Сказав это, отворила она дверцы у клетки: птички выпорхнули и бросились к Доброславу и его супруге, они сели к ним на руки и затрепетали крылышками, как бы оказывая им некоторый род почтения. Потом обратились они к их детям, и одна из них села на плечо к Зелиану, другая к Доброчесту, а третья к Ярославу. Удивлялись столь ручным птичкам и делали об них разные рассуждения, кои пресечены были волшебницею, приступившею к удовлетворению просьбы Баламировой.
Повесть волшебницы Зимонии
– Полагаю, – сказала она, – вам известно, что я в супружестве с королем волшебников прижила трех дочерей и поскольку он по неосновательной клевете проклятого волшебника Зловурана взял подозрение, будто я имею любовную связь с племянником моим Гипоменом и что для удержания его в моих узах будто бы во зло употребляю честь дочерей моих. Какие были последствия гнева его, отчасти известно Гипомену, о чем, надеюсь, он вам и рассказывал, отчасти ж сокрыты, и потому мне с этого обстоятельства надлежит начать мою повесть.
Распорядившись мщением своим против мнимого оскорбителя своей чести и подкрепя Зловурана к его преследованию, супруг мой посетил меня в моем замке. Я обитала в горах Армянских, а он имел свою столицу на высочайшем хребте Рифейских гор[129]. В силу своей должности по управлению всем сонмищем волшебников, находящихся на северной половине земного шара, посещал он меня очень редко, а особенно с некоторого времени вспыхнувшая страсть его к одной девице, имени которой я не старалась узнавать, отвлекла его так, что я не ожидала увидеть его в это время. Я могла только думать, что постоянство мое привело его к раскаянию и что он пришел загладить свою неверность признанием своей вины передо мною, но я ужаснулась, увидев его скрежещущим зубами от гнева и с неистовством произнёсшего следующее:
– Неверная! Не думай, чтобы порочные дела твои могли от меня укрыться, – я всё ведаю. Не старайся также прибегать к лести, чтоб затмить хитростью произошедшее, нанёсшее мне неизгладимый стыд; я уверен в том яснее дня и не приму никаких твоих оправданий.
После этого начал он мне рассказывать то, что внушил ему Зловуран и что своими тёмными ответами подтвердила его зачарованная книга. Я хотела было вывести его из заблуждения и объяснить ему истинные обстоятельства этого дела, но он не слушал ничего и ещё затыкал уши свои.
– Я не с тем пришёл, – кричал он, – чтоб выслушивать твои оправдания, но для того, чтоб наказать тебя.
Потом начал он совершать жесточайшие заклинания, которых сам Чернобог и весь ад трепещет и которые переменить вовеки уже невозможно.
Он бросил в меня свой зачарованный платок и сказал:
– Отныне ты лишена возможности делать людям благодеяния, искусство твое теряет свою силу, ибо я лишаю тебя своего покровительства. Жилище твоё будет скрыто от всего света, и никто из несчастных в него не прибегнет. Никто не сможет переменить судьбы твоей до тех пор, как разрушитель покоя моего Гипомен не попадёт в мои руки; лишь тогда будет позволено тебе отлучаться из твоего замка куда тебе угодно, но и тогда ты ничего не можешь произвести волшебством до тех пор, пока в руках твоих не окажется зачарованная книга. Однако, ты можешь быть уверена, что такого не случится никогда, потому что я это моё сокровище берегу, как зеницу ока. Нынче – последний раз, когда ты меня видишь; не ожидай, неверная, чтоб сердце мое противу тебя смягчилось, ибо мне для этого следует увериться в твоей невинности, но твоя измена мне доказана ясно.
От ужаса и огорчения была я вне себя. Я чувствовала, что знание моё меня оставило, я чувствовала и мою невинность, но не могла изменить моей участи. К усугублению же моего горя услышала я изречение жестокого моего супруга в рассуждении судьбы дочерей наших, которые также были жертвами его мщения.
– Раз ты пренебрегла долгом матери к своим дочерям, – продолжал он, – потому стоит лишить тебя их. Ты не увидишь их до того времени, когда они не по твоему желанию выберут себе супругов, сочетаются с ними браком и их утратят, ибо достойно, чтоб ты сделалась тещей людей самого низкого происхождения. Не думай, чтобы ты в состоянии была отвратить их стыд и несчастье: я сей же час повелю подвластным мне духам отнести их в особые, для каждой из них построенные мною замки. Там будут они обитать в изобилии, но преданные собственной своей воле. Часть волшебного знания, свойственного им по природе, останется при них для того, чтоб они могли, превращаясь в разные виды, летать повсюду и избирать себе супругов по желанию: ты узнаешь, насколько удачен будет выбор каждой из них. Но чтобы они понесли наказание за нанесенное моему роду бесчестие, должны они утратить своих супругов, потому что те не сохранят завещанных им при вступлении в брак условий. Осана должна иметь такого, который бы не скучал, обитая в ее замке, и отнюдь не имел бы желания увидеть своих родителей. Замира свяжет свою жизнь с человекам, весьма любопытным; а так как некая тайна, в природу которой я и сам пока не проникаю, побудит ее от своего супруга скрываться, то он по любопытству своему в тайну эту проникнет. Алцида достанется другому нескромному, который выскажет то, что она ему повелит таить от всех. По этим причинам, предсказанным мне зачарованною книгой, лишатся они своих супругов и будут заключены в виде гнуснообразных тварей в зачарованной башне. Освобождение их из этого заточения последует не прежде, чем я найду, что или суждения мои о тебе были неосновательны, или когда уже воля богов уничтожит мои заклинания.
