Через три дня старичок все, что нужно, сделал; серебряный дворец развернул, наряды те самые, в которых царевна венчалась, достал, положил на косечок. Хозяин спит, а старичок уж все устроил. В девять часов подъезжат королевна вторая:
— Как, готово?
— Готово, готово, понравится ли?
— Да, что такое! По рисунку точь-в-точь, благодарю вас. Пожалуйте на бракосочетанье!
Старичонко опять проворчал про себя. Являтся третья:
— Господин мастер, сготовьте мне подвенечный наряд; вот вам рисунок. Только точь-в-точь, не ошибитесь, и чтобы в три дня без примерки было готово.
Словом, заказала тоже.
— Берись, сделаем! А что же вы, сударыня, не дожидаетесь Световика?
— Ай, да я бы с радостью, да он, наверное, погиб.
— А я вам скажу, — был, видел, у провалища сидит молодой человек, сидит горюет. Он мне рассказал. А говорил я с ним на итальянском языке; рассказал он мне историю, как он был раненый, как выбрался из подземного царства.
— А что он не спешит сюда?
— Не знает, где вы; думает, вы похищены.
— Как бы ты, старец, навестил его, чтобы он пришел скорее, чтобы с таким злодеем мне не венчаться.
— Мне не успеть.
— Я оттяну месяца два-три, сделаюсь болытая; может он подойдет, вот именной перстень. Ах, глупая я, рассказала, вы уж молчите, все его здесь проклинают. Поспеши, награжу я тебя.
— Поспешу, царевна, с сего же дня отправляюсь.
На третий день приезжает царевна за вещами. Было все готово. Старик скрылся. («Скажите, ушел!»)
Она посмотрела, даже ахнула:
— Да это что, удивленье прямо, ведь это с того света и то он угадал бы. Как вы могли угадать, ведь рисунки даже точь-в-точь такие? Думаю, платье лучше некуда? Верно, искусник вы первый. Милости просим, когда будет брак.
Повернулась, вышла.
— Выпьем-ка еще.
— Пей, да надо идти.
— Еще не скоро, схожу.
Тут значит вдруг заявлятся старшая, старик — в особую комнату.
— Пожалуйте на бракосочетанье, поезжайте в собор, получите награду.
— Ну, старичок, и ты, — тебя не узнают.
— Я видал — на ваши свадьбы не хочу; да еще и слезливая будет.
Будто на двор, в ограду вышел, прижег платок — явился Сивка. Световик в левое ухо влез — в правое вылез, вскочил на коня и стал разъезжать, поклонился, поздравил, выглядывал, выглядывал, рассердил копя, перескочил через народ и стал сам в медной одежде. Подъезжает, поклонился, поздравил, поцеловал королевне ручку, жениха за волосы и поднялся выше собора. Держи, лови! Нет, за городом! Оторвал голову брату. Перерядился стариком и вернулся.
— Правда, свадьба-то слезлива.
Мастер рассказал, что произошло.
— Хватай, имай! На коне на крылатом. Стало быть недостойны с такими ягодами.
На другой день — другая.
— Дедка, сходи.
— Не люблю. Я не хожу по свадьбам. Я подомовничу.
Дождался, как из дому все ушли, вышел.
— Эй, Сивка-бурка, вещий каурка, стань предо мной, как лист пред травой!
Сивка вниз, как сокол, спустился.
— А теперь — получше обрядиться да на свадьбу явиться!
— В правое ухо влезай, себя наряжай, на меня залезай!
В серебряной одежде выехал Световик, ждет, когда поедут парами; улучил времечко, налетел, жениха за волосы и взвился иод небеса. Мастер приходит, рассказыват:
— Я знал, что непорядки пошли. А, да старикам не до свадеб, сто восемдесят лет прожил.
Месяца через два-три является младшая. Световик все жил в потаях.
— Говорите, ушел с первого дня (а то скажут, что тут старик).
— Пожалуйте на бракосочетание.
— Следом за вами же.
Приходят, там такой отряд! Шашки наголо, смотри вверху и внизу.
Выходит Световик:
— Эй, Сивка-бурка!
Спустился конь тем же мигом.
— Надо нам обрядиться и к царю во дворец явиться.
Световик в право ухо влез, в лево вылез, всю сбрую вынес, сам в золотых доспехах, коню золотое седло. Вскочил да гикнул, пропала земля — в поле сокол, оторви-голова.
В самый торжественный момент Световик налетел вихрем, Светлана за волосы и — как не бывало. Царь закричал не своим голосом:
— Держите, ловите этого мерзавца!
Не тут-то было, стража прямо обезумела. А королевна подходит:
— Позвольте, папаша, не кричите, не ловите: это последний злодей — брат хищников змеев. Я не отхожу от собора, жду своего Световика.
А Световик Светлана сжег. Стоит над трупами братьев:
— Лежите, взаемно получили.
Взял флакончик, взбрызнул, ожили братья; дал каплю в рот одному:
— Как я долго спал.
— А это твой брат. Так и ты был. Гляди, третьего сожег, а вы глупцы были, поедем делать брак!
Вынимает платочки яги ягишны, достает братовьям по коню, обрядились и явились героями.
Световик обращается к королю и королеве!
— Вот, дражайшие родители, вот ваши дочери и мои братовья. Я выполнил свое обещание. Теперь, как хотите. Где моя невеста?
— Она дожидает бракосочетания.
Световик повернул коня и обвенчался с прекрасной королевной.
Потом пиры пошли на весь город.
