во расширило судебно-полицейскую власть помещиков и полномочия распоряжаться крестьянами. Речь шла о праве помещиков ссылать неугодных крепостных в Сибирь. Значительной экономической привилегией дворянства стало предоставление очень доходной монополии на производство водки в 1754 г.
Тяжелое положение крестьян во времена Елизаветы привело к большому числу восстаний и мятежей. Многие крестьяне, сетовавшие на усиливающееся бремя налогов, пошлин, повинностей, слишком маленькие земельные наделы, насильственную государственную практику рекрутирования, всеобщее бесправие, злоупотребление служебным положением, а также произвол местных властей, бежали в Польшу, Молдавию, на Среднюю Волгу или в Сибирь. Особенно тяжелым было положение тех крестьян, которые должны были работать на частных или государственных шахтах и мануфактурах. С 50-х годов на Урале и Средней Волге крепостные работники своими жестокими акциями надолго лишили покоя предпринимателей и органы власти.
Держась в стороне от участия в экономической и социальной политике, глубоко верующая императрица активно включилась в религиозную и церковную жизнь и выступила за отказ от традиционной терпимости по отношению к неправославным христианским конфессиям. Правительство упорно осуществляло принудительное обращение в христианство язычников в Сибири в 1740–1755 гг. Новой была и жесткость, с которой отстаивались радикальные церковно-политические принципы в отношении мусульманских народов на Востоке. В непомерном миссионерском рвении правительство Елизаветы оставляло в покое мечети только в чисто мусульманских поселениях и не боялось разделять конфессии путем принудительных переселений.
Императрица относилась к духовенству значительно лучше, чем ее отец, который жестко подчинил православную церковь интересам государства. Что касается административных отношений в церковной сфере, то она укрепила положение синода, возвратив ему право распоряжаться доходами монастырей, которого была лишена церковь. Такая реорганизация ухудшила правовое и социальное положение монастырских крестьян, в результате чего эта группа особенно активно участвовала в самом жестоком крестьянском восстании елизаветинских времен.
Целый ряд положительных изменений произошел в области культуры; целенаправленными государственными мерами последовательно стимулировалось развитие искусства, науки и образования. Елизавета принимала активное участие во многих из этих проектов. Одной из областей, в которых Елизавета, продолжая дела своего отца, делала особенно много, было строительство столицы — Петербурга. Итальянский архитектор Б. Ф. Растрелли обогатил облик города и его ближайших окрестностей целым рядом выдающихся монументальных сооружений (среди них Зимний дворец, различные дворцовые постройки для знати, работы по расширению дворцовых ансамблей в Петергофе и Царском Селе), которыми Российская империя хотела блеснуть перед Западной Европой. Большие культурные запросы императрицы отразились и в основании в Петербурге в 1757 г. Академии искусств для подготовки отечественной художественной смены. Первым президентом академии был И. И. Шувалов, двоюродный брат сенатора, который в 50-е годы сменил Разумовского на «посту» фаворита императрицы. В это время возникло новое течение в русской литературе — классицизм, представленное поэтами Сумароковым и Тредиаковским. В 1756 г. при дворе был образован первый постоянный драматический театр. Его возглавил Сумароков. В Петербургской академии наук, в которой в течение двух десятилетий работали только иностранцы, с середины 40-х годов на первый план вышли русские ученые, прежде всего М. В. Ломоносов. Труды Ломоносова в разных отраслях знаний, особенно его «Русская грамматика», заложившая основы современного русского литературного языка, принадлежат к выдающимся культурным достижениям елизаветинской эпохи. Выдающееся значение имело основание в 1755 г. в Москве первого русского университета, первым куратором которого выступил обладавший тонким чутьем Иван Шувалов. В отличие от петровских учебных заведений, дававших прикладные знания и служивших строго утилитарным целям, здесь на переднем плане стояла идея общего образования и «окультуривания». Школы и образование приобрели в России новое значение. При университете было две гимназии, еще две гимназии возникли несколько позже в Казани.
С середины 18 в. картину русской культуры определяла аристократия. Лишь она обладала материальными средствами для соблюдения ориентированного на западные образцы стиля в одежде, еде, культуре быта и развлечениях, ставшего и в России важнейшим критерием принадлежности к привилегированному классу. Следуя Западной Европе, русская дворянская культура ориентировалась преимущественно на Францию. Французский язык в дворянской среде вытеснил более распространенный в начале 18 в. немецкий. Франкофильские настроения Елизаветы не в последнюю очередь выразились в стиле ее роскошного двора, затмившего все предыдущие, более того, помогали проложить путь этой тенденции.
