Ташкент, август 1989 года
Уже вторую ночь в окнах одного из начальников отдела КГБ республики горел свет. Время было глубоко за полночь, и столица спала обычным сном. На освещенных улицах безлюдно, город словно вымер.
Начальник отдела Тимур Вахидов и его заместитель Алексей Батурин, сидя за длинным столом, обсуждали сложную ситуацию: два дня назад отряд боевиков из Афганистана проник на территорию Узбекистана тайными тропами Памира. За их движением наблюдают разведчики из Туркестанского округа. По последним данным, полсотни вооруженных боевиков верхом двигаются по горам в направлении города Карши. Во главе их стоит никому неизвестный полевой командир по имени Соле лет тридцати пяти. В его отряде замечено немало исламских фундаменталистов, недавно бежавших из Узбекистана и Таджикистана. Особенность этого отряда состояла в том, что на первом же привале они переоделись в одежду советского спецназа. Пока в контакт с местными жителями не вступали. Цели афганских бандитов не ясны.
– Алексей Трофимович, какие еще оттуда новости? – спросил Вахидов у заместителя.
– Только что звонили из Карши: банда прошла возле кишлака Варзун, но туда не зашла, – и Батурин указал то место на карте, развернутой на столе.
Оба задумались. При этом Вахидов стал постукивать карандашом по столу. Уничтожить банду не представляло особого труда: стоило окружить их в каком-нибудь ущелье и всех перестрелять. Но в этом случае контрразведчики не узнают о цели этого опасного похода и, что не менее важно, об их связях с местными террористами.
– Я сяду на диван, – поднялся Батурин, – а то спина уже не держится.
– А я боюсь садиться – сразу засну. Все-таки вторые сутки на ногах.
– Может, еще по чашечке кофе?
– Нет, надоело, уже в кишках сидит. Лучше похожу по комнате.
Вахидов повесил костюм на спинку стула и принялся расхаживать вдоль длинного стола. Батурин тоже избавился от пиджака, галстука и устроился в кожаный диван. В эти дни в городе стояла сорокоградусная жара, и только кондиционер мог их спасти, ведь они носили костюмы. А солидно одеваться приходилось совсем не из-за должности. Просто из Москвы пришло указание нового председателя КГБ: все сотрудники этого ведомства должны быть при костюмах и галстуке, если даже на улице нестерпимая жара. Но приказ есть приказ, его не обсуждают. Нелепость указания состояла в том, что теперь сотрудников КГБ можно было различить за версту. Особенно в летнюю пору, когда весь народ одет в финки, футболки. Вот тебе и конспирация, Феликс Эдмундович!
Вахидов и Батурин работали вместе уже давно, хотя оба не ташкентские. Батурин – ферганец, а другой родом из Самарканда. Обоим было под пятьдесят, в звании полковника. Правда Вахидов закончил физфак, а его заместитель – истфак МГУ.
– Ты знаешь, – нарушил тишину Вахидов, – я никак не могу понять: с какой целью боевики проникли в Узбекистан, да еще в таком количестве, с лошадьми? Можно подумать, что явились за каким-то грузом. Предположим: это наркотики. Нет, это не наркотики, ведь этой гадости у них самих полно – не знают, куда сбыть. Здесь что-то другое.
– Тимур, а может, какой-нибудь негодяй из воинской части решил сбыть им оружие? Калашникова, гранатомет или еще что. Вот и пожаловали за ним. А время сейчас неспокойное, бардака достаточно – вот и решили провернуть дело.
– Это уже ближе к истине, чем ты предлагал сегодня днем: история про золото, эмир – это сказки из «Тысячи и одной ночи». Хотя для тебя простительно – все-таки окончил исторический. Наверное, это мечта любого историка.
И Вахидов улыбнулся, делая легкую зарядку у своего письменного стола и все рассуждая:
– Если бандиты из Афганистана прибыли за оружием, то это должна быть большая партия, в первую очередь автоматы – самый ходовой товар.
– Но следует учесть, что продать такое количество оружия из воинской части и остаться незамеченным – это почти невозможно. При проверке все обнаружится.
– Если и эта версия не подходит, то уже не знаю, что думать, – развел руками начальник контрразведки и сел за свой стол.
– Тимур, давай будем развивать сразу несколько версий, в том числе о сокровищах эмира. Кто знает, может быть, наш агент в Кабуле прав, говоря о казне эмира? Может, в самом деле они пришли за ним.
– Этому афганцу нельзя доверять полностью. Вспомни, многие его сведения не подтверждались. Вообще-то, я хотел отказаться от его услуг. Мне кажется, он просто ленивый и посылает нам информацию на уровне слухов. И во-вторых, по этому поводу я звонил своему школьному другу Сабиру, он – профессор истории. Он заверил, что вся эта история о золоте эмира – выдумки английского консула Эссертона. Такое количество золото давно нашли бы.