Я там был, мед пил, по усам текло, а в рот не попало. [Антон в трубке поковырял, стукнул об верстак: «Эта — ерунда ребячья».]
3. Иван Вечерник, Иван Полуношник и Иван Зорькин
У Александра Первого было три дочери-наследницы. Вот один день был ясный, лунный. Оне и говорят:
— Давайте съездим на лодочке прокатиться на море, день сегодни лунный.
Царь приказал запрячь карету, сели и поехали к морскому берегу. Лодка приготовлена; сели и поплыли на лодке, запели песни. Вот поднялся вихрь, буря. Закрутил свету белого не видно. Подхватило вихрем дочек и унесло, куда — нихто не знат. Лодочник идет к царю, докладыват: «Так и так, ваше величество, поднялась буря и вихрь уташшил царских дочерей».
Царь разослал в газеты, афиши везде наклеили, за границу послали извещенье, не найдется ли где охотника искать царевен. По городу царь идет и кричит.
Навстречу ему старый старичок идет:
— Остановитесь, ваше царское величество.
Остановился царь и спрашиват:
— Что скажешь?
— Моя старуха принесла седни ночью трех сынов, спроси их, может оне возьмутся искать пропавших царевен.
Царь пошел со старичком, приходит в дом, а старуха своим сыновьям уже имена дала: Иван Вечерник, Иван Полуношник, Иван Зорькин. Говорит им старуха:
— Вот, дети мои, что у царя случилось, так не пойдете ли вы искать дочерей царских?
Посмотрели сыновья друг на друга и говорят отцу:
— Подумаем, папаша, а может и разышшем.
Царь их на обод к себе приглашат. Идут они во дворец; убрано все там хорошо, лестница вверх, пошли. Только как на ступеньки ступили — оне поломались, руку положили (на перила) — лестница ломатся: «Эх, — говорят, — государь, не мог и лестницу-то покрепше сделать». Что делать, сделал царь для них лестницу чугунну. Ну, поднялись во второй этаж, вошли в залу, хотели на стулья сесть, стулья разломались Царю стало прискорбно. Ну, ланно, стали разговаривать. Иван Вечерник и говорит:
— Надо мне сковать трось в сто пудов.
Иван Полуношник говорит:
— Мне надо в двести пудов.
А Иван Зорькин просит трось в триста пудов и в двести сажен цепь.
Все было сделано, как просили. Тогда они вышли на улицу и кинули кверху все трости, сами закурили и ждут. Иван Вечерник поставил палец, трось упала на палец — не согнулась; Иван Полуношник — тоже нe согнулась; когда третий, Иван Зорькин, поставил палец, трось упала и согнулась. Он говорит:
— Нужно еще двадцать пять пудов стали прибавить.
Добавили стали, сделали нову пробу, не согнулась; ланпо. Стали собираться в дорогу. Проводины им устроили, музыка играт, народ, мать-отец пришли.
Вот хорошо, идут они, а куда — и сами не знают. Видят — впереди громят стог сепа черти; увидели их, черт дунул — Иван Вечерник упал, другой раз дунул — Иван Полуношник упал, третий раз дунул — Иван Зорькин не упал и хотел черта убить, тогда черт упал ему в ноги и говорит:
— Будь моим старшим братом, я тебе пригожусь.
Тогда Иван Зорькин и говорит:
— Пойдем с нами.
Пошли четверо. Перед ними высокая крутая гора, ниоткуда не зайдешь. Стали на гору цепь закидывать. Иван Вечерник кинул, до половины горы добросил, Иван Полуношник кинул, не добросил, черт бросил, немного не хватил, Иван Зорькин бросил и закинул; потянул, держится — зацепил. Тогда он воткнул кинжал в дерево и сказал:
— Когда из дерева кровь капать начнет, не ждите меня живым. Скинул фуражку и говорит:
— Прощайте, братья.
И полез. Залез на гору; идет это он, видит — стоит медный дом. Вокруг него палки, и на каждой по голове, только одна свободна. Входит в дом, никого нету; идет дальше — и навстречу ему красная девица. Завела она его к себе и говорит:
— Откуда ты взялся, добрый молодец?
Иван Зорькин отвечат:
— Порядок такой: напой, накорми, тогда спрашивай.
Вот она его напоила и накормила, тогда он обсказал ей, как все дело было. Она и говорит:
— Я старшая царская дочь и есь.
Поговорили это, как имя быть, только царска дочь и говорит:
— Жаль мне твою молодость, молодой человек, лучше уходи скоре, а то прилетит трехглавый змей, он тебя убьет.
— Не ты бы говорила, не я бы слушал, — отвечат он ей.
Все же отошел в сторону, чтоб не заметно было. Поднялся шум, все загудело, застонало, бах! — прямо в комнату трехглавый змей, положил царевне на колени голову и говорит:
— Поишши в голове, чо-то свербит.
Стала она ему в голове искать и спрашиват: всех ли сильнее он на свете? Змей и говорит:
— Только один у меня сильный враг — это Иван Зорькин, да только его суда и ворон костей не занесет.
Услыхал это Иван Зорькин и выходит к змею:
— Не ворон кости заносит, а добрый молодец сам заходит, и хлоп его тросью в триста пудов, убил наповал.
Царевна осталась, а он пошел искать других царских дочерей. Идет — сам не знат куда, только глядит — стоит серебряный дом, кругом на палях головы воткнуты, только одна паля свободна. «Для меня», — думат Иван Зорькин. Зашел в дом, никого нет; идет по дому дальше, видит — идет к нему навстречу красная девица. Завела она его это в свое помешшенье и спрашиват: