— Откуда ты взялся, добрый молодец?
Иван Зорькин говорит:
— Порядок-от какой: напой, накорми, тогда спрашивай.
Она его напоила, накормила, он ей все обсказал.
Обрадовалась она это, говорит:
— Моя старшая сестра, слава богу, что она жива. Только, — говорит царевна, — жаль мне твою молодость, Иван Зорькин; уходи скоре отсюда, прилетит шестиглавый змей и убьет тебя, голову на кол воткнет.
— Не ты бы говорила, не я бы слушал, — говорит Иван Зорькин.
Все же отошел в сторону. Вот зашумело, загудело все кругом, и прямо в горницу шестиглавый змей хлопнулся.
— Что-то у тебя тут русским духом пахнет. Кто был без меня?
— Никого не было, так тебе кажется; давай тебе в голове поишшу.
Лег он к ней головой на колени, она ему в голове ишшет, он уж похрапывать начал; она его и спрашиват, кто его мог бы убить. Он спросонья говорит:
— Только Иван Зорькин мог бы, да ворон его костей-то суда не занесет.
Иван Зорькин выходит, говорит:
— Не ворон кости заносит, а добрый молодец сам заходит.
Махнул своей тросью и этого убил. Простился с царевной, дальше пошел, куда — и сам не знат. Видит — золотой дом стоит, ни окошек, пи дверей не видно, кругом на палях головы. Пошел он в дом, никого не слыхать, не видать; идет дальше, навстречу ему молодая девица, краше какой он и не видал. Смотрит она на него, — а Иван Зорькин красавец был.
— Откуда ты взялся, добрый молодец?
Иван Зорькин отвечает ей:
— Порядок такой: напой, накорми, спать уложи, тогда спрашивай.
Вот повела она его к себе, напоила, накормила, спать уложила, тогды спрашивать зачала. Обсказал ей он все, она и говорит:
— То мои старши сестры, а я самая младшая. Жаль мне ваших лет, — говорит, — и вашей силы могущественной, уходите скоро, прилетит двенадцатиглавый змей, кончит он вашу жизнь.
— Не ты бы говорила, не я бы слушал, не затем я пришел.
Все ж так отошел в сторону. Поднялся шум, ветер, потолок сорвало, прилетел двенадцатиглавый змей.
— Эх, душечка, рано я седин прилетел, что-то голова свербит, поишши мне.
Лег на колени, стала царевна в голове искать, он храпеть принялся, все кругом трешшит. Вот Иван Зорькин и говорит ей, нельзя ли его скоре потревожить. Она давай его трясти и спрашивать, кого он на свете боится.
— Никого равным нет, только Иван Зорькин может со мной помериться. Но его сюда ворон костей не занесет, а не то чтоб сам пришел.
Иван Зорькин говорит:
— Не ворон кости заносит, а добрый молодец сам заходит.
Ударил своей тросью его, шесть голов снес, ешшо раз хватил, три головы снес, потом в третий раз последние три головы долой. Вот говорит:
— Вы свободны, царевна, пойдемте к вашему папаше.
Младшая царевна, самая красивая, сейчас же взяла два платья с собой, вышла из дому и махнула платком, ничего не стало, только золото яичко на руке оказалось. Пошли они с Иваном Зорькиным обратно, дошли до серебряного дома, обрадовались сестры своей встрече. Взяла втора два платья, вышли из дому, махнула она платком, ничо не стало, только серебряно яичко.
Дальше пошли, добрались до медного дому, ешшо больше радости, все три вместе очутились. Ну, ладно, эта тоже два платья взяла и махнула платком — оказалось медное яичко. Все сестры отдали свои платья и яички Ивану Зорькину. Пошли все вместе обратно. Доходят они до горы, где он подымался; те там все смотрели, бежит ли кровь, — не бежала, они и ждали Ивана Зорькина. Вот Иван Зорькин кричит:
— Братцы, мы пришли, ого-го, здеся.
Зачали спускаться: сперва старшу царевну спустили, ее взял себе Иван Вечерник, спустили вторую — взял Иван Полуношник, спустили третью-то, oнe взяли да цепь-то и бросили, чтоб Иван Зорькин там остался. Нечистый младшу царевну взял за себя, и пошли все к царю. Иван Зорькин видит, что братья с ним сделали неланно, взял свою трось да ио леснике стукнул, — являются перед него три молодца:
— Что прикажешь?
— Мне бы вот надо отседова в тако-то царство попасть. Как это сделать?
Хлопнули те в ладоши, являтся маленький такой старичок, а борода длинна-предлинна:
— Садись, — говорит он, — Иван Зорькин, на меня и держись за мою бороду, я тебя предоставлю, куда надо.
Только он вцепился в бороду — у-у, понеслись. Смотрит — уж они над их и им царством летят, принес вперед тех его, занесло его пылью, не узнаешь. Спустились, заходит он в перву попавшуюся избушку, там живут старик со старухой, люди бедные, без всяких достатков. Вот он и просится:
— Нельзя ли мне отдохнуть у вас?
— Отдохни, отдохни, молодец.
Стал тут Иван Зорькин жить, а старик ходил по городу, работы где найдет, где так подас хто, а домой придет, и все, чо в городе видел, слушал, все обскажет. Только приходит:
— Вот, — говорит, — у царя три свадьбы, по нашему городу афиши расклеены, в них написано, что Иван Зорькин погиб неизвестно где, а Иван Вечерник, Иван Полуношник да третий как-то спасли царских дочерей и вернули их отцу. Царь отдает их замуж за их спасителей.
