны. Дело не простое, но с таким количеством денег можно подкупить кого угодно. Тем более сделать это мне, подполковнику контрразведки, будет несложно. С золотым караваном я доберусь до Ирана, и далее на корабле через Персидский залив – в Америку. Но как быть с семьей, как их забрать?»
Потушив окурок в мраморной тарелочке, Николай стал опять расхаживать по комнате. Везти с собой жену и детей было опасно: если случится бой с пограничниками, то они могут погибнуть. Впрочем, оставлять их здесь тоже нельзя. Жену сразу арестуют, а детей отправят в детский дом. Как же быть? «Ладно, это я решу после, – решил чекист, – сейчас надо думать только о побеге Султанбека».
Итак, на другой день настал час побега. Лебедев приказал начальнику конвоя доставить к нему заключенного Султанбека, и через две минуты курбаши ввели в кабинет и усадили на стул. Едва охрана ушла, следователь тихо заговорил:
– Через полчаса мы повезем вас по улицам Ташкента. Но прежде чем мы выйдем из этого здания, расскажите еще раз о плане побега.
Так как дело было несложным, то Султанбек снова рассказал, в какой последовательности должен состояться побег. «Все верно», – сказал следователь. Затем он поставил свой портфель на стол и вынул оттуда револьвер.
– Здесь всего два патрона, – произнес Лебедев, делая акцент на слове «два» и намекая, что если он захочет застрелить и следователя, то у него это не выйдет.
– Пистолет я привяжу к ноге вот этой резинкой, чтобы в нужный момент вытащить его с легкостью, – и Лебедев присел у ног курбаши и спрятал оружие под штаниной. – Ну что ж, вроде мы готовы. Ну, с Богом, – сказал Лебедев и перекрестился, а Султанбек молвил: «Да хранит нас милосердный Аллах. Амин».
– Подождите, – остановил курбаши, – мне нужен ключ, чтобы после избавиться от цепей.
– У меня нет ключа, они только у конвоиров. Но не переживайте, ключ вы возьмете у охранников, когда расправитесь с ними.
Лебедев вызвал в кабинет конвоиров и обратился к старшему, который был русским:
– Этого заключенного я забираю на три часа. Вот разрешение на выезд за подписью Веденского, – и следователь протянул бумагу старшему по конвою лет сорока, который еще три года назад работал на железной дороге слесарем. – Да, вы оба поедете с нами. Будете его охранять. Об этом выезде никто не д