Камилов никак не ожидал оскорблений и даже растерялся. Не зная, что ответить генералу, просто опустил трубку на место, не желая дальше слушать. Камилову и раньше доводилось слышать неприятные отзывы об этом человеке, и теперь он убедился лично. Правда, сейчас Саиду было не до обид: он думал лишь о заложниках.
Вновь зазвучал междугородний телефон. Все вздрогнули. Камилов подбежал к телефону: они ждали сообщений от коллег из приграничной с Афганистаном области. Но это оказался генерал Батыров. Правда, говорил уже спокойнее, без нервного крика:
– Камилов, почему бросил трубку? Ты мне свой характер не показывай. Не забывай, что говоришь с генералом.
– Я не бросал трубку, просто связь оборвалась, – соврал капитан.
– Ладно, поговорим, когда вернешься. Имей в виду, если завалишь операцию и погибнут иностранцы, тебя уволят с большими последствиями. После тебя на работу никуда не возьмут, это я тебе обещаю. За этим делом наблюдают в самом МИДе, ты понял, насколько это серьезно? Так что смотри, чтобы не было второго прокола. Теперь все.
– Спасибо, товарищ генерал, за профессиональные советы, теперь операция пройдет на высоком уровне.
Саид поставил трубку и глянул на коллег. Все улыбались. Все поняли его иронию.
– Странное дело, – усмехнулся Караев, – оказывается, чтобы стать генералом, совсем не обязательно быть профессионалом – достаточно пугать и оскорблять. Хорошо, что не все генералы такие.
– Если сорвется операция, не завидую тебе, Саид, – признался начальник управления области. – Конечно, и нам достанется, но мы уже заработали себе стаж и можем уйти на пенсию. Тебе труднее. Но если операция завершится успешно, то ты станешь героем.
– Если уволят, особо переживать не стану. Для меня главное – спасти людей. Потому не боюсь угроз генерала. Мало того, что Батыров не может ничем помочь, так еще отвлекает от работы. Видимо, за свое кресло трясется.
– Интересно, где сейчас вертолет? – спросил Караев. – Почему Сабуров не выходит на связь.
Допрос Антона
Еще какое-то время Саид находился в кабинете с Караевым и ждал информации из Термезской области о посадке вертолета. По расчетам чекистов, это должно было уже случиться. Саид ходил по комнате и задержался возле темного окна, где сверкали огни города. Как хорошо, когда жизнь течет мирно, без серьезных приключений, подумалось ему. Детективы хороши только для кино и художественной литературы. Размышляя о деле, Камилов вспомнил про Антона и решил допросить его.
Когда сержант завел бандита в соседний кабинет, Саид встретил его за столом. Следователь показал рукой, куда усадить бандита – у стены. Руки Антона в наручниках были заведены назад.
– Товарищ следователь, угостите сигареткой?
– Я не курю. Послушайте меня, Лебедев. Я не собираюсь с вами заигрывать. У нас достаточно фактов, чтобы упечь вас в тюрьму на долгие годы. Хотя бы взять факт захвата заложников с применением оружия.
– Я хочу напомнить, что я гражданин России, и прошу связать меня с нашим посольством. Только после этого буду говорить. Меня должны судить в моей стране.
– И не мечтайте об этом. Вас будут судить здесь, потому что преступление вы совершили здесь – таковы наши законы. А во-вторых, я не думаю, что посольство будет защищать такого бандюгу. Антон, сейчас меня интересует другое. Я хочу знать о тех бандитах, которые взяли вас в заложники. Расскажите, кто они такие и как оказались здесь?
– Я не знаю этих людей. А привез их сюда мой друг Вадим, которого они же и убили. Больше ничего не могу добавить. Это люди Вадима, спрашивайте у него.
– Слушайте меня, Лебедев, эти сведения нужны, чтобы спасти заложников, среди которых и ваша дочь. Я должен знать их характер, намерения, склонности. Чего от них ожидать, как вести себя с ними.
– Поверьте, я готов помочь, но об этих людях ничего не знаю. Однако, судя по тому, как они зверски убили Вадима, это настоящие звери. Больше нечего добавить. Я историк, кладоискатель и не имею ничего общего с такими темными личностями.
– Больше ничего не хотите добавить? Но ведь там ваша дочь, и она может погибнуть вместе с другими.
– Поверьте, клянусь вам, я не знаю этих людей.
– Ладно, еще пожалеешь об этом, – перешел на «ты» следователь и не смог скрыть свою неприязнь. – Свободен, иди к двери. Хотя подожди. Твое лицо мне знакомо, где-то видел.
– Вряд ли. Здесь я никого не знаю.
– Сядь на место, – и Саид задумался, изучая арестованного.
Явно где-то видел это лицо, особенно его острый подбородок. Такие подбородки встречаются редко.
И вспомнил, кажется, это лицо было на фотороботе – предполагаемый убийца его друга, историка Салома. Неужели это он? Он вытащил из портфеля записную книжку, где лежал фоторобот. Саид поставил его перед собой и принялся сравнивать. Он не ошибся: тот же подбородок, хотя на фото глаза не видны, потому что в темных очках в металлической оправе. Примерно такие же модные очки носил и Саид. Он извлек их из сумки и подошел к Лебедеву со словами:
– Ну-ка надень.
