— Знать есть добрый человек — сохранил моих птенцов, а то всегда убивали. Сделал бы добро тому человеку, да не знаю, кто он.
— Это я, — сказал Световик, — спас твоих птенцов.
— Ну, что тебе угодно, проси — я для тебя сделаю.
— А что, сизый орел, ты можешь помочь мне убить ягу-ягишну? [Антон закуривает трубочку, разглаживает бороду: «Ну, надо ее доврать. Я не люблю эту ерунду пороть».] Я ее уже убил, меч затупил. Ударю, меч отдерну, она опять цела.
— А ты иди за Серебрянку-реку, там есть остров Буян, по тропке пойдешь, встретишь дуб; дуб подсеки, там сундук; мечом отшиби замок, там заяц пушистый, белый; в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце и смерть. Ты разбей его, и она ослабеет. А если ты захочешь на вольный свет, то я тебя вынесу.
Пошел Световик, как говорил орел. Пришел на Серебрянку-реку, нашел плот, сел и приплыл к берегу. Тут он хотел убить ястреба, да тот человечьим языком сказал ему:
— Не убивай, я тебе пригожусь.
Ну, смотрит — тропка; пошел по тропке — дуб весь оброс мохом; подрезал, давай толкать его, дуб полетел; оказался в дупле старый ящик; срубил замок — заяц шмыг и убежал в чащу. Пошел он разыскивать его (ястреб поймат ему зайца). Идет берегом, сокол утку дерет; хотел его убить, а он:
— Не бей меня, Световик, я тебе пригожусь.
— Что за нечистая сила, вся птица говорит здесь!
Выплыл рак, он хотел его разорвать и съесть, рак заговорил:
— Отпусти, я тебе пригожусь.
Отшвырнул:
— А, проклятая тварь, и ты говоришь по-человечьи!
Вдруг ястреб тащит зайца, тот кричит, как малый ребенок:
— Вот тебе, Световик, за то, что ты не убил меня.
Световик разорвал зайца, утка — пирх! — и забилась в камыши; откуда ни возьмись сокол — убил с высоты, упала она в воду, достал, разорвал, яйцо — в воду; где его теперь там найдешь? Закручинился Световик, сидит на бережку:
— Вот, проклятая идольская смерть!
Но тут рак вылез — и держит в клещнях яйцо. Световик берет, и пустился на плоту на тот берег; а Серебрянка быстрая шумит, как Терек на Кавказе.
Пришел к ягишне, яичко расколол; из него серый дым. Он мечом ягу изрубил и избушку сжег. А когда Световик бил с яйцом ягу, выговорил коня, и платочек дала ему. Но он потребовал:
— Где конь второго сына?
— На вот, — говорит яга, — желтый платочек и кричи: «Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!»
Третий раз обратись:
— На тебе красный платочек, прижги его, прибежит трехшерстный конь — сивый, бурой и каурой. «Эй, Сивка-бурка, вещий каурка, стань передо мной, как лист перед травой!»
Сивка летит, земля дрожит, из ноздрей пламя, из ушей дым столбом валит, из ж. ы головешки летят. Прибежал, стал как зарод. [Перепутал я тут немножко, ну ты там сам поймешь, что куда.]
Ну, покончил Световик с ягой-ягишной, зашел к орлу:
— Прикончено, — говорит, — все, теперь не печалься, все будет спокойно, твои дети не будут убиты никем.
Орел говорит:
— Вот, Световик, есть старичок, побей скота, сделай зыбку, склади мяса, садись сам и будем вздыматься.
Поблагодарил орла и отправился к старичку. Приходит, с просьбой к ему обращается:
— Немножко удели, скотин десяток, буду вечно богу молить.
— Я тебе десяток, а сам чем жить буду?
— Ах, старый пес! Жалко мне тебя, сколько твоей жизни осталось? Всего не возьму, кожи тебе.
Не стал разговаривать, начал мечом рубить. Пошел в лес, сплел корзинку и склал мясо. Подлетает орел, наказывает:
— Полетим, как оглянусь, разину рот — бросай полтуши.
Поднял его, полетели. Летели; надо подыматься еще, а мясо истощалось; поднялись еще немного — и совсем все вышло. Осталось сажени две-три. Орел крыльями машет, а сам садится; разинет рот, а мяса нет. Что тут делать? Световик сдергивает сапог, берет ножик, вырезал икру, бросил. Орел икру съел, потом вызмился и вынес его наверх…
— Все ты, — говорит, — хорошее мясо мне давал, а потом плохой кусок дал, едва я силы набрался.
— Это я тебе икру от своей ноги дал.
Отрыгнул орел и выкинул икру, куда-то слетал, принес два флакона и дал Световику:
— Сбрызни и будет срастаться и заживет.
Место это трудно было узнать: дворца уже не было, а только провалище. Скоро у Световика выздоровела нога. А все ж таки идти — куда пойдешь? Тут он нашел платочек, припомнил, ага, давай прижгу. Прижег — кремешок (ну где же там у него огонь такой?), молодецким посвистом просвистал, богатырским голосом прокричал:
— Сивка-бурка, вещий каурка!
Прилетел трехшерстный конь:
— Что тебе, Световик, службу служить али дружбу дружить?
— Да службу служить: представить меня к королю.
