62. Исцеление Ильи Муромца
Был Илья Муромец, самый главный богатырь, у отца с матерью один сын, больше детей у них не было. Он тридцать лет не ходил, все лежал на печи. К нему раз пришли странники, нищие.
— Давай вставай, — говорят.
— Да я уже вот тридцать лет лежу — не могу встать.
— Вставай — может, встанешь.
— Нет, не могу.
Тогда они ему чего-то налили, заставили выпить и спрашивают:
— Ну, встанешь теперя?
— Да.
Пошевелился Илья Муромец, встал. Они ему еще налили. Он выпил, говорит:
— Вот я теперь в себе силы чувствую.
А когда они ему третью чашу налили, он выпил и говорит:
— Если бы сейчас кольцо в земле было, я бы всю землю вкруг поворотил.
Странники ушли, а Илья Муромец пошел к отцу с матерью. Отец с матерью корчевали лес, пенья, расчищали поля.
Он им и говорит: «Вы отдыхайте — я один буду». Взялся, пособил им — все выдергал моментально, а потом собрался в город Чернигов идти.
Мать и отец спрашивают:
— Воевать пойдешь?
— Пойду я, посмотрю: может, помогу черниговцам врагов победить.
— За друга стой, за недруга не стой.
Пришел он в город Чернигов. А там весь народ в церкви собрался, все ревут. Илья Муромец говорит:
— Вы, черниговцы, не плачьте.
Пошел, сынов князя с их войском против врагов повернул, всех победил.
Стали спрашивать люди черниговские, чем его отблагодарить, а он говорит:
— Ниче мне не надо, только дайте хлеба каравай, а больше ничего.
И ушел.
63. Про Илью Муромца
Был Илья Муромец, богатырь. И конь у него был бойкий, и сам он такой был.
Едет Илья Муромец, а навстречу ему Калика Перехожий. Сам грузный, тихий и конь у него такой. Спрашивает Илья Муромец:
— Калика, где ты был?
— У царя был, за милостиной ездил.
— Что там у него делается?
— К его жене Идолище поганый пришел, стал жить, сидит, жрет, а царь у них заместо прислуги, исть готовит и подает.
— Давай мне свою одежду и все свое.
Калика все снял и Илье отдал. А у этого Калики был костыль сто пудов и шляпа полтораста пудов. Илья Муромец все взял и поехал к царю. Приезжает, костыль поставил, аж стекла посыпались. А Идолище спрашивает: «Это кто там приехал? Не Илья Муромец ли?» А Илья Муромец отвечает: «Да нет. Это Калика Перехожий приехал за милостиной».
Идолище сидит, жрет. Илья Муромец шляпу с головы снял, в Идолище бросил, попал ему шляпой в грудь, тот с простенком на улицу вылетел, там Илья Муромец его еще палицей пристукнул и сказал: «Не человек человека убил, а царя освободил».
После этого вскочил на коня, поехал, догнал Калику Перехожего:
— Давай, слазь скорее, давай мне моего коня и одежу.
Переоделся во все свое и ускакал. Понял Калика Перехожий, что это Илья Муромец был.
64. Смерть Ильи Муромца
Пришло время Илье Муромцу умирать. Ну, смерть-то ни с кем не считается. Смерть пришла — умер, к женщине женщина приходит, к мужчине — мужчина. А он, Илья Муромец, он стопудовой палицей хотел смерть побороть. Ну вот смерть пришла к нему и говорит:
— Тебе время уже помереть. Я за тобой пришла.
А Илья Муромец ей и отвечает:
— Ты за мной пришла, чтобы я помер. А вот у меня стопудовая палица. Я тебя «дых», вот тебе самой смерть и будет.
Он ее стопудовой палицей дыхнул — у нее и волос не потресся. Испугался Илья Муромец, стал ее упрашивать:
— Ну оставь меня хоть на час.
— Не оставлю.
— Ну оставь хоть на полчаса!
— Не оставлю.
И у него голова полетела…
65. Про князя Владимира и Ставра Годиновича
У князя Владимира
Было пированье,
Было столованье.
И все при беседушке расхвасталися. Кто хвастат силою, кто хвастат молодой женой, кто хвастат старой матерью, кто хвастат добрым конем. А молодой Ставр, сын Годинович, в углу сидел, а потом говорит:
— А у меня жена, Василиса Тимофеевна, — такой ни у кого нет. Она меня двои продаст, а трои выкупит.
Тут народ, кто там был, на него накинулись и в Сорочински-то погреба его бросили: посмотрим, мол, как твоя жена тебя выкупит, будешь знать, как похваляться.
А у князя-то была княгиня, Апракса Королевишна. Эта Апракса Королевишна от князя-то воровски есть носила Ставру в погреб-то.
А Василиса-то Тимофеевна узнала, какая беда с мужем случилась, со Ставром Годиновичем. Говорит служанкам:
— Ложитесь спать!
А сама сидела, сидела, думала. Взяла свои волосы остригла по-молодецки, только забыла сережки из ушей достать. Потом села на коня и приехала к князю Владимиру. Назвалась она Василом, послом земли Тувайской, говорит:
— Ты, князь, за много лет подать не платишь. Давайте, сильцов, борцов, на кулачки биться или бороться, и если кто меня победит, то прощу вам долг.