При окончании слов его вихрь подхватил дочерей моих; супруг мой также удалился, оставив меня в великой печали.
Ярослав, Доброчест и Зелиан поглядывали друг на друга при сем повествовании Зимонии, пытаясь в угрозах короля волшебников найти некое сходство в приключениях их со своими супругами, но волшебница, не желая замечать этих догадок, продолжала рассказывать и тем принудила их к вниманию.
– Прежде чем рассказать обо всём, произошедшем со мною с того времени, должна я предварить вас известием об этой Зачарованной книге. В первые дни нашего брака обещали мы друг другу сделать редчайший подарок, который был бы не только чудом из чудес в природе, но и для самого волшебного искусства. Король волшебников подарил мне ту невидимую шляпу, которую я, как уже известно вам, вручила Зелиану. Я с моей стороны призвала на помощь всю силу моей науки к сотворению Зачарованной книги: но признаюсь, что я, по свойственному всем женщинам пристрастию, желая управлять моим супругом, расположила её так, что она в моё отсутствие могла давать только двоезначные ответы; в прочем же я, присутствуя тайно при вопросах мужа моего, распоряжалась ответами в книге по моим намерениям. Неискренность не прошла мне без наказания, потому что двоезначные ответы, данные книгою при оклеветании меня Зловураном. укрепили супруга моего в подозрениях и произвели не одной мне, но и многим другим бедственные последствия. Дух, определенный мною к Зачарованной книге, тотчас уведомил меня как о доносе Зловурановом, так и об ответах, даных книгой и утвердивших его клевету. Проникнув в опасность, способную произойти от гнева моего супруга, прибегла я к ворожбе, чтоб узнать, какие мне в рассуждении этого сделать ему внушения. В замке Гипомена находилась волшебная доска, подаренная ему мною, которую я с великим трудом получила с острова Солнца, где она хранилась крепко, как величайшее сокровище царя духов, и которая предсказала истину о судьбе каждого смертного. К ней-то и прибегла я и получила следующее наставление:
«Боги, ненавидящие всякую несправедливость, обращают тебе в наказание орудие, изобретенное тобою к обману твоего супруга. Хотя не имела злого намерения и Промысел определяет всему счастливое окончание, но поскольку твоя неосмотрительность в составлении Зачарованной книги стала бедственной для дома царя дулебского, о чем ты узнаешь впоследствии, то поскольку несчастья эти должны быть тебе общими, так и отвращение их должно последовать через твои старания. Поэтому внуши твоему супругу через ту же Зачарованную книгу, которую он не преминет вопросить, чтобы он дочерей твоих разделил в особые, построенные им замки и оставил им на выбор их супругов; что они влюбятся в людей низкого происхождения и потеряют их по разным причинам; пусть Осанин муж будет привязан к своим родителям, Замирин – весьма любопытен, а Алцидин – нескромен».
Словом, мне волшебною доскою было сказано все то, что я внушила моему супругу и что объявил он мне при своих угрозах, как я уже вам и сказала.
«Это обстоятельство, – продолжала волшебная доска, – может быть, покажется тебе весьма смешным, но впоследствии оно станет очень важным. Боги определяют дочерей твоих в супружество внукам царя, на которого твоя неосмотрительность навлекла пагубные последствия; а потому участь твоя, племянника твоего и племянницы, и царя дулебского с его потомством будут иметь общую цепь. Вразумляясь от времени и случаев, ты должна распоряжаться всеми приключениями в твою пользу и учреждать себя по этому предсказанию».
По тёмному значению последних слов этого предсказания я не могла заключить ничего достоверного, но, полагая со временем получить объяснение для моих действий, внушила моему супругу касающееся до дочерей моих: он последовал этому, как уже было сказано выше. Хотя я ожидала того, что он учинил, как вещи, исполненной по моему внушению, но не уповала, чтобы гнев его простерся до лишения меня волшебной силы. Это-то принесло мне невыносимую печаль, в которой я пребывала по унесении от меня дочерей моих: ибо тем самым мне пресечена была возможность узнавать о происходящем и обращать всякие случаи в мою пользу для исправления неустройств, причиненных неосмотрительным сооружением Зачарованной книги.
И так в горе и неизвестности обитала я как невольница, заключенная в моем замке около года. Я утратила уже и надежду, что могла бы быть полезной судьбе моих дочерей и дому царя дулебского, в рассуждении того, что сила Гипомена в волшебстве не подавала ни малого вида, чтобы король волшебников когда-либо мог овладеть им, а потому и я