Теперь вышли на улицу, это все подожгли, на стенах везде за уши прибиты головы. (Сколь уже она их съела, колбасу, может, делала, продавала.) Старуху-людоедку убили и опять поехали к этой бабушке. У бабушки опять трое суток проживают, отдыхают. Эта бабушка подсказала:
— Через три дня змей огненный дочку царскую на съедение повезет. Каждый месяц по жеребу возят. Должны цареву дочь везти. На нее жереб упал. Три дня осталось ждать.
Вот и живут они три дня. Прожили три дня. Видят: повезли дочь царя змею огненному на съедение. Двенадцать сил у этого змея огненного, двенадцать голов. Прошли они, а богатыри сзади втихаря за имя. Те на место сдали и вернулись домой.
А эти братья спрятались в лесу, сидят. После этого подходят они к дочери царской. Она отвечает:
— Почто вы пришли сейчас? Змей огненный придет, вас съест.
А они отвечают:
— Нет, мы его убьем.
Один лег на коленки, другой сидит ждет — откуда выйдет.
Глядит змей и говорит:
— О, не один, а двух бог дал мне.
А он отвечает:
— Одним подавишься.
Наскочили и давай они пластаться. Ну, наперво было трудно. До колен в землю забивались. Пот подавался от них. Змей огненный и спрашивает:
— Чо, будем биться, ли мириться?
— Биться.
— Ну, на час время отдых, — говорит змей огненный.
У етой дочери как раз был платочек. Она им говорит:
— Когда подеретесь, тяжело будет, подойди, я тебя утру платочком.
Он подошел, платочек взял, обтерся, как будто освежился (один и боролся). Теперь вторично взялись драться. А у их у обоих клинки были. Пластались, пластались. Один клинок выдернул, хлестнул — и двенадцать голов отлетело. И зарубили его тута. Взяли его, утащили, отворотили камень такой, как с избу, затолкали его и заворотили камнем. После этого удару отдыхали они целую неделю. Дочь была очень рада. А то каждый месяц — на кого жереб надет, за год сколько? Двенадцать душ надо отдать!
У ей было еды много-много. Она их все кормила, кормила. Рада-перерада, что жива осталась. Они и говорят:
— Вот сейчас мы здесь еще немного поживем и должны поехать в другое государство.
Ну, и так уехали. Теперь этому царю-батюшке — везти отпевать умершую. Свое население собрал, приехали поминки делать. С попом, то, се. Царь увидел, что живая дочь, омморок упал. Сколько народу пришло, он может и нас всех съесть прийти. Отвадились с ем. Дочь и сказала, что бояться нечего. Змей огненный зарубленный под камнем этим лежит.
Теперь царь и вся его бригада выезжают домой. Населению всем подсказывают, всем мужикам, поднять этот камень, посмотреть змея огненного. Даже отвернуть не могли. У ей спрашивают опять:
— Ты фамилию знаешь?
— Знаю. Уехали в тако-то царство.
Царь отправил за ними два-три слуги. Приезжают они на старое место, к этой бабушке опеть. А царь у этой бабушки ищет. Они, дочери-то, говорили, что если надо, то ищите у этой бабушки. Царь прибегает к бабушке (сам-то не ездил, а присылат человека).
Два богатыря, когда приехали, день живут, другой живут. От царя приезжают посланники:
— Приехали? Не приехали?
— Приехали.
Богатыри сказали, что завтра прибудут. Все село собралось посмотреть:
— Мы сколько людей скормили ему, а эти двое предали ему жизнь.
Это все население приходят к бабушке. Сам царь зашел:
— Поехали.
Поехали. Два богатыря впереди едут. Доезжают до места. Коней завязывают. Оба берутся за два угла и перевернули камень. А народу насобиралось — даже на площадь не входят: всем смотреть надо, какой он был своим видом. В это время, дня три-четыре прошло, а люди все — и большие, и маленькие, все стоят и смотрят.
Царь захватил этих двух богатырей, увозит домой. Делает пир, вроде свадьбы. Женит на дочери старшего. Свадьбу, пир, все кончили. Полцарства отдает своему зятю, что уважили девчат, все население спасли. Поженились. Все. Живут. Сколько время прожили — малый брат говорит:
— У нас в доме что-то не в порядке, уехали давно. Живы, не живы старики — отец с матерью. Я, нако, поеду. И как должен я поехать? Каким путем?
Царь машину выводит и нагружает на нее всяки-всяки продукты, даже до вина. Полмашины накорежили, и всю лопать чистую: костюмчик, сапоги — все хорошее, женское и мужское.
Приезжает он к отцу, к матери. Они уже ста-ары. В худой избушечке живут. Бабушка баню истопила. Он лопать вытаскиват и говорит:
— А старую на огне сожгите.
В это время вытаскивает продукты. С им шофер был. Приносят все продукты. Оболоклись они, сяли пировать. Хорошо подпили, досыто, крепко. И теперь неделю сын живет, отца подкармливает, чтобы в хорошем виде везти. Здесь все есть: от вина до закуски, мясо — все.
— Лоскутья и все тряпки клади в огонь, все сожгем, поедем когда.
Ну, и все приготовили, керосином облили и подожгли. А сами у соседей ночевали, пока горело.
Приехали обратно к царю. Своих отца и мать привез. Приезжают к царю. Царь делает пир и говорит:
— Каких ты хороших богатырей вырастил! Что они пошли вот спасать.
