ря, ударил гром – и раздвинулись горы. Царевич стрелой меж них пролетел, почерпнул две скляницы воды – и вмиг назад повернул.
Сам-то богатырь успел проскочить, а у коня задние ноги помяло, на мелкие части раздробило. Взбрызнул он своего добра коня мёртвой и живой водой – и встал тот ни в чём невредим.
На возвратном пути повстречал царевич своих братьев и поведал им о горах толкучих, об источниках живой и мёртвой воды. А ночью братья убили его сонного – да и поехали с заветными скляницами в своё царство.
Лежит Иван-царевич бездыханный – рядом уж вороньё кружится.
Но верный его конь, который добро получше иных людей помнил, пошёл за помощью и встретился с вещей девой, которая жила на опушке леса. Она понимала речь зверей и птиц. Привёл её конь к мёртвому хозяину. Поставила дева силки, и попался туда воронёнок. Тут взмолились ворон с воронихою:
– Не губи нашего дитятю, за то мы воды тебе мёртвой и живой принесём.
Полетели птицы вдогон братьям-злодеям и ночью, когда те уснули, забрали обе скляницы. Окропила дева вещая Ивана-царевича сперва мёртвой водою, потом живой – и встал богатырь ни в чём невредим.
А братья проснулись поутру, заметили пропажу – и решились возвращаться к толкучим горам, самим воду добывать. Вот зашумела буря, ударил гром – раздвинулись горы. Братья стрелой пролетели между них, зачерпнули воды, назад было повернули, да замешкались: никак один другого вперёд пропустить не хотел, каждый норовил первым быть! Горы успели сомкнуться – и погубили братьев.
А Иван-царевич с вещей девою приехал в своё царство и вернул зрение государю. На деве он вскоре женился. Стали они жить-поживать да добра наживать.
В глубокой древности возник миф, общий для всех индоевропейских народов, о живой воде: она исцеляет раны, наделяет тело крепостью, заставляет срастаться рубленые раны и даже возвращает саму жизнь. Её также называют богатырской водою.
Мёртвую воду называют ещё «целющей», она сращивает части тела, разрубленного на куски, но оставляет его бездыханным, мёртвым. Остальное довершает вода живая – возвращает жизнь, наделяет силой богатырской.
Загадочные явленияВсевед
Жаркою порою, в начале месяца зарева, пропал во граде Славенске сын самого воеводы, отрок Всеволод. Пошёл со други в лес по ягоды, но к вечеру разразилась гроза, какой и старики не припомнят, и бушевала она люто и долго. К полуночи вернулись ребятишки, но без Всеволода – запропастился он невесть где.
Минуло почти три года. И вот за неделю до Купалы явлено было граду Славенску видение. В полночь вдруг осветился весь окоём, а над ним возникло подобие четырёх храмов, златом и каменьями самоцветными отделанных. Весь Славенск созерцал чудо великое.
Тем временем одна из храмин приблизилась ко граду.
– Батюшка! Матушка! Я прилетел! – послышался в небе голос Всеволода.
Из храмины подобием змия выползла извилистая, прозрачная, сияющая зеленоватым светом труба и поползла в небесах ко граду Славенску. Когда же змий приблизился, в его пасти все узрели Всеволода. Вскоре он уже обнимал домочадцев. Храмины же вдруг пропали в небесах, и свечение на окоёме погасло.
И наутро, и через месяц, и через год, и спустя четверть века удивлял Всеволод слушателей своими чудесными рассказами. Выходило по его словам, что, убоявшись грозы, залез он в расщелину под кряжистым дубом, а когда выполз, увидал на поляне дивный храм. На боку зияла неровная дыра. Тут же послышался голос: кто-то умолял Всеволода войти в храмину, дабы спасти её насельников от лютой беды.
Внутри храмины лежали в огромных прозрачных гробах люди, но не мёртвые, а спящие. Голос, раздававшийся неведомо откуда, указывал Всеволоду, какие железные колёса крутить и какие палки и оглобли двигать в какую сторону. Через некоторое время незнакомые люди – а все они были в блистающих одеяниях, яко ангелы, – начали отрешаться от сна. Первым делом они заделали дыру в боку храмины, а потом поблагодарили Всеволода за помощь и предложили полетать над славенскою землёю, словно на ковре-самолёте.
– Боязно, знамо дело, было соглашаться, – рассказывал Всеволод. – Но где наша не пропадала! И вот взлетела, яко лебедь, эта храмина, и увидал я всю землю славенскую, а немного спустя – и родину небесных чужеземцев.
– И где же она, та родина? – спрашивали Всеволода.
– Сие мне неведомо. Одно скажу – в тех краях даже звёзды другие. И всё не так, как у нас. Живут там люди в домах высоченных, аж до небес. Ездят по дорогам твёрдым, как лёд, в самокатных колясках безлошадных. Глядят в зеркала чудесные, в коих всё видно, что на свете белом деется.
Вскоре после возвращения отрока славенцы прозвали его Всеведом. И не зря. Стал он людям будущее предсказывать, от дел лихих и тайных отговаривать, даже коляску самоходную пытался построить, но ехать безлошадно она не захотела.
В русских летописях часто встречаются описания удивительных, чудесных явлений.
