ыми и железоделательными мануфактурами), то есть представлял собой отдельное экономическое управление, в котором иностранцы зачастую видели орган надзора или полицейское ведомство. Формирование «полков нового строя», которое снова усиленно велось с 1649 г. (см. главу «Михаил Федорович»), то есть создание регулярной армии, и строительство первого военного флота (1668 г.) также относятся к первым шагам самодержавия. Правда, пять кораблей во главе с «Орлом» были сожжены в Астрахани во время восстания под руководством, Разина.
Без сомнения, эти влияния исходили из Западной Европы или непосредственно, или с 1654 г. через Украину. Допетровская «европеизация» заметно усилилась при Алексее Михайловиче, но древнерусские и западные идеи пока взаимно уравновешивались. Гарантией этого была личность царя, да и церковь по крайней мере до 1652 г. была еще достаточно сильна, хотя постепенно теряла свою многовековую роль единственной духовной власти. В результате ее вмешательства все иностранцы в 1652 г. должны были снова селиться в особых слободах, в частности выходцы из Западной Европы в так называемой «Новой немецкой слободе», образованной после того, как старая «Немецкая слобода» была разгромлена во время смуты. Особые слободы существовали и для поляков. Одновременно усилилось давление на иностранцев с тем, чтобы они не брали на службу русских и не носили русское платье, но переходили в православие. Но и православное духовенство не могло помешать тому, чтобы Алексей Михайлович впоследствии, женившись на женщине, подверженной западному влиянию (см. далее), сам не поддался веяниям Запада. Влияние было настолько сильным, что пастору евангелической церкви Иоганну Готфриду Грегори было позволено 17 октября 1672 г. показать в присутствии царской семьи в летней резиденции Преображенское первое девятичасовое (!) театральное представление написанной им самим трагикомедии «Агасфер и Эсфирь» (на немецком языке). Это было началом создания придворного театра. Балет — «Орфей и Эвридика» Хайнриха Шютца — был впервые показан 9 февраля 1673 г. При дворе стали обычными зеркала, картины и сопровождение пиров музыкой. Все это было, собственно говоря, запрещено, но и в церквах уже начали появляться скульптурные изображения Христа.
К этому времени православная церковь была уже готова к болезненному ослаблению, которое можно было объяснить по меньшей мере тремя причинами. Хотя правительство не очень преуспело в своем многовековом стремлении к секуляризации церковных земель, но, тем не менее, по Уложению 1649 г. был учрежден Светский приказ для определенных юридических сделок церкви при смешанных процессах с участием светской и духовной сторон, Монастырский приказ. Если мыслить абсолютистскими категориями, то можно увидеть в этом слабый отзвук учреждения церковного управления на Западе. Патриарх Никон протестовал сначала против Монастырского приказа, существовавшего до 1675 г., а затем против его восстановления Петром Великим, хотя он, будучи московским архимандритом, среди прочих подписал «Уложение» без каких-либо возражений. Эта перемена взглядов связана с «делом Никона», а оно, в свою очередь, отчасти восходит к глубоким противоречиям внутри церкви еще две причины упадка церкви.
В первой половине 17 в. в церкви противостояли друг другу реформаторы и хранители, позицию которых можно объяснить как украинским влиянием, так и, совершенно прагматично, проблемой исправления церковных книг. Под последней понималась постоянно усиливавшаяся со времени основания первой типографии (1553 г.) необходимость создания единых версий литургических текстов, которые имели местные различия из-за копирования и разных обычаев. Отличия в русских текстах критиковались и Синодом в Константинополе в 1598 г. Поэтому уже с 1617 г., после смуты, вернулись к греческим «оригиналам», забывая о том, что и они уже давно не являются подлинниками. В то время, как патриарх Иосиф был сторонником возврата к греческим истокам, группа священников-проповедников во главе с Вонифатьевым, духовником Алексея Михайловича, выступала за усиление авторитета церкви, а в светской сфере против таких явлений, как курение табака, светская музыка и употребление алкоголя. Молодой царь поддерживал это движение. В 1649 г. он пригласил Епифания Славинецкого и других ученых монахов из Киева для исправления перевода Библии, так что школа Ртищева превратилась в своего рода академию. По в остальном Алексей находился под влиянием Вонифатьева, поэтому эти «друзья бога», которые известны в литературе как кружок ревнителей благочестия (Каптерев), сначала имели решающее слово. Только тогда, когда Никон, раньше принадлежавший к этому кружку, после трехлетней деятельности в качестве митрополита новгородского в 1652 г. стал патриархом, проблема исправления книг расширилась до принципиальной реформы церковных обрядов.