Кого к ней ни ведут, она всех перебивает.
— А что, — говорит Апракса Королевишна, — раз никто этого посла побить не может, позови, князь, молодого-то Ставра, сына Годиновича. Может, он не живой уже, а ежели живой, дак не поможет ли.
Князь пошел, кричал, звал Ставра — никто ему не ответил. Апракса Королевишна пошла сама. Закричала, позвала Ставра — он ей голос подал. И добыли его, привели к князю. Посол посмотрел и говорит:
— Он мне знакомый, этот молодой Ставр Годинович. Отдайте мне его — я вам долг прощу.
Обрадовался князь, отпустил Ставра с послом.
А она, Василиса Тимофеевна, на царских лугах шатер изладила, никого туда не запускала. Вот она его, Ставра-то, туда привела, тут он ее по сережке-то и узнал, за ушки взял и поцеловал. А потом и говорит:
— Не я ли всем говорил, что моя жена Василиса Тимофеевна двои продаст, а трои выкупит. Вот так-то.
66. Про Степана-царевича
Было у Степана-царевича два брата. Поехали они все втроем через Почай-реку. Уговорились на мосту той реки по очереди караулить. Сперва старший брат Степана-царевича пошел. Слышит: идет Идолище одноглавое, идет и поет:
Кто этот мост мостил,
Меня за реку пустил.
Ехать бы мне, переехать бы мне,
Нет со мной поединщичка,
Да нет со мной супротивничка,
Есть Степан-царевич,
Да он еще в колыбели качается.
— Че ты, — говорит старший брат, — Идолище Поганое, глаголешь?
— А я, — отвечает Идолище, — думал, что ты в колыбели качаешша, а ты по всей земле шатаешша.
Тогда старший царевич ему говорит:
— А ну-ка, Идолище Поганое, дунь по реке, чтобы река помедневела, бережки поджарились!
Идолище как дунет, дух у него захватило, тут старший царевич его и победил.
На другой день надо другому брату ехать мост караулить. Идет на мост Идолище двуглавое, идет и поет:
Кто этот мост мостил,
Меня за реку пустил.
Ехать бы мне, переехать бы мне,
Нет со мной поединщичка,
Да нет со мной супротивничка,
Есть Степан-царевич,
Да он еще в колыбели качается.
— Че ты, — говорит средний брат, — Идолище Поганое, глаголешь?
— А я, — говорит Идолище, — думал, что ты в колыбели качаешша, а ты по всей земле шатаешша.
— Ну-ка, Идолище Поганое, — говорит средний брат, — дунь по реке, чтобы река помедневела, бережки поджарились!
Как дунет Идолище, чуть дух не испустил, тут его царевич и победил.
На третий день уже очередь пришла Степана-царевича. Он пошел на мост. Идет Идолище трехглавое, идет и поет:
Кто этот мост мостил,
Меня за реку пустил.
Ехать бы мне, переехать бы мне,
Нет со мной поединщичка,
Да нет со мной супротивничка,
Есть Степан-царевич,
Да он в колыбели качается.
Степан-царевич спрашивает:
— Ты че, Идолище Поганое, глаголешь?
А он удивляется:
— А я думал, что ты в колыбели качаешша, а ты по всей земле шатаешша.
— Ну-ка, — говорит Степан-царевич, — Идолище Поганое, дунь по реке, чтобы река помедневела, бережки поджарились!
Тот дунул. Ничего с им не сделалось. Тут оне бились, бились. А братья спят, ничего не знают. Тут Степан-от царевич бросил шляпу свою, да в караушку-ту попал, где братья спали. Там только окна защелкали. Тут братья проснулись, прибежали на подмогу и убили Идолище трехглавое.
67. О вишерских богатырях
Говорливской камень есть над Вишерой. В этом камне жили богатыри. Вот они раз похвастали: «Ежли бы были кольца из неба и из земли, мы сволокли бы вместе и небо, и землю». Такая у них была сила. И вот Бог на них разгневался, и они окаменели. Только говорили, что при окончании жизни они все воскреснут.
Вот и про Ветлан-камень так рассказывали, и про речку Полюдиху. Жил там тоже богатырь, дом там у него был. Он коня поил, потом привел, поставил в стойло — и конь окаменел. Потом он сам пришел, сел за стол, руки положил на стол и тоже окаменел, А жена лежала на полатях, и через брус у нее волосы висели — и она тоже окаменела.
Так и остались камни — это богатыри. Говорили у нас в Акчиме, что на Пасху слышали выстрелы в Писанском камне. Это богатыри встречают Пасху.
68. Полюд и Пеля
В наших краях на Вишере был богатырь Полюд на западе и великан-богатырь Пеля на востоке. Они далеко отстояли друг от друга, а высотой были одинаковы.
Полюд пил воду из своего озера, находящегося под ним. Пеля пил воду из речки Золотанки, которая бьет из-под него. Между богатырями был камень Помяненный. Богатырь Пеля был очень богатый, а Полюда не любил, так как считал, что Полюд хочет у него отобрать страну и богатство. Полюд был коренным уроженцем и тоже славился богатством, много у него было золота, серебра и меди. Его богатство лежало под озером.
Из поколения в поколение передавались рассказы о богатыре Полюде, что он имеет соляные рассолы и хлеб.