С этим вместе он признавался и богом плодородия; к нему воссылались мольбы об изобилии плодов земных; по его рогу, наполненному вином (вино – символ дождя), гадали о будущем урожае. Таким образом, у славян, как и у прочих арийских народов, с верховным божеством неба связывались представления ожесточённой борьбы с демонами и благодатного плодородия, разливаемого им по земле; вот почему время зимнего поворота солнца, предвещающее грядущее торжество Святовида над нечистою силою, получило название святок, а весенний праздник пробуждения природы, появления молниеносных облаков и дождевых ливней – название святой, или светлой, недели.
Святовид почитался у славян оракулом, пророком. Со всех сторон стекался к нему славянский народ. Все славяне посылали в Аркону дань свою. Иноземные купцы, приходившие в Аркону, должны были платить идолу часть своих товаров; даже король датский Свен Отто подарил ему золотую чашу высокой работы. На сокровища Святовидова содержаны были триста всадников со стольким же числом лошадей. Когда у рюгенцев была война, то сии всадники отправлялись в поход, и вся добыча, полученная ими в сражении, принадлежала Святовиду.
Из птиц Святовиду посвящался петух.
Священные рощи«Приблизьте злодеянья к небесам!»
Один древлянин, за силу и свирепость прозванный Вепрем, из мести поджёг ночью двор соседа. Но внезапно подул сильный ветер, и сгорело полсела. На всеобщем сходе юноша Будимир, который гадал той ночью по звёздам и видел поджигателя, обличил Вепря в содеянном. Вне себя от ярости, тот выхватил меч, сразил обличителя насмерть и, спасаясь от погони, укрылся в священной роще – Боголесье.
Ступить под сень Боголесья с оружием в руках – святотатство пострашнее поджога. Но что делать, как покарать злодея? Он воин умелый и злохитрый, легко перебьёт хоть полсотни безоружных…
Окружили древляне рощу и стали думу думать. Наконец изрёк верховный волхв:
– Дети мои! Древляне! Я стану молить святые небесные силы, чтобы они помогли нам расправиться со злодеем. А вы повторяйте за мною:
О боги и богини Боголесья,
Приблизьте злодеянья к небесам!
Вослед за верховным волхвом все древляне начали умолять богов и богинь свершить праведный суд.
Время шло. Солнце поднялось к полудню. Но вдруг грянули средь ясного неба удары грома, и над вершинами дерев Боголесья показался Вепрь, влекомый ввысь незримой властью. Он изрыгал проклятия и грозил то земле, то небу мечом, на котором засохла кровь Будимира.
И тогда взлетели с луков древлянских сотни стрел и пронзили тело злодея.
Когда же древляне, оставив мечи и луки на подступах к Боголесью, отыскали в чащобе труп Вепря, тот на глазах вдруг начал истлевать, пока не осталась лишь горстка праха. Развеяли его по ветру и разошлись.
Настала ночь, а брат убиенного юноши, Громислав, долго ещё вглядывался в узоры звёздного ковра, вытканного в небесах. И чудились Громиславу в этих узорах лики богов, карающих злодеев и святотатцев.
Славяне, живущие в лесах, относились к деревьям с большим почтением, наделяя почти каждое сверхъестественными свойствами. Рощи и леса почитались местами священными. Почему? Да потому что их зелень украшала мир, давала кров и пищу нашим предкам, была как бы знаком особенной милости богов к людям. Поэтому и молились в рощах и лесах. Ну а если там ещё пробегала вода, это место было особенно удачным для вознесения молитв. Оно называлось Боголесьем. Здесь находились святилища богов, здесь венчали молодых «круг ракитова куста» – то есть обводя их вокруг дерева, как бы замыкая круг жизни (позднее символом этого стало хождение вокруг аналоя и надевание обручального кольца).
СемарглБасурмане
В год Трубящего Изюбра, в месяц грозник, сиречь июль, вторглась на землю древлянскую орда басурман. Перво-наперво поднялись захватчики на высокий холм, где красовался храм бога плодородия и жертвенного огня Семаргла, небесного покровителя древлян. Храм спалили, жрецов умертвили, жертвенник огнепламенный разрушили. Златого крылатого пса – изображение Семаргла – на куски порубили да растащили, кто сколько мог ухватить, злобно выкрикивая:
– И тебя, златая псина, достанем в небе стрелами!
Спасся только молодой жрец Ярун – затаился в подземелье. На закате, когда басурмане покинули пожарище, смотрел он с холма на орду.
Подобно змее ширококрылой неслась она по дороге к Старой Веже – главному граду древлянскому. Басурмане дошли до бурливой реки, стали на ночлег и развели костры.
Всю ночь пробирался Ярун тайными тропами по дремучему лесу, переплыл в узком месте реку и утром, весь мокрый, исцарапанный колючим кустарником, изодранный ветвями, оповестил седобородого князя древлян Добрыню о беде.
Настала ночь. Смотрел на вражий стан князь Добрыня и клял себя за то, что так и не возвел каменных стен вокруг Старой Вежи. Деревянные завтра сгорят – и всё будет кончено…
В стороне одиноко стоял Ярун. Обратив глаза к звёздам, он шептал:
– К тебе взываю, о Семаргл! Не дай погибнуть Старой Веже – твоему последнему святилищу! Накажи злодеев, что порушили твой храм, а тебя, светоносца и огненосца, на куски порубили! Яви своё небесное могущество!
