Он:
— Ну, уж материна воля, чо сделашь.
Она стонет:
— Ну, чо Ваня, привез ли?
— Да, привез, мамка, вот.
— Ой, слава богу. Вот передай, пущай сожарят. Вот сейчас поем, может отпустит. Прямо умираю.
Ну, слуги взяли эти сердца, на огонь, — парят, жарят, готовят. И вот, когда все изготовили. А Ваня с такой дороги приехал, устал, сразу в свою опочивальню и уснул. Уснул богатырским сном. Все изготовили, она поднялась, накладыват эти пышки-шишки, эти сердца и туда дует. Прибегает под мост, притащила. Он съел эти три сердца.
— Ну как?
Он тряхнул плечами:
— Да, много прибавилось силы, но все равно ешо мне с ем не справиться.
— Ну, как же быть?
— Так вот там же, в етом озере, есть змей шестиглавый. Вот если бы он достал ети шесть да ешо три-девять, у меня бы сил-то скоко прибавилось. Так вот шестиглавый — может его победит, а может не победит. Тогда он останется там.
Ну, она все это запомнила и идет домой. Пришла. Ваня спал. А тут прислуги-то видят все, чо творится. Ну, она пришла, опять свалилась, стонет. И вот когда она стала стонать, он это услыхал, пробудился, пришел:
— Ой, вот немного легче стало, отпустило, так хорошо, да уснула вот, Ваня, и вижу во сне: в том же озере есть змей шестиглавый и ты будто бы поехал и привез мне ети шесть. И так почувствовала хорошо.
— Ну, что ж, мама, можно съездить.
Собирается, опять едет. И вот, когда он приехал, ему дорога знакомая. Только выехал, видит возле озера опять шатер стоит. Подъезжает. Эта же краля сидит там. Плачет. Ну, она увидала, обрадовалась, дескать, тот раз спас, может и сейчас спасет. Но и вот. Он слез, поздоровался. Разговаривали, конечно дело, дак ведь тут вот, пока сидел на балхоне и стрела прилетела с письмом: теперь шестиглавый змей требует на съедение. И откуль тут взялось. Ругается и упрашивает его:
— Ты уж уезжай отсюдова. А то и ты погниешь.
— Но это посмотрим, — дескать, может съест, а может подавится.
Остается. И вот вдруг озеро взволновалось, шум поднялся сразу. Он выходит из шатра, смотрит: волны хлещут. Выходит шестиглавый змей, смотрит:
— Как хорошо, требовал однуе, а тут, понимаешь, с добавкой. Придется одним выпить, а вторым закусить.
— Да уж, — говорит, — закусишь или нет, может подавишься.
— Что, поди биться хочешь со мной?
— Да уж во всяком случае так не дамся.
— Хе, со мной биться может только Ванюшка золотые кудрецы. А его мамка в портках еще носит.
Не говорит он, что он самый и есть. Ну, биться, так биться. Вылез змей, нагибатся, вьется на всяки манеры.
Он сел, конечно, на коня, силу имел огромную, и вот когда разогнал, так змей не успел и ткнуть его, Ванечку, он как саданул, все шесть голов так и отлетели, как все ровно пробка. Сразу она выскочила из шатра. Он распотрошил, вытаскивает шесть сердцов, склал их в сумку. А тут давай таскать дрова, сожег насекомую стерву. Расклали костер, сожгли и пепелок развеяли. Вот тут она и привязалась к нему. Он как ни отговаривался: мамаша болеет, но она все-таки впилась в шею.
— Ну, поедем, хоть просто посмотрит папка, кто спасает.
Ну, он подумал: «Чего уж, все равно», садит ее и поехали. Приехали, ну а там наблюдают с балхону у короля. Смотрят: едет какой-то знаменитый рыцарь и везет женщину какую-то. Ну, поближе когда подъехали, узнали, сделали встречу великолепную, второй раз жива осталась. Тут по городу как в колокол забили: видишь, сколько девок змей съел, а как королевска дочка, так и защитник нашелся. Вот спасает уже второй раз. Выкатили бочки, гулянье. Ну ему пришлось, конечно, переночевать тут, на етим пиру. Назавтра собрался и поехал. Приезжает домой. А этот друг уже здесь из-под мосту. А стражу выставлят, дескать, если уж не победит его змей, тогда он вернется. Докладывают ему, что Иван-царевич едет. Ну, ему уж делать нечего, он сматывает удочки на стару квартиру. И вот когда смотался, а она в свою спальню на стару квартиру, кряхтит, охат, стонет. А тут его уж вельможи встречают и говорят, дескать, этот был без тебя здесь, они тебя просто изводят.
Он говорит:
— Ну, это материна воля, что сделашь.
Он приходит к ней, она говорит:
— Ну, что, Ванечка, привез?
— Привез.
Ну, прислуга тут давай парить, жарить. А он, конечно, лег, уснул, спит. Когда сожарили, она набират все, навязыват узел и туда. Притаскивает, притащила, разложила, он съел. Она спрашивает:
— Ну, как чувствуешь?
— Да, сил немного прибавилось, но еще не справиться с ним.
Спрашивает:
— Как же тогда быть?
— Вот, в том озере есть змей девятиглавый, вот если бы он те девять достал, тогда бы я свободно.
— Ну, так может достанет. Ну, не достанет, может тот победит его.
И вот она узнала все, прибегает. Л тут служанки видят эту историю. Пришла в свою опочивальню, стонет, кряхтит. Он выспался, слышит, пошел.
— Ну, как, мама?
