— Ну, — говорит, — ступай, бог с тобой!
Пояхал. Яхал-да, яхал-да, видит: город стоит. Прияхал к городу. Коню связал, в юрту вошел. Его сестра сидит. Напоила, накормила, запратала. Вдруг ветер стал, вдруг гром загремел, вдруг ворон прилетел. На дворе сел, одним крылом махнул — полдвора закрыл, другим крылом махнул — совсем закрыл. В юрту вошел:
— Фу, — говорит, — баба, чаво русским духом пахнет?
— Нет, — говорит, — голову чесала, да волосья в огонь бросала.
— Нет, — говорит, — врешь!
— Нет, — говорит, — мамины мешочки трясла-да!
— Врешь, убью, — говорит, — скажи!
— Ну, — говорит, — брат мой приехал!
— Чаво, — говорит, — таишься?
Выдернула — вышел парень-от.
— Баба, — говорит, — поди мои орешки принеси.
Пошла баба, орешки принесла. Ворон все съел, парень все-то одну ест.
— Баба, — говорит, — поди баньку истопи!
Пошла баба, баньку истопила. Пошли. Ворон наперед ушел. Ворон пришел в баню, парень пришел. Парня за волосья поймал, давай драть. Драл-да, драл-да, до смерти задрал. Два те глаза выставил да на стенку прилепил, самого-то под полок бросил.
Пришел ворон. Баба-то говорит:
— Где брат?
— Твой, — говорит, — брат остался париться.
Сдали-сдали: браг все-то ниту. Сдали-сдали. Пошла баба в баню. В баню пошла, пришла: два глаза на стене, сам под полком лежит. Говорит:
— Убил ведь! Нашто таишься?
Ну, сидят (т. е. живут).
Сар опеть молебны служит.
— Дай бог мне сына или дочь, при младости — утеху, при старости — замену. Умру да на царство посажу!
Бог ему дал сына. Этот сын большинькой стал, лучком-тамарчиком постреливает:
— Тятенька мой родименькой! Пусти меня в чисто поле, широко раздолье, людей посмотрю да и сам себя покажу, сестру поищу, брата.
— Еще мал, — говорит.
Опять стал проситься:
— Тятенька мой родименькой, тятенька мой сердечненькой! Отпусти меня в чисто поле, широко раздолье, людей посмотрю да и сам себя покажу, сестру поищу, брата.
— Ну, — говорит, — бог с тобой.
Пояхал. Прияхал. Видит — город стоит. Недалеко от города живут (т. е. существуют, есть) пастушки. Этим пастушкам дояхал, говорит:
— Вы чьи пастушки?
— Мы Ворона Вороновича семи городовича.
— Когда Ворон-от родится, на пору годится. На ладонку посадим, на другую приплюшим мы с перстами, мокренько будет!
Прояхал он их. Прояхал. Приехал городу, коня связал, вошел в юрту. Его сестра сидит. Эта сестра его накормила.
— Я тебя запрачу!
— Ну, како пратанье? Хоть ворон будет, дак чего доспеть?
Лежит на уруне. Вдруг ветер стал, громы загремели, тучи! Ворон прилетел, на дворе сял: одним крылом махнул — полдвора закрыл, другим крылом махнул — совсем двор закрыл. В юрту вошел. Поздоровались.
— Здравствуй, зятенька!
— Здравствуй, шуринок!
Поздоровались.
— Баба, — говорит, — поди мои орешки принеси!
Пошла баба, орешки принесла. Стали орехи есть. Ворон одну ел, парень совсем съел.
— Баба, — говорит, — поди баньку истопи!
Баба пошла, баньку истопила. Пошли в баню. Парень наперед ушел. Ворон пришел назад. Ворон как ступил, парень за волоса поймал, давай драть. Драл-да, драл-да: живой. Опять стал драть, до смерти задрал. Два-те глаза выдавил да на стену прилепил, самого-то под полок бросил. Брата живой-молодой водой брызнул, брат говорит:
— Фу, долго спал, бодро стал!
Сестру взяли, пояхали домой. Пояхали. Яхали-яхали, видят — город стоит. Прияхали. Отец их, cap, живут. Царь да царица, поколь они ездили, ходят, ходят да трясутся (т. е. состарились), жили-жили, поживали да и теперь живут.
28. Маранда-царевна
У одного царя было два сына, младший был сильный богатырь, а старший не сильный. Жили они дружно и любили друг друга. Вздумали они путешествовать, отпросились у отца и отправились. Дорогой им попался мост, который караулил, никого не пропускал, змей трехглавый. Остались они тут ночевать и младший пошел на мост караулить. Ночью прилетел змей; он его убил палицей (а у него раньше еще была сделана палица железная в пятьсот пудов). На другую ночь пошел старший брат в караул, младший, однако, спать не стал, а пошел погодя и сам на мост и видит, что брат крепко спит. Стал он дожидаться; пролетел шестиглавый змей, он сразился с ним, убил. На третью ночь таким же образом он убил девятиглавого змея. Прошли они по мосту. И захотелось старшему брату сильно пить, а как раз на дороге стоит колодец. Младший брат не советует пить и как хватит по колодцу палицей — ничего не стало, только остались туловище да голова.
Идут дальше, опять старшему брату есть захотелось. Стоит яблоня; младший брат не велит есть и ударил по ней палицей — остались туловище да голова. Так дальше шли; увидели кровать, и захотелось старшему отдохнуть, а младший ударил палицей — остались туловище да голова. Это все были жены змеев.