Никон, который издал первое реформаторское постановление в феврале 1653 г., хотел повернуть вспять начавшееся с середины 15 в. и санкционированное «Стоглавным собором» 1551 года особое развитие русского православия и, тем самым, восстановить культовое единство с киевской митрополией, имея в виду и воссоединение с Украиной, которому он особенно способствовал (см. ра нее). Для этой цели он запрашивал множество материалов у восточных патриархов и дважды посылал Арсения Суханова на Ближний Восток для покупки источников. При этом Никон мог сослаться на отмену подлинных нарушений, например на запрет «многоголосия», то есть одновременного пения разных частей литургии для сокращения богослужения, который был, наконец, принят в 1651 г., несмотря на сопротивление его предшественника. Сам он провел, кроме прочего, следующие реформы: уменьшение количества земных поклонов (метаний), трехкратная аллилуйя вместо двухкратной, изменение направления движения вокруг алтаря (теперь с запада на восток), изменение покрова алтаря, уменьшение количества просфор с семи до пяти, введение четырехконечного креста наряду с продолжавшим находиться в обиходе восьмиконечным, написание слова «Иисус» вместо «Исус», троеперстие (в знак триединства) вместо двоеперстия (в знак двух ипостасей Христа).
Реформы Никона вызвали глубокое беспокойство среди населения, особенно запрет писать иконы в распространившемся к тому времени западном стиле, в то время как греческие книги часто печатались в католической Венеции. Разразившуюся в 1654 г. эпидемию чумы расценили как гнев божий, обращенный на Никона. Отмена двуперстного крестного знамения, которое, впрочем, часто выполняли пятью пальцами, привела к резкому протесту его бывших друзей из кружка ревнителей, с которыми он совершенно нс советовался.
На их стороне все активнее выступал упорный противник Никона протопоп Аввакум Петрович, который стал вождем всех тех, кто придерживался освященных длительным употреблением ритуалов и таким образом защищал национально религиозные представления, то есть «старообрядцев», или «староверов». Он хотел спасти идею Москвы как «третьего Рима» в отличие от греков, будто бы отступивших от истинной веры и наказанных константинопольскими событиями 1453 г. Оба, Аввакум и Никон, были непреклонны, но Никон обладал властью и дружбой царя. Аввакум и его сторонники уже были арестованы в 1653 г., а сам он был впервые сослан в период с 1655 по 1663/64 г., а затем еще раз на два года за новые обвинения против Пикона. Алексей Михайлович, стремившийся к согласию, лично говорил с Аввакумом, надеясь примирить его с церковью, но церковный собор 1667 г. не видел другой возможности, кроме отлучения его от церкви, и таким образом начал в год Андрусовского мира церковный раскол. Последние пятнадцать лет до того, как его сожгли на костре, Аввакум провел в ссылке, где наряду с множеством челобитных написал свое житие, знаменитый памятник литературы и образец стиля.
Конечно, глубинные причины раскола заключались не только в приверженности старинным обрядам, хотя догматизм и невежество русских попов, которые не могли отличить догматическую сущность веры от деталей литургии, были важным фактором. Речь шла также о социальном движении, в котором выражался протест против закрепощения крестьян, стремления правительства к централизации и увеличения количества западных новшеств. Поэтому движение Аввакума ширилось перед лицом грядущего конца света (реформы называли первым актом апокалипсиса), особенно на севере, и привело к множеству жертв, первой из которых стал уже в 1656 г. святой мученик епископ коломенский Павел. Мощный староверческий центр образовался с 1658 г. в Соловецком монастыре на Белом море. Сопротивление новым обрядам 450–500 монахов и других жителей монастыря, многие из которых бежали туда во время движения под руководством Разина, между 1668 и 1676 гг. выросло до настоящего восстания, которое царь подавил стрелецкими войсками, вдвое превосходившими по численности количество восставших. Хорошо укрепленный монастырь в конце концов пал в результате предательства, а правительство таким образом создало новых мучеников. Крестьянское восстание под руководством Разина также имело широкий резонанс среди староверов.
Отлучив староверов от церкви, собор 1667 г. утвердил реформы Никона. Тем более поразительным представляется то обстоятельство, что тот же церковный собор вынужден был принять меры против Никона, поскольку патриарх тем временем стал «казусом». Сын крестьянина, поднявшийся по иерархической лестнице, упорно отстаивал идею примата патриархии над царской властью, опираясь поначалу на пример двоевластия Филарета и Михаила Федоровича (см. главу «Михаил Федорович»), Хотя и это уже было самонадеянно, поскольку в то время речь шла об отношениях отца и сына, но преданный Никону царь согласился на это и в 1654 г. присвоил ему титул «великого государя», который носил и Филарет. Затем, когда Никон в отсутствие царя во время военных действий якобы правил страной, то в своем сравнении солнца с духовной властью, дарящего свет луне — светской власти, заимствованном из опыта борьбы за инвеституру на Западе, выходил далеко за византийские представления о гармонии между sacerdotium и imperium, и использовал тот факт, что положение царя в русской церкви не было уточнено в правовом отношении. Когда в 1657–1658 гг. Алексей Михайлович попробо