Приходится признать, что во все времена люди сталкивались с необъяснимым, непознанным, восхищались этими явлениями, пугаясь их и навеки запечатлевая для потомства.
ЗвёздыКумова солома
Старики рассказывают, что однажды суровой голодной зимой один мужик незаметно забрёл ночью на подворье к своему крестнику, натрусил соломы в огромный короб, взвалил на спину – и был таков.
Однако короб оказался дырявый, и утром пропажа легко нашлась по соломенному следу. Приходит обворованный к своему куму, пеняет ему:
– Последнее дело – солому втихую утаскивать у крестника.
А тот клянётся-божится:
– Да не было ничего такого, в глаза не видал никакой такой соломы.
Раздосадованный крестник тогда воззвал к небесам:
– Пусть отныне эта соломенная стёжка-дорожка горит вечным пламенем, чтоб другим неповадно было зариться на чужое добро.
Загорелась солома, запылала – да и доселе горит на небе Млечным Путём.
В стародавние времена звёзды звались иначе, чем теперь: Зоряница, Денница, Утренница, Светлусса, Красопаня – это, конечно, Венера, каждому понятно.
Вечерняя звезда, первой появлявшаяся на небе, какова бы она ни была, всегда Вечерница, Зверяница (ибо в ту пору ночные хищники выходят на охоту). Марс звался Смертонос, Меркурий – Добропан, Сатурн – Гладолёд, Юпитер – Кроломоц…
Конечно, то были живые существа, всё это множество зачаровывающих, мерцающих, таинственных звёзд, и чаще всего древний славянин представлял их прекрасными девами, которые летают по небу, держа в руках свечечки или лучинки. Они танцуют, водят хороводы, играют в прятки: оттого меняются и узоры звёзд на небе. Все они служительницы богов: Утренницы и Денницы служат Зимцерле, богине утренней зари, другие – богам ночи, тьмы.
По девичьей примете, звёзды падают не только к ветру, как говорят старые люди, а и к девичьей судьбе: в какую сторону о Святках звезда упадёт, когда на неё смотрит загадывающая девушка, – в той стороне и суженый (жених) её живёт.
Звёзды в мифологии южных славян – серебристая накидка, украшающая голову неба. Помимо того, по ним можно определить, сколько живых душ на земле: родился человек – зажглась звезда, отдал Богу душу – и звезда закатилась, погасла. Большие и светлые звёзды принадлежат сильным мира сего – князьям, царям, королям и т. д.; малые и тусклые – неудачникам и беднякам; а уж самые крохотные, еле различимые глазом – всем другим существам: домашним животным, птицам, рыбам, зверям. Если человек найдёт в небесах свою звезду, то непременно умрёт.
В старину существовала астрономическая книга под названием «Звездочтец». В нём излагались сведения о вступлении солнца в различные знаки зодиака, о влиянии планет и звёзд на судьбу человека и общественные события, а также на природные явления, урожай. Также пророчились судьбы новорождённым под тем или иным знаком зодиака.
ЗеванаКорноухий
Один молодой охотник проснулся как-то на рассвете в лесу от рёва множества зверей. Вышел из своего шалаша – и обомлел: на поляне показались сотни зайцев, лис, лосей, енотов, волков, белок, бурундуков!.. Выхватил он лук – и ну стрелять зверьё. Уже целую гору набил, но всё никак азарт охотничий унять не может. А звери бегут и бегут мимо, будто заколдованные.
И тут показалась на поляне всадница в ратном одеянии.
– Как смеешь ты, злодей, без разбора истреблять моих подданных? – сурово вопросила она. – Зачем тебе горы мяса? Сгниёт ведь всё!
Взыграла в молодце кровушка от обидных слов, взрыкнул он в ответ:
– Да кто ты такова, чтобы мне указывать? Сколько захочу, столько и положу зверья. Не твоя забота – моя добыча!
– Я Зевана, да будет тебе известно, невежа. А теперь взгляни на солнышко в последний раз.
– Это почему же? – храбрится охотник.
– Потому что сам станешь добычей.
И явился, как из-под земли, рядом с охотником медведище! Сшиб бедолагу наземь, а все прочие звери – и крупные, и помельче – налетели, принялись рвать на нём одежду в мелкие клочья и тело его терзать.
Совсем было уже распрощался незадачливый охотник с белым светом, как вдруг услыхал чей-то голос наподобие грома:
– Пощади его, жена!
С усилием поднял израненный страдалец голову и смутно разглядел рядом с Зеваной великана в зелёном плаще и остроконечной шапке.
– Да за что ж его щадить, Святобор? – покачала головой Зевана. – Вон сколько зверья истребил он без надобности. Перегоняла я их из соседнего леса, где ночью разразится пожар, спасти хотела, а сей негодник встал на нашем пути – и ну пускать стрелы без разбора. Смерть ему!
– Не всяк злодей, кто часом лих, – усмехнулся в зелёную бороду Святобор. – Он по весне, когда лёд тронулся, зайцев на льдинах и островках полузатопленных собирал в свою лодку да в лес выпускал. Пощади бедолагу, жёнушка!
Тут потерял охотник сознание. Очнулся: луна светит. Полянка пуста, а сам он лежит в луже крови. Лишь наутро приполз в родное селение – народ от него шарахается: одежды ни клочка, на теле живого места нет, и половина уха откусана.