Зато в лесу леший — полноправный и неограниченный хозяин: все звери и птицы находятся в его ведении и повинуются ему безответно.
Накануне Иванова дня (24 июня/7 июля) лешего легко можно было увидать в лесу и даже заключить с ним договор. Это старались сделать особенно пастухи, чтобы звери лесные не губили стадо. Праздником для леших считается Ильин день (20 июля/2 августа), когда открываются волчьи норы, всякое зверье бродит на свободе. На Агафона-огуменника (22 августа/4 сентября) лешие выходят из лесу и носятся по деревням, норовя раскидать снопы, поэтому хозяева в эти день и ночь стерегут свои гумна в тулупах, надетых навыворот, обмотав головы полотенцами и держа в руках кочергу.
14/27 сентября, на Воздвиженье, лешим тоже свобода в лесу: крестьяне не ходят туда, опасаясь попасть на сборище змей и лесовиков, которые прощаются со всем зверьем до будущей весны. Ну а после Воздвиженья указано лешим на Ерофея-мученика (4/17 октября) пропадать или замирать. Перед этим они учиняют неистовые драки, ломают с треском деревья, зря гоняют зверей и наконец проваливаются сквозь землю, чтобы явиться на ней вновь, когда она отойдет, оттает весной, и начать снова свои проказы все в одном и том же роде.
В стародавние времена пастухи в начале лета заключали с Лешим договор: молоко из коров не высасывать, скотину в болота не загонять и т. д. Если договор нарушался, писали на обидчика жалобу на широкой доске и подвешивали к дуплистому дереву в чащобе — пусть Дед Лесовик разберется.
ЛЫСАЯ ГОРА
Небесное путешествие
Жил-был один мужик по имени Степан. И вот как-то раз жена пожаловалась ему, что у коров стало пропадать молоко. Не иначе, завелась в селе ведьма и отдаивает молочко. И решил мужик ведьму подкараулить.
Спрятался в коровнике под старой бороной и начал ждать.
А дело было как раз в канун Юрьева дня. Вдруг двери скрипнули и в коровник тихонько, бочком-бочком втерлась большая черная свинья, ударилась об пол и обратилась женщиной. Мужик чуть в голос не заорал, узнав молодайку, жившую на окраине села. Молодайка между тем схватила доенку, уселась на скамеечку поближе к буренке и ну тягать ее за соски! Степаха выбрался из-под бороны, подкрался к воровке и со всего маха огрел ее поперек спины тележной осью. Она рухнула наземь, а мужик, войдя в раж, вдарил вдругорядь.
Эх, беда, не знал он, что бить ведьму можно лишь единожды! От второго удара она мигом ожила и так люто набросилась на своего обидчика, что наш Степаха и ахнуть не успел, как ведьма вскочила ему на плечи и щипками да пинками выгнала во двор. Здесь она сунула ему под рубашку ворох какой-то пахучей травы. И чуть только трава прикоснулась к его телу, как земля ушла из-под ног мужика.
Словно легкая пташка, взмыл Степаха в поднебесье, не чуя тяжести ведьмы, которая сидела на его плечах, крепко вцепившись в волосы, да при этом еще и подгоняла, и пришпоривала пятками, превесело выкликая:
— А ну, наддай! А ну, шибче!
Вниз мужик смотреть боялся — высота страшнейшая, голова кругом идет! Постепенно Степан пригляделся и увидел, что он не один в небесах. Длинной вереницею, перегоняя друг друга, неслись куда-то молодые и старые бабы — иные из них были красавицы, причем летели по небу в одних исподних рубахах или вовсе нагишом. Сидели они верхом на метлах, или в ступах, но большинство оседлали таких же несчастных мужиков, как Степаха, и немилосердно гнали их вперед.
А впереди вдруг забелела в лунном сиянии высоченная гора, пустынная и округлая. И тут наш Степа понял, что это знаменитая Лысая гора, куда ведьмы и колдуны со всей Руси слетаются на свой шабаш.
Ведьма щипками и колотушками принудила его опуститься на землю, и тут Степаха уяснил, что угодил на бесовскую свадьбу. Молодой козлоногий черт брал за себя хорошенькую ведьмочку. На троне, сложенном из костей грешников-самоубийц, сидел сам Сатана и с удовольствием поглядывал на невесту.
Миновала полночь, прокричали первые петухи, и веселье сразу пошло на убыль.
К Степахе подбежала его знакомая ведьма, быстренько вскочила ему на плечи и со страшной скоростью погнала обратно.
…Нашел его поутру пастух у околицы. Насилу привел в чувство!
Согласно древним преданиям, все ведьмы и колдуны очень любят повеселиться, собравшись вместе. Излюбленные места их сборищ — перекрестки дорог, некоторые деревья (дуб, груша, сосна, береза), где они веселятся, танцуют или дерутся меж собой. По самым большим праздникам: на Коляду или Рождество (25 декабря/7 января), на Благовещенье (25 марта/7 апреля), на Пасху, накануне Юрьева дня (23 апреля/6 мая), на Троицу или в ночь на Ивана Купалу (23 июня/7 июля) ведьмы норовят непременно прилететь на Лысую гору, чтобы учинить там свой шабаш.