Странная просьба следователя удивила Антона. И он спокойно надел очки, так и не поняв замысел Камилова. Вдруг бандита осенила мысль, ведь во время убийства историка он был в таких же очках. Может, у милиции имеются свидетели, которые видели его? Антон снял очки и вернул их следователю.
– Ну что, спектакль окончен, я могу идти? – спросил Антон спокойным тоном, хотя весь был напряжен.
Камилов не сводил с арестованного пристального взгляда. Антон опустил глаза, и тогда тот заговорил:
– Ты зачем убил историка музея? – и голос Саида задрожал.
– Не пойму, о чем вы говорите? Здесь я никого не знаю, кроме таксиста Хамзы. Я знаю, что вы хотите от меня: решили повесить на мою шею свое нераскрытое убийства. Этот номер со мной не пройдет. Для этого найдите человека попроще.
– Хорошо, тогда я сам расскажу о твоем преступлении. Ты приходил в музей к заместителю директора Ниязову. Ты говорил с ним о пещере, и он узнал, что у тебя есть карта. Так? Далее ты испугался, что он сообщит эту информацию в соответствующие органы, и застрелил в подъезде собственного дома. Между прочим, после вашего разговора он звонил мне, – соврал Саид. – Правда, он не знал твоего имени, адреса, и милиция не могла разыскать тебя.
– У вас есть доказательства этой глупости?
– Да, имеется. Вот твой фоторобот. Тебя запомнила кассир музея, и она подтвердит это на суде. Что скажешь на это?
Лебедев опустил голову и задумался. Отпираться было бесполезно, но и сознаться во всем значило подписать себе смертный приговор. Пусть видели его в музее, однако это не является доказательством убийства историка. Именно на это Антон решил давить в ходе допроса.
– Да, был в музее, и мы беседовали, однако к убийству не имею никакого отношения.
– Тогда зачем хотел скрыть факт посещения музея и встречи с историком?
– Дело в том, что спустя два дня мы должны были снова встретиться. Историк хотел передать мне подробную карту этого района, – сочинил на ходу Антон. – Разумеется, я обещал хорошо заплатить за это, тем более он сразу понравился мне: умница, знаток истории Бухары. Через два дня я опять пришел в музей на встречу и узнал об убийстве историка. Зачем мне было убивать его, если он решился помогать мне? А почему я скрыл от вас этот факт? Боялся, что меня обвинят в убийстве, тем более я приезжий и это будет легко сделать.
После таких почти убедительных разъяснений у Камилова возникли сомнения: «А может, это не он? И все же следует вести игру до конца. Правда, по факту убийства против него ничего нет, кроме одного: Салом был убит из пистолета ТТ – такое же оружие было изъято у Лебедева. Но для суда – это еще не доказательство. Надо что-нибудь придумать, чтобы он сознался, тем более речь идет о моем близком друге. Я этого бандита не могу упустить».
И тут мелькнула мысль.
– Лебедев, сочиняешь ты красиво и убедительно. Но видимо, не знаешь о том, что у нас есть два свидетеля, которые видели, как ты выходил из подъезда сразу после убийства историка, – соврал Камилов. – Ты думаешь, я стал бы затевать этот разговор, не имея серьезных улик. Да, могу тебя обрадовать: баллистическая экспертиза подтвердила, что пуля в историка была выпущена из твоего пистолета, – опять соврал капитан, хотя по закону он не имел права. – Ну что, будешь отпираться? Или дать время, чтобы придумал еще одну отмазку? Но скажу одно: против свидетелей и экспертизы тебе ничего не удастся придумать.
Антон поверил следователю. И тут он расслабился. Лицо стало испуганным: глаза забегали. Поняв свою безвыходность, он смирился со своей участью и вскоре свесил голову.
Бандит был сломлен и некоторое время молчал. Затем тихо заговорил, не поднимая головы:
– Я буду говорить правду, если гарантируете мне жизнь.
– Этого не могу обещать, потому что наказание выносит только суд. Но твое признание будет внесено в материалы следствия. У тебя нет выбора. Твое молчание не спасет, а чистосердечное признание даст шанс хоть как-то избежать расстрела.
– Хорошо, скажу правду. Это я убил историка.
И в деталях рассказал о встрече с Ниязовым и о причине его убийства. В конце добавил, желая как-то оправдаться:
– Я уверен: ни один человек не удержится от соблазна завладеть таким кладом даже путем убийства. Что оставалось делать: я не мог так просто отдать клад властям.
И после Лебедев умолк. А Саид закрыл глаза, с трудом сдерживая слезы. Все тело его тряслось от ненависти к этому человеку. Затем он резко крикнул Лебедеву: «Ну-ка, сволочь, встань!» И следователь дважды ударил бандита по лицу со словами: «Это тебе за моего друга!» Антон свалился на стул и затем – на пол. Со рта потекла струйка крови, губа вспухла. Услышав шум, ворвались охранники, полагая, что арестованный набросился на капитана. Но оказалось все наоборот, и они тихо закрыли дверь. Саид же, не поднимая головы, наносил удары по телу бандита. Меж тем дверь вновь открылась, и вошли сержант и Караев. Антон лежал на полу, весь скорчившись.