С радости у их пир шел чуть ли не месяц. И все население приходило, все смотрело это население. Всего надавали им, он даже и не брал: «У царя все есть».
Дожил — хоть ночью вино пей. Он приехал, освежил, царская дочь нашла себе подружку. За его замуж невеста пришла. В этот же раз дело вышло: свадьба, не свадьба, но женились оба. Мать, отец посматривают только. Царь опять думает: «Что же. У одного есть царство, а у этого нет».
Отдает и этому половину своего царства: ведь вместе работали, вместе рубили.
— Папка, — говорит, — как мы жить теперь будем? Как купцы получились: кругом оболок и сапоги лакированные. Тут пи денег, ни чо не надо.
Да и думают, откуда они такие силачи? Откуда у них столько силы хватило. Все население камень отворотить не могли, а они смогли.
Ну, я с имя вместе был. Чай пил, вино кушал. Но рюмка в рот не попала.
23. Иван Петрович
В некотором царстве, в некотором государстве, именно в том, в котором мы живем, жил-был со старухой старик, у них был сын Иван Петрович.
Вырастили они его, отдали в солдаты. Потом, когда он отслужил свой срок, согласились они с товарищем идти домой. И вот они шли-шли… Иван Петрович и говорит:
— Что же, — говорит, — товарищ, сколько времени шли и не зашли в буфет, не выпили?
Товарищ говорит:
— Что же, зайдем, выпьем!
Зашли, выпили. Потом товарищ говорит:
— Пошто мы с тобой на дорогу не взяли бутылочку?
Зашли, взяли. И вот шли-шли-шли… Колода попадается. Иван Петрович кое-как эту колоду перешел. Товарищ остался. Разошлись они с ним. Потом шел Иван Петрович один. Стоит стог, на стогу стоит красавица и называет она его:
— Иван Петрович, сними меня со стогу.
Иван Петрович нашел жердь, поставил к стогу и снимает ее со стогу. Она как дошла до него, до шеи, так опрокинулась к нему на шею змеей.
— Неси, Иван Петрович, туда меня, откуда я прибыла сюда, в Хрустальный город.
Иван Петрович понес и молит богу:
— Хоть бы какой зверь меня съел от этой невежи, силы.
Шел-шел, стоит избушка. В эту избушку заходит. Сидит дедушка семидесяти лет.
— Дедушка, не знаешь ли, где Хрустальный город есть?
— А я, — говорит, — слыхом не слыхал и видом не видал, что за город за Хрустальный.
Вышел дедушка на улицу, сдурел, сревел своим сильным голосом всех своих птиц больших и маленьких и спрашивает у птиц:
— Не видали ли, не слыхали ли, где Хрустальный город?
— Нет, не слыхали, — отвечали птицы.
Потом созвал воробьев. Сосчитал — не все, нету еще кривого воробья. Заревел. Прилетел кривой воробей. Он и спрашивает:
— Где ты так проклаждался долго, отстал от стады?
— А я, — говорит, — был в Хрустальном городу.
— Во, вот это, — говорит, — нами надо. Вот, — говорит, — покажи место — Хрустальный город Ивану Петровичу.
Посадил дед Ивана Петровича на сильную птицу, на орла. И воробей летит вперед, место показывает в Хрустальный город. А орел летел за ним. Когда долетел Иван Петрович до Хрустального городка, народ стоя ждал его. Когда он принес змею в двенадцатую комнату, она упала, доспелась девицей и говорит Ивану Петровичу:
— Теперь ты будешь мой нареченный муж.
Вот они с ней жить-поживать. Стал Иван Петрович с ней скучать, таку беду. Она спрашивает:
— Что, Иван Петрович, все угрюмый, домой хочешь?
— Да, надо бы сходить домой к родителям, родители у меня старики.
Она справила его на дорогу, показала, как домой идти, дала копя, одежу заколдованную, дала сашку-саморубку, меч-складенец и все как полагается.
— Возьми все это. Хотя лес будет, страшно будет, но вот тебе платочек. Махнешь платочком — и ничего не будет, никто тебя не победит.
Пошел Иван Петрович. Шел-шел он, лес валится, все валится — ничего не страшно. Идет в одинный городок. Заходит к старичку, на квартиру стает.
Этот старичок рассказывает ему:
— Вот что, Иван Петрович, у нас у короля три дочери, и Огненный змей просит их на поедение. Выбраты три хранителя, чтобы сохранить этих дочерей.
Когда ее повезли к змею, этот ее хранитель залез на дуб и сидит. А девушку привезли — сидит на стулу.
Иван Петрович поймал своего доброго коня и поехал к этой девушке на храпенье, чтоб охранять ее. Приезжает к этой девушке:
— Здравствуйте, девица.
— Здравствуйте, молодец молодой.
Он ей говорит:
— Я не есть молодец, я — Иван Петрович. Что же, — говорит, — девушка, вы плачете?
— Как же, — говорит, — мне не плакать, когда последние минуты жизни моей: Огненный змей прилетит и съест меня.
А он ей говорит:
— Съест либо подавится.
Дала она ему именной свой перстень.
Вот невзадолге зашли тучи с громом, с большим. Едет Огненный змей об шести головах.
— Иван Петрович, драться будем аль мириться?
— Не на то я ехал, Иван Петрович-молодец, чтоб с тобой мириться, я ехал тебя победить.