МАТЬ-СЫРА ЗЕМЛЯ
Как Земля с Небом встретилась
Во времена древние и незапамятные, когда еще поляне служили своим старым богам, однажды упала на землю страшная засуха, и не было ни конца ей, ни краю.
…Старый волхв Ведун, служитель Сварога, не спал уже несколько ночей. Усталыми глазами вглядывался он в изменчивый узор светил небесных, пытаясь найти ответ на страшный вопрос: неужели нынче же и окончит свой путь по земле род человеческий? Наконец он уснул, сморенный духотой и усталостью, и ночью увидел Ведун вещий сон.
Чуть свет он был на ногах и поспешил в княжий дворец.
— Боги послали мне видение! — крикнул он что было сил. — Я знаю, как заклясть дождь! Мы сами виноваты в том, что разразилась засуха.
— В чем же это мы виноваты? — нахмурился князь. — Разве мы не приносим богатые жертвы?
— И все же боги гласят, что мы сами виновны в своей беде, — твердо повторил Ведун. — Ты и воины твои в далеких краях льете человеческую кровь, словно воду. Воротясь из одного похода, сразу отправляетесь в другой. Все мужчины беспрестанно с кем-нибудь сражаются, а в селах остаются одни женщины, дети и немощные старцы. Вот ты, князь, помнишь, когда в последний раз в твоем граде родился ребенок? Нет? И я не помню. У нас осталось совсем мало детей! Если так дальше пойдет, не понадобится никакая божья кара, люди сами себя выведут под корень!
Князь призадумался. А ведь старый Ведун прав!
Как только жаркий день сменился знойным вечером, а в небе начали неохотно зажигаться первые звезды, по улицам пробежали княжеские гонцы, призывая всех мужчин и женщин, мужей и жен, женихов и невест, молодых парней и юных дев выйти на большое поле. Трава на нем пожухла от зноя, земля была грубой и жесткой, словно берег соляного озера. Люди стояли и ждали, что велит им князь.
Появилось несколько телег. На них везли бочки драгоценного вина из подвалов княжеского дворца. Виночерпии засновали меж людей, каждому подавая полную чашу. Люди пили с радостью и облегчением. И вдруг, при свете взошедшей луны, собравшиеся увидели, что князь расстелил на земле плащ и увлек на него княгиню.
— Принесите жертвы Земле-Матери любовью и чадородием! — послышался громовой голос. Это Ведун взывал к людям.
Жаром зажгло кровь. Сердца застучали быстрее. Мужчины смотрели на женщин, а женщины смотрели на мужчин. Губы смыкались, сплетались руки. Пары возлегали на лоно земли и предавались страсти.
Слышались сладостные стоны, влажнилась земля под телами, обильно политыми любовным потом. И вдруг стало темно. Ведун вскинул глаза — лик луны скрылся за темной пеленой. Тучи заволокли небо, а в следующий миг первые капли дождя упали на обнаженные, разгоряченные тела.
Ведун стоял на краю поля, смотрел на смутное колыхание сотен тел, слушал слитные стоны счастья, утирал с лица потоки ливня, и чудилось ему, будто сам отец Небо не мог остаться равнодушным в буйному любодейству и явился оплодотворить Мать-Землю.
МИРОВОЕ ДЕРЕВО
Старинная свадебная песня
Ой, сыграем свадьбу — дело молодое,
Дело молодое, древо мировое,
Древо мировое от земли до неба,
Принеси нам, Боже, и вина, и хлеба.
Принеси весною нам тепла и света,
Принеси зимою нам побольше снега.
Ой, сыграем свадьбу вьюноши с дивчиной
Ясна соколенка с птахою невинной.
Дело молодое, время золотое,
Время золотое, древо мировое.
Солнышко, навеки над селом зависни,
Расцветай на радость, древо новой жизни!
Жаворонки звонко Бога превозносят,
Пчелы в дупла древа цвет медовый носят.
Облака над древом вольный ветер гонит,
Горностай под древом малых деток холит.
Ой, сыграем свадьбу в тереме высоком…
Славься, соколиха! Славься, ясен сокол!
Вселенная представлялась нашим предкам-славянам величественным деревом, чья крона упирается в небеса, а корни оплетают преисподнюю. В вершине этого дерева сияли солнце и луна, мерцали звезды, ниже царствовали птицы, ствол был отдан во владение трудолюбивым пчелам; у корней плодилась всякая живность, а под корнями таятся змеи, бобры, кроты, землеройки, а также всякая нечисть и нежить.
В заговорах мировое древо стоит на «пуповине морской» — огромном острове, где находится камень Алатырь. На нем обитают святые угодники, а у корней свернулась страшная змея Шкурупея и прикован цепями бес. Один из заговоров начинается так:
«На море, на океане, на острове Буяне стоит дуб, под тем дубом кровать, на кровати лежит девица, змеина сестрица, я к ней прихожу, жалобу приношу на казюлей,[2] на ужат…»
В народных мифах о сотворении мира вся земля держится, подобно кораблю, на море-океане, море-океан плещется в необъятной каменной чаше, чаша покоится на спинах четырех китов, киты плывут по реке вселенского огня, а огонь опирается на «железный дуб, посаженный прежде всего другого, корни же его питает святая небесная сила».
Иногда славяне считали главным, мировым древом, опорою всей земли, и березу, о чем говорится в старинном заговоре: