Будем теперь говорить про Елену-королевну. Когда он уехал, как она его не отпускала, но удержать не могла. Он уехал, она осталась беременной. Дошло время, родила двойников, оба парнишки. Ребята зародились тоже богатырями могущими. Так вот, скажем, того похоронили, лежит. Прошли уже годы, а эти растут ребяты. Когда выросли, стали большие рыцари, таки могущи, стали смекать себе коней. Раньше на конях все творили. А у дедушки, у короля, всячины, снасти богатырской — все есть. И вот в одно время прекрасное решили поехать. Спрашивают мать:
— Как, мамаша, у нас папаши не было что ли?
Она говорит:
— У вас папаша был, но он откуда-то приезжий. И он поехал в свое королевство, а богатырей было много, где-нибудь, наверно, в поле такой случай вышел, могли, наверно, сразить, и вот от него ни костей, ни вестей.
Дает она перстень Ванюшкин, именной. Она их не отпускала, дескать, отец погинул и вы можете погинуть, богатыри ети всякие сильные.
Ну они:
— Ну, двое мы.
Не могла уговорить. Они взяли луки, мечи и поехали. Ездят по полю долго ли, коротко ли. Выехали в такое место. Как раз солнце выходило. Видят: на горе какое- то зарево. Поскакали туда. Подъехали и видят памятник и написано: «Здесь убил такой-то богатырь такого-то богатыря, Ванюшку золотые кудрецы». Они поняли, отъехали, остановились, потолковали между собой: «Так вот где наш папаша отдыхает». Вдруг прилетает ворона, садится. Один снял лук, только прицелился, хотел ссадить эту ворону, она говорит:
— Стой, не убивай, я вам сгожусь.
— А куда ты нам сгодишься, что можешь сделать для нас?
— Да че угодно.
— Так вот ты нам службу сослужишь, тогда мы тебя оставим.
— Пожалуста, какую?
— Вот принеси нам мертвой воды и живой, тогда отпустим.
— Принесу.
Ворона улетела и принесла два флакончика. А они выкопали ту могилу, вытащили его наверх. Они берут мертвой воды, сбрызнули, он вроде поцелел. Теперь живущей сбрызнули, ожил, поднялся на ж…у, сел.
— Ох, как долго, — говорит, — спал. Да, долго, — говорит, — спал.
— Если бы не мы, так бы вечно спал.
А он:
— Кто такие рыцари молоды? — спрашиват.
Один и показал ему перстень. Он понял, что это сыновья, поднялся. Поднялся, и они трое пускаются туда, к етому богатырю. Ну, зашли, все могущие. Когда зашли, довольно, он рассказал, как дело было. Они богатырю этому башку срубили, над бабушкой тут уж чо хотели, то и творили. Одни брат здесь остался управлять. Он объявил все по-старому, как было. Больше дожидать уж некого, они ему голову срубили. Пожили немного здесь. И вот он собрался с сыновьями, поехал к жене. Подъезжают к городу, увидали их: «Едут три какие-то могущих рыцаря». Когда приехали туда, подъехали к королевским хоромам. Тут Елена вышла. И вот они сделали пир, не такой, как на свадьбе, а на весь мир. И я там был, по усам текло, но в рот не попало. На етим кончим.
25. Все равно хуже не будет
Ну, солдату одному плохо было: все на него нападали. Он решил дело — уйти.
— Уйду, все равно хуже не будет.
Идет, значит, встречает его старик, нанимает его в работники. Что же делать? Котел и под котел дожить дрова, а в котел не смотреть. Ну он что думат: «Посмотрю» — решил дело посмотреть.
Заглянул туда, там сидит змей на яйцах, змеевят высиживат. А старика того не было. А у старика того была такая палочка, как махнул палочкой — здесь тебе стол, кушанья любые, напитки любые. «Ну почему не взять палочку, возьму палочку любую, махну — будут кушанья любые». Взял эту палочку, идет. Уже обедать время. Стоит такой кучерявый дуб, красивый, под тем дубом, пожалуйста, ветерок, красиво. Вот пообедал, вдруг с дуба подается голос, голос женский говорит:
— Вернись, солдатик, у старика есть такая книга, старая книга, ты у его возьми эту книгу и приходи сюда. На тебя будут и змеи лететь, и звери, и деревья — все, ты сиди, читай, не бойся.
Он говорит:
— А-а, хуже не будет.
Ну вот приходит, занимается своей работой, также под котел подкидывает дровишки. Приходит старик. Старик этот ничего не знает, не замечает. Он говорит:
— Давай, хозяин, мне расчет, больше не хочу работать. Все.
Он говорит:
— Дай ты мне вот эту книгу.
— Да что тебе, — говорит, — с этой книги? Что хотишь — бери, что тебе эта книга.
— Ничо не хочу, дай мне эту книгу.
Ну, книгу, старик дал ему эту книгу. Дал старик эту книгу, он пошел под этот же дуб, сидит, читает эту книгу. Также ему, как она говорила, тут и змеи, и звери, и деревья — все на него летит. Он сидит безо внимания, читает эту книгу. Когда кончил читать книгу, значит, ничего этого нету, что на него набрасывалось. Слазит она с дуба, дает кольцо свое именное и кошелек-самотряс, и пошли оне, пошли в город, значит, да. Она говорит ему:
— Вот мне нужно три года плавать на пароходе и каждый год я к тебе буду приезжать, в такие-то дни, такие часы, ты меня встречай.
Договорились они.
Ну снял он квартиру у одного хозяина, а у того хозяина была дочка. Ну и вот, хозяин очень здорово хотел, чтобы он был зятем, понравился: живет прилично.
Вот подошел тот день, прошел год, он собирается идти на берег встречать ее. А у их там была одна така старушка, кое-чо понимала того хозяина. Они к старушке. Та старушка дала иголку:
— Заткните в пальто.
Ему эту иголку заткнули в пальто. Пошел он на берег. Лег и уснул. Подошел пароход, вышла она к нему — он спит.
Она будила-будила его — не могла разбудить. Пишет ему записку, в карман положила: «Приезжала, но ты спал, и я не могла почему-то тебя разбудить».
На второй день посылают девочку:
— Иди, — говорят, — там, у того дяди в пальте иголка, ты выдерни.
Ну и что. Та девочка пошла. Иголку когда выдернула, он проснулся.
— Фу, как я здорово спал.
Спрашивает:
— Пароход приходил?
— Вчера еще приходил. И какая-то тетенька к вам подходила и написала записку и положила в карман.
Он прочитал записку: «Я приезжала, тебя будила- будила, не могла разбудить. На следующий год в эти же дни на етим же месте меня ожидай».
Значит, так же на следующий год пришло то время, чтоб уходить ему, так же иголку. Пошел он тоже на то же место, так же уснул, как и в первый раз, обратно она, значит, подошла, он спит. Так же будила-будила, не могла разбудить. Обратно записку ему написала. Ну, здесь уже девочку на вторые сутки послали. Так же иголку она выдернула, он проснулся, спрашивает:
— Был пароход?
— Да, — говорит, — уже вторые сутки как ушел. Так же тетенька какая-то была, написала записку, положила в карман. Так же написала: «Приходи в этот же день через год на это же место». Уже в последний раз.
Пришло время. Сделали ему то же с иголкой этой. Ну и он так же вышел с иголкой, так же обратно уснул. Уже спал трое суток, пока послали эту девочку, чтоб выдернула. Девочка выдернула, так же проснулся и спрашивает:
— Был пароход?
— Был, уже трое суток, выходила гака-то тетенька, написала вам записку и в карман положила.
Вот он прочитал, значит: «Третий раз я приезжаю и ты все спишь, что-то невероятно с тобой. Ты когда проснешься, приезжай туда-то» (дала адрес, куда приезжать).
Он что делает? Нашел себе друга Антошу, делает пир всему этому селу, покупает катер и уезжает к ей же, к этой самой царевне.
По приехал, значит, в крайнем доме там остановился, там было выпить, закусить, раньче как магазинчик был и спрашивает:
— Где бы здесь квартиру купить?
— Да вот, — говорит, — у нас царь продает старый дворец.
Ну, он послал того Антошу, тот приходит:
— Продает, — говорит, — вот бочку золоту насыпать.
— Ну пускай едет водовоз.
Тот водовоз подъехал, там выпивают. Он бочку золота натрусил, кошелек тот, — ну и занял дворец. Там лежал труп против дверей, где заходит он. Тот труп взял, закопал, забрались в двенадцатую комнату с тем Антошей. Ночью слышат: трещат дверя. Тот Антоша запрятался, заходит тот труп.
— Ты меня, — говорит, — закопал?
— Я.
— Пойдем, — говорит, — пошли.
В ту же яму его и засыпает. По колеи засыпал.
— Ну, как? — говорит.
— Сыпь, хуже не будет.
По пояс засыпал.
— Ну, как?
— Сыпь, хуже не будет.
Он его вытащил, дал ему стол железный.
— На, попробуй, подыми.
Он поднял.
— Ну как?
— Да-а, если б в небо столб и в землю столб, — перекинул бы землю кверх ногами.
Дал второй.
— Ну как?
— Да-а, если бы в небо столб и в землю столб — перекинул бы кверх ногами.
— Ну, ничего еще.
Ну, вот этот старик узнал, что этой царицы нет в этом дубе, где она была заколдована. Объявляет этому царю войну. А войну объявляет змеям. А солдат знает это дело. Ну, против змея кто пойдет воевать — никто в то время. Тогда этот солдат. Сделали ему меч, и пошел с тем змеем воевать, перебил этих змеев, языки поотрезал — и под камень. Теперь царь публикует:
— Кто побил змеев, будет моим зятем.
Но никто не находится. Но один жандарма проявил героизм свой, дескать, я победил его. Ну как ты победил, будешь зятем, свадьбу гулять.
Началась свадьба… Собрали пир на весь мир, всех собрали, кто там был. Дочка эта говорит:
— Папа, папа, у нас в старом дворце есть два человека, надо позвать.
— Верно, дочка, надо позвать их.
Позвали их, ну они как самы последни пришли и самы крайни сели, да они если б и первы пришли, все радио крайни сели. Вот приходит царь, с румкой всех прошел. Царица с румкою всех прошла, идет невеста эта, сама царевна, с румкою. Также всех прошла, доходит до последнего. Последний сидит человек уже и завязанный палец, она спрашивает:
— Что у вас, разрешите я посмотрю?
— Да здесь неприятно смотреть, нарыв такой.
— Да ничего, ничего, я не побрезгую, развяжите.
— Да не надо.
— Ну развяжите.
Он развязал, она говорит:
— Вот, папа, кто меня спас. Этот жандарма говорит:
— Да он там спас, а я здесь спас. Чем ты докажешь?