Ну, ланно. Приходит старик другой раз и говорит:
— Царски дочки просят, чтобы им сшили по платью, не меряя, и по паре ботинок, тоже не меряя.
Иван Зорькин и говорит:
— Бери, дедушка, заказ.
— Да как же это возможно, я не сделаю, матерьял истрачу, чо мне будет за это.
— Ничего, бери, я тебе помогу.
Пошли во дворец, выходят к им дочери; ну, оне объяснили, работа будет стоить мильон денег, надо товару разного на платье только-то и кожи на башмаки. Дали старику все, что требовалось, пошли домой. По дороге Иван Зорькин зашел в лавочку, взял вина и закусок разных. Пришли домой, стали выпивать да закусывать. Старик все беспокоится нашшот заказу, а Иван Зорькин говорит:
— Пей, дедушка, все равно помирать придется, — а сам все старику подливат. Тот пил и погодя свернулся, спит. Иван Зорькин приготовил платья и башмаки царских дочерей, каки у него были, товар убрал. Старик проснулся утром, спомнил все, хвать старуху:
— Что ты меня не отговорила, смерть мне, товару нет и вешшей нет.
А Иван Зорькин кричит:
— Вставай, дедушка, идти во дворец надо, не то опоздать.
Старик горошком скатился с постели, а Иван ему узел дает — неси. Пришел старик во дворец: «Так и так, доложите царским дочерям». Выходят оне, смотрят — платья и башмаки, и переглянулись между собой, платья ихни, наверно, Иван Зорькин здесь. Отпустили старика: хорошо сделал, как надо. Бежит старик предовольный домой. Рассказал Ивану, как дело было, ланно. Вот смотрят, по улицам опеть афиши наклеены, газет много пущено, и в них от царя вызов: кто может в одну ночь хрустальный дворец построить, у дворца море и мост через его, в море рыбы всякие, а на мосту деревья разны. Пришел старик домой, рассказыват. Иван Зорькин говорит:
— Бери заказ, дедушка.
— Чо-ты, чо-ты, бог с тобой.
— Бери, только рядись так: у меня есь кобыленка, сколь она золота увезет, столь насыпали.
Пошел опеть старик во дворец. Пригласили его к царю пройти:
— Что, дедушка, можешь ты такой хрустальный дворец сделать? Чтоб у дворца море, в нем рыбы разны, мост и разны деревья на нем?
— Берусь сделать.
— Сколько же это будет стоить?
— А вот, у меня кобыленка есь, так сколь она золота свезти может, так вот это будет стоить.
Велел царь все выдать, как полагалось. Пошел старик домой и думат — придется помирать, рази можно это сделать. Пришел домой, Иван Зорькин взял полведра вина, опять сели вечером пить, посидели и хозяин свалился, как в первый раз. Тогда Иван Зорькин разбил три яйца, явилось перед ним три молодца:
— Что угодно приказать?
— Сделайте хрустальный дворец, под дворцом море и чтоб рыбы там разны, от дворца мост и разны деревья по нему.
— Все будет готово.
Проснулась утром старуха, хлоп старика:
— Чо спишь, уж день, а ты ешшо и за работу не примался.
— Ну, не деритесь, ставай, хозяин, вот тебе три ключа, да иди, говори — сам все делал.
Смотрит, идет — и правда — мост, на им деревья всяки, под мостом море с рыбой, а за мостом дворец. Пошел он дворец отмыкать, идет по мосту, падат — ешшо не протрезвился, добрался до дворца, не может ключом в замок попасть. Стали царски дочери, одеваться принялись, вот уже совсем готовы, поехали венчаться. Приехали ко дворцу. Государь говорит:
— Здравствуй, дедушка. Готово ли?
— Стой, последний гвозь забиваю. Ну, идите, все готово.
Пошли венчаться. Сперва обвенчали двух старших. Подвели младшу царевну и к ней стал черт подходить, а Иван Зорькин подошел и говорит черту:
— Не здесь тебе быть.
Отодвинул его и стал рядом с царевной.
Стал свяшшеник спрашивать, согласна ли она за пего идти; царевна с радостью сказала, что это и есь ее жених. Ну, тогда повенчали Ивана Зорькина с царевной, а царю потом царевны всю правду сказали. Живут оне хорошо. Я у них был, чай пил с медом, только по усам текло, а в рот не попало.
4. Вечерник, Заутренник и Светлан
Жили-были старик со старухой. У них не было детей, но старика на войне убили, старуха же плакала, бросила там дом, все и пошла на все свои четыре стороны. Вот идет-идет, попадатся ягодка, она ее съела, стало брюхо большо. Потом пошла дальше, идет-идет, попадатся друга ягодка. Она съела ее, стало брюхо еще больше. Она идет-идет теперь дальше. Попадатся ей ягодка третья, третью ягодку она съела, стало у ней брюхо еще больше. И вот она съела и родила три сына. Но, она их взяла в подол и пошла. Шла-шла, эти сыны выскочили из подола и побежали пешком. Бегут, бегут, глядят — речка, они искупались и говорят:
— Как его зовут?
— Вот тот родился вечером — его зовут Вечерник, а тот родился утром — Заутренник, а этот родился днем, его — Светланя.
Вот они пошли, а у царя потерялись три дочери. Вот эти пошли искать. Светланя отдельно пошел искать, а оне отдельно. Разделились oнe. Идет-идет Светланя, глядит — избушка стоит на куричьих ножках и кругом поворачивается: ни окошек, ни дверей. Он: «Что сказать бы этой избушке?» Думал-думал и придумал: