У царя же была дочь Анастасия. И вот змей потребовал ее себе, пообещав, что больше не будет брать за воду людей. Делать нечего, царю пришлось согласиться. Повез на место царевну араб. Оставил ее, а сам спрятался, чтобы посмотреть, как змей ее терзать будет. Сидит царевна и льет горькие слезы.
А в это время Иван крестьянский сын пошел по воду и вдруг видит плачущую царевну. Расспросил он ее, о чем она плачет, и остался с нею. Долго ждали они, а змея все нет. Захотелось Ивану крестьянскому сыну спать. Дал он царевне кинжал и сказал, чтобы она ткнула его им в правую щеку, чтобы разбудить. Только заснул Иван крестьянский сын, как прилетел змей. Испугалась царевна, но жаль ей будить Ивана крестьянского сына. Заплакала она, упала ее слеза ему на правую щеку, и он проснулся.
Начал змей жечь и палить. Взмахнул Иван крестьянский сын мечом, отсек змею шесть голов, а сам ушел в землю по пояс. Сделали перемирие. Вылез Иван крестьянский сын из земли и отсек ему последние три головы. Отрезал языки, положил их под семидесятипудовую плиту и ушел.
А царевна все это время лежала в обмороке. Когда она очнулась, араб слез с дерева и сказал, что это он спас ее. И потребовал у нее согласия стать его женой. Она ему не поверила, но пришлось согласиться на свадьбу. Но лишь при условии, что на свадьбу соберут всех нищих, приезжих и подадут им по чарке вина. (Она, до того как прилетел змей, успела надеть Ивану на палец свое кольцо.)
Много людей приходило во дворец, и каждого угощали вином, но не было среди них человека с царевниным кольцом на пальце. Послали слуг. Приходят они к старухе, а Иван крестьянский сын спит. Будили его, будили, но так и не смогли разбудить. Наконец взяли полено и стали бить его по голове. А он проснулся и спрашивает:
— Что это за мухи меня кусают?
Позвали его к царю, а он:
— Если я царю нужен, пусть он сам за мной приезжает.
Нечего делать, сам царь поехал приглашать Ивана крестьянского сына в гости. Сели в карету, а она подломилась. Тогда привезли передки от трехдюймовки и повезли Ивана крестьянского сына в гости.
Стала царевна подавать ему вино и увидела, что рука у него завязана. Она заставила его развязать руку и увидела свое кольцо. Увидев, объявила его своим спасителем и женихом. И женился Иван крестьянский сын на царевне Анастасии, хотя обещал жениться на Марье-красавице.
Жили они жили. Через три года царь умер, а вслед за ним умерла и царевна. Царствовать стал Иван крестьянский сын, народ его любил.
Однажды он призывает дядю царя и спрашивает:
— Где есть третий свет?
— Есть гора, на ней три дуба, на тех дубах живут три орла, они и летают на третий свет.
Отправился Иван крестьянский сын искать ту гору. Долго искал. Наконец увидел, взобрался на нее и уснул. Вдруг прилетает змей о двенадцати головах. Хотел он сожрать орлят, которые остались одни в гнездах, но Иван крестьянский сын изловчился и отрубил у него все двенадцать голов. И когда прилетели орлы, то в благодарность за то, что он спас их детей, они решили доставить его на третий свет.
Приготовил им Иван крестьянский сын воды и мяса на дорогу. Но, когда подлетали к месту, мяса не хватило, и Иван крестьянский сын отрезал и отдал им свою икру. Узнав об этом, орел выхаркнул ее. Потом увидел зайца, поймал и сказал:
— Если ты не принесешь мне живой и мертвой воды, то я выведу всю вашу косую породу.
Испугался заяц, помчался к реке, увидел рака и говорит:
— Если ты не принесешь мне живой и мертвой воды, то я изничтожу всю вашу рачью породу.
Испугался рак, достал со дна реки живой и мертвой воды, отдал ее зайцу, а тот отнес ее орлу. Тот смазал ею ногу Ивана, и нога зажила.
И вот приходит Иван крестьянский сын в свою деревню, нанимается к сапожнику. А Марья-красавица заказала отцу Ивана, чтобы он сшил ей ботинки без швов и гвоздей. Тот передал заказ сапожнику. И стал шить эти ботинки Иван. И сшил. Увез отец ботинки Марье-красавице. Поняла она, что сшил их ее Иван крестьянский сын.
А обещанные три года прошли, и стал отец Ивана готовится к свадьбе. Иван нанялся к отцу в повара. Однажды отец приходит и просит поваров рассказать что-нибудь. Привели Ивана. Тот согласился рассказывать, но с условием: кто его перебьет, тому двадцать пять плетей. И стал рассказывать обо всем, что с ним было за это время. Когда дошел он до того места, как его братья оставили, те подняли крик, и им всыпали но двадцать пять плетей. Наконец отец узнал его, обрадовался и женил на Марье-красавице. Тут и сказке конец. И я там был, мед-пиво пил. С кочки на кочку, с пенька на пенек, прибыл оттуда на девятый денек да и вам вру.
22. Два богатыря
Старик со старухой жили, до старости дожили. Ребят не было. А потом друг за дружкой погодки родились. Они растут даже по часам: как час — так год, как час — так год. И вот немедленно выросли, стали оказывать сами себя, что мы сильные. И стали говорить:
— Тятя, мама, опусти нас, мы пойдем по себе дерево искать.
Отец, мать не опущают покудова. Ну в конце концов все-таки опустили, приготовились. Сухарей насушили, хлеба, то, се. Приготовились. Собралися и пошли. Лесом, тайгой идут. Шли, нако, оне около году, в конце траву ели. Попадается имя старичок. Они не поздоровались. Теперь между собой говорят:
— Пошто же мы с дедушкой не поговорили. Давай вокруг объедем и стречу опеть попадем.
Теперь стречу сделали. Увидались. Поздоровались. Он спрашивает:
— Вы куда?
— Мы силачи и по себе пошли дерево искать.
А етот старичок шибко пошто-то все знал. И подсказал им, будто на путь наставил:
— Вот тут-то седня пройдете, завтра пройдете, будет большая высокая гора, а нанизу будет огонь гореть.
Теперь и тут-то будет конюшня. А в промежутке будет изба, в ней живет старуха, хорошая такая старуха, приемщица.
К этой старухе зашли. Давай дня два-три их кормить. Много не дает сразу, потому что много годов не ели, на Траве жили. Эта старуха мясом, тем-сем дня три кормила. Шибко кормила их. Теперь они ей говорят:
— Мы тебе все это воротим, мы тебя не оставим.
Теперь должны идти в конюшню. Старший заходит, с размаху вышиб двери, старший богатырь. И теперь второй раз с разбегу вторую сломал (чугунные двери, а не такие — деревянные).
Этот, который старик:
— Если успеешь на всем скаку на коня набросить узду, заскочить — конь твой будет.
Теперь, значит, как разбег сделал, конь со всех ног пустился, он едва успел узду надеть и сам сял. Конь из двери выскочил, побежал в лес-тайгу. Сутки его таскал по тайге. Конь озверел, вроде полевой сделался. Прибегает, а где на коня садился, видит: его брат сидит. Видит, брат. Живой брат ли нет, сидит печалится, а у самого шкура вся до мяса содрана, одежа порвана. Но с конем совладал. Коня завязал и поглядыват. Конь кругом светит, словно как золото.
Теперь брат должен малый сам себе коня зарабатывать. Брат брату говорит:
— Ну, у тебя силы побольше. Не знай, чо у меня получится.
Вышел тоже без боязности, разбежался, пнул, дверь сломал первую. Вторую опять сломал. Получатся вроде бойчей из лучших. Третью вышиб. Конь — со всех ног. Он не обробел, узду набросил и опеть в лес конь его попер. И таскал тоже так сутки. Приезжат: у него тоже все тело изорвал, даже брюхо чуть было не выпорол. Приезжают к этой же опять бабушке. Коней завязали, заходят в избу:
— Бабушка, иди посмотри, что мы заработали (на коней показывают).
Бабушка на коней поглядела и похвалила:
— Ой, деточки мои, как это вы с этими конями совладали? Как их обработали?
Три дня они прожили. Она кормит их, чтоб отдохнули. И поехали по дороге, по тайгам едут: сюда дорога, сюда дорога. Получается два тракта. Один вправо пошел, другой влево. И тут стрелка. Они слезли у стрелки и давай толковать между собой. Договорились так, что старший брат по праву сторону, а я поеду влеву. Если только у нас кто из кого помрет или убьют, то у другого на платке будет кровь, и тогда он будет искать.
Старший брат ехал, ехал, ехал. Стоит старенькая избушка (много время он ехал, можно сказать блудил). В ограду заезжает. Коня привязал, заходит в избу. Там толста старуха ходит по избе. Эта женщина была людоедка. Она его убила, потому что он от коня отстал. Если бы с конем зашел, а то сил не хватило. И этого коня убила она и мясо склала в кладовую, в стену забивала голову, там людей полно позабивала.
У малого брата на платочке кровь получилась. На платочек взглянул:
— Ах, брата моего убили. Поеду искать.
По дороге доехал до креста и поехал по ту сторону, куда брат поехал. Ехал, ехал, ехал. К этой избушке подъезжает, так же опять двери отворяет. Коня за собой. Конь в избе и сам в избе — вместе. Зашел когда в избу, вдруг выходит женщина, ета, толста-то. Теперь она его садит за стол.
Он опять говорит:
— Я по-солдатски, за стол не сажусь.
И конь тут же стоит. Вот она уговаривала, уговаривала. Он не поддается на ее слова. И так с конем вместе стоит. Наскочила она на него, а он на изготовке стоял. Ну, а теперь давай тут пластаться: конь лапой своей ее дует, и он дует ее, и сказывает ей:
— Ты хотела меня убить. Ты моего брата убила. Отдай мне его. Не отдашь — я тебя сейчас убью.
До того ее колотили, что она еле-еле языком кое-как разговаривала. И колотят и подсказывает ей:
— До тех пор буду колотить, пока брата не отдашь мне.
В конце она созналась:
— Оставь меня, я тебе сейчас складу и отдам брата.
И в кладовую такую зашли: мясо лежит разложено, и коня и брата — все по порядку. Брата складывала, складывала, кака-то жива вода есть. Сбрызнула его, он встал:
— Ах, брат, как я долго спал!
И коня так же склеили, живой водой сбрызнули, и конь встряхнул сам себя.
— И теперь, бабушка, — говорят, — ну, теперь пойдем в избу к тебе.
Зашли в избу, а где она садила их чай пить. Заходят туда, и давай над ней дыгалиться: то пальчик подрежут, то еще что. Так и померла, так тут и кончилась.