– Согласен. Но сведения нашего агента о переходе бандой границы СССР подтвердились. Почему бы не поверить ему и дальше? И самое главное, за все эти годы никто серьезно не занимался кладом эмира, были пару любителей, и все…
– Твои доводы не убедительны, и вот почему: наш народ очень любит истории про спрятанные сокровища Македонского, Тимура, но в действительности ничего этого нет, что подтвердят и ученые. Да и мы – серьезная организация и не можем верить таким вещам. И еще, если увлечься версией о сокровищах, то боевики могут взорвать какой-нибудь стратегический объект или взять людей в заложники.
– Да, всякое может случиться. И все же пусть версия о казне эмира будет как резервная. Тем более для этого дела есть подходящий парень, заядлый историк.
Махнув рукой, Вахидов дал согласие, зная характер друга.
Этого заядлого историка звали Саид Камилов. Когда он учился в аспирантуре, его пригласили на работу в КГБ. В душе Саид был романтиком и, недолго думая, сменил профессию.
На другое утро Саид уже сидел в кабинете Батурина. Красные глаза начальника как-то сразу бросились в глаза.
– Только не думай, что глаза мои красные от выпивки, – предупредил Алексей Трофимович. – Просто долго не спал и сейчас еле сижу.
– Я так и не думал. Знаю, что по утрам вы не пьете.
– Спасибо за восточный комплимент. Итак, хочу тебя обрадовать. Есть дело, которое тебе очень понравится. Оно связано с историей Бухары, а точнее, с казной эмира. Наверное, ты кое-что слышал об этом.
И Батурин рассказал о деле. Затем подвел Камилова к карте на стене и показал ручкой маршрут боевиков.
– Ну что скажешь, дело интересное? Доволен?
– Не знаю, как благодарить вас, что его поручили мне. Жаль, что такие дела у нас большая редкость. А что делать с моими исламистами? Я еще не закончил дело.
– Ими займется другой сотрудник, а ты пока отдохнешь от наших фанатиков. Итак, с чего начнешь?
– Прежде всего, нужно ознакомиться с досье на главаря банды. Я должен знать, что это за человек, и тогда мы сможем понять, зачем они явились сюда.
– Вот здесь кое-что есть, – сказал Батурин и положил перед ним папку. – Остальные сведения найдешь в архивах. Давай действуй, но времени у тебя мало. Если через три-четыре дня мы не узнаем о планах бандитов, то за это дело возьмутся десантники. Руководство республики не позволит нам, чтобы боевики приблизились к Карши.
– Все ясно. Разрешите идти?
Саид вернулся в свой кабинет и с радостью стал изучать дело, раскрыв белую папку. Это были донесения разведчиков, досье на местных исламистов, связанные с афганскими моджахедами и переведенные статьи из зарубежных газет о некоторых полевых командирах Афганистана.
К сожалению, информации о главаре данной банды по имени Соле оказалось совсем мало. И на то имелось объяснение: эта фигура возникла в Афганистане недавно, три месяца назад. По сведениям источника N, он приехал из Ирана по торговым делам и там сдружился с полевым командиром Абу Каримом. Как-то в беседе Соле обмолвился, что его предки – выходцы из Бухары. Его отца зовут Нурибек, а деда – Султан или Султанбек. Вот и все.
Читая эти документы, Камилов узнал: предки Соле бежали из Туркестана в годы гражданской войны и осели в Иране. Тогда людей с такими изломленными судьбами было очень много. По некоторым данным, только в Афганистан в те годы бежало около двух миллионов узбеков и таджиков.
Камилов решил начать изучение этого дела с истории времен последнего эмира Бухары. Возможно, там где-то и всплывет имя Султанбека, деда Соле.
Для этого дела Саиду выделили служебную машину, черную «Волгу», и он отправился в республиканский архив, где все знали его. В окружении Алимхана таких имен оказалось мало, и один сразу привлек внимание. Это главарь басмаческой банды, который был близок уже бывшему правителю Бухары. Они сошлись после побега эмира, в горах Памира. «Вот он и нужен мне. Он мог знать о тайнах эмира», – сказал себе Саид и стал вносить в блокнот краткие сведения о нем.
А на следующий день Камилов уже сидел в архиве КГБ, в небольшой комнате, где в ряд стояли столы и у стены – каталоги для поиска документов. Пожилая работница архива принесла ему пожелтевшую папку о деле курбаши Султанбека. Увлеченный этой историей, Саид принялся читать документы и не мог оторваться. Оказывается, Султанбек пытался бежать, застрелив конвоира и следователя. Затем сам попал в аварию и погиб. В этом необычном деле самым интересным оказалось заключение: чекисты предположили, что побег организовал кто-то из конвоиров или сам следователь Лебедев. Установить факт было невозможно: все, кроме шофера, были убиты. По этому поводу есть объяснительная водителя Юры, который рассказал, что Султанбек перед выстрелом в следователя почему-то его поблагодарил. Эти слова и насторожили чекистов. С чего бы это? Однако дело о побеге курбаши так и осталось открытым, так же как не узнать об истинной цели похода Султанбека в СССР.
Это детективная история мало прояснила ситуацию о нынешнем походе моджахедов из Афганистана, хотя Саид Камилов надеялся отыскать в ней связь времен. Следователь так и не получил ответа на главный вопрос: зачем внук Султанбека явился в Узбекистан? Но тут была одна особенность, над которой задумался следователь: Соле двигался к го