— Ой, Ваня, вот я покушала так хорошо уснула. И вижу во сне: в етем озере есть змей девятиглавый. Ты будто бы поехал и достал ешо девять сердец. И я так почувствовала хорошо.
— Ну, что ж, мамаша, съездить надо.
И вот он обседлал и поехал.
Назавтра король с королевной вышел на балкон. Стрела моментом втыкается с письмом. Прочитал: «Ну что ж, девятиглавый змей требует немедленно, чтоб вывез свою дочь. Не вывезешь, город пожгу и тебе немало будет».
Надо везти. Собирают, везут. Привезли, шатер натянули, его на свидание ждут. Ее только привезли, Ванюшка явился. Ну, она увидала, обрадовалась, дескать, те два раза спас, может и сейчас спасет. Ну он слез, поздоровался. Прошло несколько время, вдруг озеро забушевало, заволновалось, шум поднялся такой. Он выходит из шатра, выходит и змей девятиглавый.
— Хо-хо, какой король добродушный, просил одну, а он еще и вдвоем, придется выпить да еще и закусить.
— Врешь, паршивый негодяй, не закусишь, а подавишься.
— Не биться ли ты со мной хочешь?
— Да уж во всяком случае даром не дамся.
— Со мной может биться только Ванюшка золотые кудрецы, дак его ешо мама в портках носит. Но биться дак биться, давай.
Вот и вылетели. Сошлись на поляне. И вот он разлетелся и с одного маху сразу шесть голов ссадил, три головы осталось. Он замахнулся, только хотел их отрубить, змей сразу взвился, просит помилования:
— Оставь меня хоть с тремя головами на покаянье за грехи. А я тебе что угодно могу достать из своего озера, како угодно богатство.
— А что ты для меня достанешь?
— Любые разноцветные драгоценные камни.
— Ну, ташши.
И вот змей взвился, ушел в озеро. И вот вылазит, приташил такие драгоценные камни, таких счас нет. Когда камни он оставил, хотел уйти, но Ванюшка вспомнил: «Ведь матери же нужно девять сердец. Ниче не выйдет, мне ты не нужен, мне твои сердца нужны». Размах-нулся и отвалил последни головы. Тогда сейчас же распотрошил, вытащил, все сердца склал в сумку. Натаскали костер, сожгли и пепелок развеяли по ветру. Она привязалась:
— Поедем.
Он:
— Мамаша сильно больная, везти надо.
Она прильнула:
— Поедем.
Он все-таки согласился. На коня верхом — и он ее привез. Ну, здесь наблюдали уже, конешно. Только показались: «Ну, едет этот же богатырь, опять везет». В город заехали, по городу така же история: «Вот видишь сколько народу сожрали, а вот королевска дочь, так и нашелся какой-то защитник, спасает». Она приходит домой, рассказывает, как дело было, какие змеи. Король приглашает его в свои королевские палаты и предлагает, чтобы он женился на его дочери, поскольку спас, дескать, она должна быть его нареченной женой. Ну, он хоть молодой был, его тут сболтали и сделали пир на весь мир. Бочки повыкатывали с вином, с пивом. Вся эта беднота собралась, ели, пили.
Пожил, конешно, его уж не отпускают никак. А этот богатырь уж обжился, дескать, девятиглавый змей его похитил. Но живет Ваня. Проходит несколько время. Сказки, говорят, скоро сказываются, а время медленно идет. Пожил. А сердца в подвале, таки холодны, забросили, лежат. Он пожил месяца два ли, три, все-таки вздумал, надо ехать. Поехал. А камни-то привез. Покамест жил на свадьбе-то, там же у них, знашь, не наша беда, слили перстни золотые с драгоценными камнями и именные, обручальные. Вот они когда это все сделали, и он решил ехать домой, и перстни оставил. Приехал домой, только показался, стража стоит, донесли. Прислуга, вельможи говорят:
— Они тебя извести хотят.
— Ну, что ж материна воля.
Тот подался. А она в свою опочивальню, стонет.
— Ой, я уж думала, что тебя живого нет, Ваня, едва дух перевожу. Привез, Ваня?
— Привез, привез, мама.
Ну, он уж тоже видит, но не идет поперек. И вот когда он лег спать, — богатырским сном дня три спал, — а она все поджарила, навьючилась — и туда. Притаскивает, разложилась, и вот он начинает есть. Съел, тряхнул плечами.
— Ну, как?
— Ну, теперь мне с ним нечего делать.
— Ну, значит, пойдем?
— Пойдем.
Приходят в свое царство, баня спит. А тот зашел, уж тут хозяин, хозяйничает. Когда тот пробудился:
— Ну, побаловал, сопляк, довольно тебе баловать, я тебе башку сниму.
Берет меч, хотел отрубить голову.
Он говорит:
— Какой же ты богатырь, без всякой чести и славы, убьешь меня, а что из этого. Вон выйдем на гору и, пожалуйста, там, выкопаешь яму, похороним, так и памятник можно сложить. Весь народ будет знать, что здесь такой- то богатырь убил такого-то богатыря. Это тебе будет памятная вещь.
Тот согласился. Ну, живо там послал, а гора высокая была. Послал людей, выкопал могилу, натаскали камней. Вани тогда вытаскивает драгоценные камни:
— Вот, со всех четырех сторон воткните камни. Это будет черт знает откудова видно, и каждый будет поминать, что такой богатырь такого-то убил.
Так и сделали. Сделали надпись: «Такой-то богатырь убил Ванюшку богатыря золотые кудрецы». Но и вот этот его убил, Ванюшку похоронили.
Этот теперь своим царством управляет, сразу сделал по-своему, как и раньше. Довольно попановали. Пускай управлят.