Пошли дальше, увидели подземелье. Старший просит брата спуститься в него. Младший его стал отговаривать, не ходить, а тот все на своем стоит. Ну и пошли. Дорогой попадается им человек и просит взять его с собой.
— Я, — говорит, — от собак горазд.
Взяли. Попадается другой таким же образом — от железа горазд, третий — есть горазд, четвертый — угадывать горазд, пятый — от жару горазд и шестой — от огня горазд.
Пошли они дальше, вдруг кинулись на них стаи собак. Тот, что был от собак горазд, живо их разогнал. Подходят к замку, ворота заперты большущим железным замком. Что был от железа горазд только притронулся к замку — изломал его. Вошли они туда и узнали, что живет черный царь и красавица Маранда Прекрасная у него в плену. Старшему брату захотелось на ней жениться. а младший согласился помогать. Послали дарю сказать, чтоб выдал Маранду замуж. Тот говорит:
— Хорошо, но с условием, если вы съедите из сорока печей по семи хлебов и выпьете сорок бочек вина или воды.
Тот, что есть-то был горазд:
— Ничего, — говорит, — съем!
Наготовили у царя хлебов и питья и поставили на стол, те сели. Едок живо стал убирать и пить и все скоро покончил и говорит:
— Мало! Голоден я остался!
Стали над царем подсмеиваться. Тот говорит:
— Это хорошо, а вот еще что: выведу я вам двадцать девиц, все, как одна, и по лицу, и по одежде, если угадаете, которая из них Маранда-царевна, тогда отдам вам ее.
Этот, что угадывать был горазд, и сказал им:
— Я сделаюсь мухой и которой девице сяду на нос, та и есть Маранда.
Вот ладно, взяли двадцать девиц, все, как одна; этот угадчик и сделался мухой и начал летать и потом сел к одной девице на нос. Так они и угадали ее. Царю нечего делать, должен отдать царевну замуж.
— Надо, — говорит, — перед свадьбой вам в бане помыться.
Натопили баню страсть как жарко; царь думал их там задушить. Что от жару был горазд:
— Ничего, — говорит, — возьмитесь все и идите зa мной.
Он пошел вперед, жару не стало. Помылись они там и ругают царя, что холодной баней вздумал их угощать. Никак не удалось их решить царю, сыграли свадьбу и на ночь отвели им дом, в нем все поместились. Только ночью и слышат — дымом запахло, соскочили все, осмотрелись и увидели, что дом зажжен со всех сторон. Тот, что от огня был горазд:
— Ничего, ребята, полезайте все вот в эту сумку!
Залезли все и сидят в безопасности. Дом сгорел дотла. Царь и послал человека развеять пепел и золу. Пришел тот, порылся и нашел сумку. От огня горазд и кричит из нее:
— Пошел прочь!
Тот испугался, доложил царю, что там живые люди остались. Царь его казнил. И так он посылал еще двух человек и казнил их. Наконец, пошел сам, наткнулся также на эту сумку. Младший брат богатырь взял свою палицу и убил черного царя. Тут они вышли из сумки, добрались до своего царства и стали там жить.
29. Запечный Искр
Жил-был царь. Ему захотелось достать от солнца и от месяца ключи. Для этого он сделал обед и созвал на обед народ со всего своего царства. Когда все собрались, царь стал спрашивать:
— Не найдется ли кто достать от солнца и месяца ключи. Кто достанет ключи, за того отдадут царскую дочь.
По никто не вызывался достать те ключи. У цари жил дворник по прозванию Запечный Искр, он сказал царю:
— Я достану ключи.
Но царь ему не поверил и, спустя некоторое время, опять сделал обед, но и на этом обеде вызвался только Запечный Искр. После этого царь в третий раз звал к себе на обед со всего царства и предлагал достать ключи, но и в третий раз вызвался один Запечный Искр. Тогда царь стал посылать Запечного Искра за ключами к солнцу и месяцу. Искр пошел на конюшню выбирать себе коня, но на какого коня руку ни наложит, тот и к земле припадет. Тогда Искр пошел и купил себе своробливого жеребенка и привел к царю. Царь удивился и сказал ему:
— Кого это ты купил? Добрые копи не подходили, а на этом куда ты уедешь?
Запечный Искр сказал:
— Его нужно отпустить на зеленые луга на три года, и из него выйдет хороший конь. — И отпустил жеребенка.
Через три года Запечный Искр поймал и привел к царю. Царь увидал коня и говорит:
— Таких хороших коней я еще никогда не видал. — И отпустил Искра за ключами.
Запечный Искр выбрал себе двух помощников, одного назвал младшим братом, другого средним, а себя старшим, и поехали.
Ехали-ехали и приехали к одной избушке около речки. Привязали своих коней к столбу, а сами пошли в избу. Когда наступила ночь, то Запечный Искр послал младшего брата караулить коней, а сам с средним братом остался в избушке. Младший брат на карауле заснул. Ночью Запечный Искр вышел из избушки и увидел, что младший брат спит. Тогда он сам залез под мост и стал караулить коней. Вдруг в полночь прилетает змей о трех головах и говорит:
— Что ты, злое мясо, спотыкаешься? Нет здесь противника, есть один на свете Запечный Искр, но того ворон кости не занесет сюда.
А Запечный Искр выходит из-под мосту и говорит:
— Как ворон кости не занесет — добрый молодец сам придет.