В одно ухо влез, в другое вылез, рыцарем обрядился, на коня быстро садился, быстрее птицы покатился; реки-озера промеж ног пропускал, леса-долины хвостом застилал; мчались оне долго ли, коротко ли, приехали к королевскому городу. Королю рассказали братья, что Световик — изменник; а царевну его любимую (Светлан всех сбил) славному рыцарю Светлану — в невесты. Словом, готовятся три свадьбы, а по случаю возвращения королевских дочерей идет такая суматоха, что пыль столбом.
За городской заставой отпустил Световик коня:
— Гуляй, где тебе понравится, на зеленых лугах али в шумных лесах.
В ухо влез, в друго вылез Световик — сделался седым, старым странником. Пришел к мастеру — портному королевскому и устроился на квартире. Мастер пустил его. Ну выпили они тут, странник давай заливать, что был он в таком-то подземным государстве, всем занимался, а теперь старик стал, странничать стал.
— Какое здесь государство?
— А вот такое-то.
— Ну здесь отдохну а потом дальше пойду. Видел я там Световика, он спас трех царских дочерей.
Все рассказал.
— Бедной, он как-то вылез; если, — говорит, — увидишь царевен, скажи им поклон. Ну, а тут что о нем говорят, как братовья его?
— Слыхал, они Световика проклинают, зовут его изменником.
— Это все ложь, он потерпел от них: их два брата, а третий — злодей, брат змеев из подземного царства. Ох, детина, только из-под руки посмотреть. Боги, что делается на свете, боже мой!
— Да и ты старичок ладный, смотри в крыльцах ты боле сажени.
— Да, был и я герой, да выдохся.
Не успели кончить разговор, подкатила карета; заявляется старшая дочь короля:
— Здравствуй, мастер! Возьмитесь мне три вещи сделать — ботинки, венцы и платье. Вот вам картина — по картине все ясно: и венцы такие, в каких мы венчались со змеем, и платье, чтобы ребро в ребро.
— Ох, большую вы задачу даете мне, как я могу?
— Так вот картинку смотрите — вы же мастер; куда же мне ехать, посылает папа к вам.
Световик подтолкнул под бок:
— Берись, как-нибудь справимся.
— Три дня сроку, чтобы без примерки. Если не будут готовы, я распоряжусь.
Уехала, оставила картинку — делай, что хочешь. На другой день приезжат средняя: тоже самое отбарабанила — уехала. А младшая все оттягиват. А Светлан:
— Давай да давай свадьбу играть!
— Погодите, пусть старшие. Погуляем на их свадьбе, а потом и свою.
Там готовятся к торжествам, а мастер:
— Попал я в цепь, не выпутаешься.
А старик утешает:
— Ничего, все устроим, все найдем, выпивать только я горазд. Водочки ведерка три доставай, потянем и за работу. Все к сроку будет готово.
Напились, мастер кое-как до постели добрался, а старик поет сидит:
— Ивушка, ивушка, зеленая моя. [Антон поет.] Жена уговаривает:
— Брось, старичок, что вы делаете? Вот мы взялись исполнить заказ, надо оставить пьянство, сделать; завтра уж трое суток.
— Да мужик-ат у тя уж больно слабый; ну уж хоть бы пил, а то не боле ковша три — и в дрезину пьяный. А заказ сделам. А не сделам, ну пущай казнят, так — пьяный, ничего не почуешь.
Вечером третьего дня Световик вышел, махнул красным платочком, бросил яичко — образовался медной дворец, засветился; народ навалил смотреть. Световик зашел, нашел сундуки, едва-едва разыскал платья, завернул в салфетку, вышел. Яичко бросил, платочком махнул; дворец закрутился, меньше, меньше — нет.
Приходит в дом, на косой столик кладет; наутро обдул, обчистил. Хозяин встал, выпил последнее винишко. Старик храпит, как дранье дерет. Вскорости хозяйка кричит:
— Что ты спишь? — своему:
— А будет тебе. Ну тебя к едреной матери. Дайка винца!
— Все высосали. Последний жбан пустой.
— Старика буди — вместе будем с ним помирать. Да что бояться бабу, девчонку, что она — сгубит, зарубит?
Старик встал, позевает:
— Вставай, хозяин, выпьем, а вещи — там не бойся, справим все.
— Не взял бы и, ты меня втянул.
— Ну, надейся на меня, представим.
Водки выпили. Хозяин ждет заказчицу:
— Я уж не буду, а ты, старик, пей.
Вот девять часов. Карета подскакала; выскочила королевишна.
— Готово?
А Световик встает!
— Извольте все вещи, понравятся или нет?
— Боже, что такое. Точь-в-точь, а где картинка?
Вспоминает: венцы золотые, ботинки.
— Ах, да, точь-в-точь, да, по рисунку, и в пропорцию должно на ногах.
Сбрасыват ботинки, надиет, и платья… Ведь это что такое. Тот выходит, глаза распухли.
— Просим милости на наш праздник, брак открывать, господин мастер. (Хозяин хоть и но делал, а его зовут.)
— Правду мне говорил Световик, что они такие легавые. А говорил Световик, мне говорил, со мной разговаривал.
— Он изменьщик, Световик. Ты глупый, старый, тебе эшафот, не поминай его.
— Я видался с ним, хорош Световик!
— Ну больше не говорить о нем, ладно!
Только эта уехала, вторая — пых! Делат такой же заказ. Мастер берется смелее.
— Ровно через три дня приготовить и чтобы без примерки!
Повернулась, пошла. Наряд еще богаче, с брильянтами, и платье еще красивее.
— Не печалься, хозяин, мы это ли найдем.
Ну и хозяин за старичком покружился. Приказал жене водки и напился в стельку.