Внешняя политика в елизаветинское время по-прежнему была направлена на утверждение положения России как европейской великой державы. Русскому правительству, много лет возглавлявшемуся канцлером Бестужевым, удалось сделать это в неспокойной политической обстановке, на которую наложили отпечаток прусско-австрийский конфликт вокруг Силезии после 1740 г. и связанная с этим вражда России с Пруссией, приведшая к Семилетней войне. Если вынужденное сосуществование Пруссии и России, начавшееся во время большой Северной войны и долгое время поддерживавшее систему государств в восточной части Европы, и пострадало во время правления Елизаветы, то только потому, что Россия опасалась крушения своей оборонительной системы. Россия не хотела потерять контроль над передовой зоной континента в результате внешнеполитического заигрывания Пруссии с Францией и наметившегося вследствие этого решительного смещения сил в Центральной и Восточной Европе в сторону французской политики «восточного барьера». Удачный для России исход войны против Швеции в 1743 г. ничего не изменил в очевидном ослаблении союза, наступившем в результате выхода Пруссии из тройственной коалиции с Австрией, созданной для контроля над Польшей («Entente cordiale der drei Schwarzen Adler»). Ha этом фоне становится понятной направленная на сохранение передовой зоны континента подчеркнуто наступательная антипрусская система, к которой с 1741 г. стремился Бестужев, но осуществления которой он смог добиться толь ко после 1745 г. из-за нерациональной, с точки зрения го су дарственной политики, ориентации императрицы на Францию. Бестужев считал, что противостоять независимой от России политике Пруссии, неизбежно привязывавшей ее к антирусски настроенной Франции и «восточному барьеру», можно лишь военным сдерживанием, а не дипломатическими средствами. Поэтому, опираясь на союз с Саксонией и Австрией, а также на кредитные договоры с Англией, он активно добивался войны с Пруссией. Бестужев, без сомнения, был непримиримым противником Фридриха II. Очевидно и то, что он действовал небескорыстно. Но не это решающим образом определяло его действия. Его план в большей степени находился в русле традиции петровской политики и с российских позиций представлял собой логичную реакцию на государственно-политические изменения, которые вызвала Пруссия в Центральной и Восточной Европе аннексией Силезии.
Деятельность Бестужева, направленная на «урезание власти прусского короля», при Елизавете определяла внешнюю политику России. Другими внешнеполитическими интересами, не касавшимися центрально-европейского конфликта, пренебрегали. В отличие от 30-х годов Россия не проводила активной восточной политики. Это не в последнюю очередь объяснялось бедственным финансовым положением, которое также не позволяло Бестужеву создать внутриполитические предпосылки для войны России против Пруссии. В течение многих лет руководитель русской внешней политики боролся с сильным сопротивлением, которое оказывали Шуваловы и Воронцовы его плану разорительной концентрации войск в Прибалтике. Второй русско-английский кредитный договор 1755 г., сваливший тяжесть наступательной войны против Швеции на Англию при сохранении собственных финансовых средств России, в конце концов привел к тому, что императрица согласилась на военную интервенцию для стабилизации петровской системы господства в передовой зоне Европы. То, что война, которой добивался Бестужев, внезапно началась в 1756 г. превентивной войной Фридриха II против Саксонии, причем в иных государственно-политических условиях, чем те, что принимались в расчет, было связано с разрушением союза, как следствием англо-прусской Вестминстерской конвенции, и соглашением между Францией и Австрией, к которому присоединилась Россия. Разрыв Пруссии с Францией настолько обострял угрозу передовой зоне России, что политика Бестужева в значительной степени утратила свою рациональную основу. Поэтому Россия столкнулась с немалыми трудностями в ведении войны. Во-первых, не было важных английских субсидий, во-вторых, Россия находилась в своего рода «мезальянсе» со своим истинным противником, Францией, оказывавшей активное политическое сопротивление русскому намерению аннексировать Восточную Пруссию. Усложняли ситуацию внутриполитические факторы: болезнь императрицы, падение Бестужева в 1758 г., а также разногласия по поводу направления военной политики между новым главой внешнеполитического ведомства М. И. Воронцовым и Шуваловыми, мешавшие проведению последовательной линии. Русская армия нанесла Фридриху II ряд военных поражений (под Гросегерсдорфом в 1757 г., под Цорндорфом в 1758 г., а также разгром под Кунесдорфом в 1759 г.), оккупировала Восточную Пруссию (1757–1758) и на короткое время заняла Берлин в 1760 г., наконец, взяла в 1761 г. крепость Кольберг, но полной победы над Пруссией Россия не добилась. Ввиду сомнительных политических союзов, значительных внутриполитических препятствий и недостаточной политико-стратегической основы для совместного ведения воины русско-австрийским союзом,