И долго, долго молился жрец Ярун. А глухой полуночью вдруг спустился с небес крылатый огненный пёс превеликий. Начал он летать низко над полчищем вражьим, и от жара пламенного иные из ворогов сразу погибали, а иные бросались в реку, но там вода кипела ключом, словно в котле, и они сразу шли на дно.
Вскорости всё было кончено. Тишина настала – раздавались лишь стоны умирающих, а огненный крылатый пёс Семаргл сызнова вознёсся к звёздам и растворился средь них. В эту страшную ночь удалось спастись лишь жалкой горстке басурман.
Князь Добрыня воздвиг новый храм Семаргла на высоком холме, и Ярун сделался в нём верховным жрецом. А через несколько лет он уже любовался на белые каменные стены Старой Вежи.
Семаргл – божество древних славян, коему, как и прочим, приносили они жертвы и имели его храмы. Это земное воплощение огня в переносном его значении: та пламенная сила, которая воодушевляет воинов в жестоком бою, зажигает сердца храбрых витязей, делая их неустрашимыми героями.
Кроме того, Семаргл – покровитель приношений в жертву огню, посредник между бессмертными богами и простыми людьми.
На связь меж Небом и Землёй указывают и некоторые изображения Семаргла в виде крылатой собаки. Это был небесный посланец.
СиринИсполнение желаний
Один дровосек во время сильной бури спас дитя птицедевы Сирин. В награду Сирин предложила исполнить любое его желание.
– Хочу видеть то, что ярче солнца и чего не видел никто на земле, – пожелал дровосек.
– Остерегайся впредь подобных желаний, – сказала Сирин. – Не всё дозволено увидеть человеку, а на смерть, как на солнце, во все глаза не взглянешь. Но что обещано, будет исполнено.
Не успев моргнуть, дровосек увидел себя в огромной пещере, где горело множество свечей. Время от времени кто-то невидимый гасил ту или другую свечу.
– Что это? – спросил дровосек.
– Это жизни. Горит свеча – жив человек. Ну а погаснет…
– Хочу видеть гасящего! – потребовал дровосек.
– Подумай, человече, прежде чем просить неведомо что, – сказала Сирин. – Я могу тебя озолотить, могу показать красоты всего света. В моей власти сделать тебя владыкою над людьми. Трижды подумай!
Но дровосек был упрям и потому повторил своё желание:
– Хочу видеть гасящего!
Через миг он очутился в непроглядной темноте и наконец понял, что ослеп. Так сбылось страшное пророчество птицы Сирин: «На смерть, как на солнце, во все глаза не взглянешь!»
Долго горевал дровосек, став слепым. Но нет худа без добра: довольно скоро он обрёл себе и пропитание, и уважение односельчан тем, что начал врачевать наложением рук, а также предсказывать будущее. Случалось, он отвращал людей от дурных деяний, которые те замышляли, или говорил охотнику и рыболову:
– Оставайся завтра дома. Всё равно добыча от тебя уйдёт, а вот на чужой самострел нарвёшься, либо лодка твоя на крутой волне перевернётся.
Сначала люди ему не верили, но потом убедились в правоте его пророчеств. Однако более всего трепетали те, кого он призывал к себе негаданно-нежданно и предупреждал:
– Приуготовьтесь к похоронам. Послезавтра ваш Агафон отойдёт к праотцам.
Предупреждения эти сбывались неукоснительно. А если кто-то отваживался спросить слепого дровосека, от кого он узнаёт о скором бедствии, тот ответствовал загадочно:
– Я вижу гасящего.
Сирин – это одна из райских птиц, даже самое её название созвучно с названием рая: Ирий. Однако это отнюдь не светлые Алконост и Гамаюн. Сирин – тёмная птица, тёмная сила, посланница властелина подземного мира. От головы до пояса Сирин – женщина несравненной красоты, от пояса же – птица. Кто послушает её голос, забывает обо всём на свете, но скоро обрекается на беды и несчастья, а то и умирает, причём нет сил, чтобы заставить его не слушать голос Сирин. А голос сей – истинное блаженство!
СмертьВторой муж в роде человеческом
– Ты вопрошаешь меня, странничек Авраамий, не устрашает ли людишек фамилия моя – Смертин. Да у нас на Весьегонье и Чёртовы встречаются, и Упырёвы, и Моровы, а сосед наш, плотник, Останей Чудищевым зовётся. Огораживались пращуры прозвищами и фамилиями от пагубы разной: ясно, что Чёртова никакой не тронет чёрт. Насчёт же фамилии моей в нашем роду такое предание.
Ещё во времена Ивана Васильевича Грозного предок мой Дружина, стрелецкий десятник, уязвлён был в битве стрелою. Лежит на траве при последнем издыхании, уже и скелет госпожи Смерти с косою острою чудится ему в облаках. И вдруг склоняется над ним крылатая дева в чёрном одеянии. Обняла и шепчет: «Я – самая Смерть. За то, что твои предки не побоялись увековечить меня в фамилии, я готова исполнить последнее твоё желание. Хочешь, быстролётно покажу диковинные страны. Или чертоги райские. Или лица родственников и свойственников…» А Дружина возьми и прошепчи: «Хочу зреть твоё истинное обличье». Смерть после некоторого раздумья отвечала: «Ты второй муж в роде человеческом, пожелавший увидеть меня во всей красе. Знай же, за это я дарую тебе долгую жизнь». Тут она встала и вмиг преобразилась в чудище со многими головами из змей, из огней, из ножей… Таково наше родовое предание, странничек. С той поры в нашем роду мужики – сплошь долгожители. Да и мне за сто годков недавно перевалило. Одно невдомёк: кто был тот первый муж в роде человеческом, помянутый Смертью?