Проводя децентрализацию губернского управления, Екатерина в то же время хотела придать центральному управлению всеобъемлющую функциональную организацию. Она пыталась, хотя и с переменным успехом, четко и полностью отделить судопроизводство от управления, введя судебную иерархию, начинавшуюся с совместного суда, своего рода третейского суда по взаимному согласию, над которым в качестве высшего апелляционного суда был поставлен департамент сената (хотя каждое дело могло быть решено по императорскому повелению). Структура коллегий была соответствующим образом усовершенствована, и они фактически превращались в единовластные министерства. В начале правления Екатерины влиятельный дипломат граф Н. И. Панин представил проект Императорского совета, который должен был состоять из высокопоставленных правительственных сановников и назначенных представителей губерний. Совет задумывался как чисто консультативный орган, обладавший полномочием представлять предложения на рассмотрение императрице и контролировать формальное единообразие законодательных актов и связь между ними. Но Екатерина (и враги Панина) рассматривали совет как первый шаг к ограничению авторитета самодержавия. Проект был отклонен, однако его основные идеи, касавшиеся улучшения информации и связи применительно к состоянию и потребностям страны, не были забыты. Собственноручные наброски проектов за последние 15 лет правления Екатерины указывают на то, что она, например, думала об исполнительной палате, состоявшей частью из выборных, частью из назначенных представителей свободных сословий из губерний. Хотя они должны были играть в первую очередь роль информаторов и консультантов, но их присутствие и формальное участие в создании законов должны были улучшить связь между центральными учреждениями и населением губерний.
Хотя проект исполнительной палаты не был реализован, он свидетельствует о том, что Екатерина намеревалась высвободить самостоятельные и независимые силы в дворянских и мещанских сословиях и способствовать развитию буржуазного общества из хозяйственной, образованной, и социальной элиты. В любом случае, она в течение всего своего правления сознательно и последовательно покровительствовала и содействовала таким формам социальной организации, которые строились на корпоративной идентичности, безопасности и независимости, и тем самым стимулировала формирование общества активных, творческих и образованных людей, которое можно назвать буржуазным обществом. В этом смысле она сознательно отказалась от старомосковской и петровской практики регламентации обязанностей и службы правительством, а отдала предпочтение добровольному участию и инициативе.
Екатерина II более отчетливо и осознанно, чем Петр I, ощущала связь между западноевропейским социально-политическим прогрессом и основной концепцией, лежавшей в основе идеологии и культуры европейской элиты. Ее собственное воспитание и последующее изучение политической, юридической, экономической и художественной просветительской литературы того времени, а также откровенно прагматичный образ мыслей дали Екатерине хорошее понимание связи теории с практикой. Поэтому неудивительно, что она активно участвовала в культурной жизни двора и Санкт-Петербурга, а также была покровительницей искусств. Имея личную склонность и обостренное чувство того, что мы сегодня называем «public relations», императрица поддерживала оживленные контакты с корифеями западноевропейского и центрально-европейского просвещения. Она не только жадно читала их труды, причем даже тех авторов, которых не признавала (например, Руссо), но и переписывалась со многими из них (Вольтером, Дидро, Даламбером, Мерсье Деларивьером, Гриммом), поощряла и приглашала их, хотя и не всегда с успехом, на службу. Она следила за тем, чтобы ее наиболее значительные законодательные акты (Большой наказ, жалованные грамоты) сразу же переводились на европейские языки и распространялись за границей. Она была также великой строительницей и коллекционером произведений искусств (Эрмитаж) и демонстрировала свои коллекции общественности. Екатерина была не в последнюю очередь страстной писательницей, которая писала нравоучительные эссе, пьесы и сатирические повести, издавала журналы и поддерживала научные исследования и сочинения.
Главной целью Екатерины II было содействие современному, просвещенному и эффективному воспитанию. В первые годы правления она воспользовалась советом и помощью И. И. Бецкого для реформирования образования выходцев из высших слоев. Бецкой переработал учебный план Кадетского корпуса, чтобы сделать его воспитательным (а не только учебным) заведением для представителей правящего класса. Он намеревался воспитывать всесторонне образованных господ, при этом знакомил их с лучшими произведениями литературы, стимулировал их собственные творческие усилия в культурной сфере и пытался развить у них понимание личного достоинства и ценностей, отказываясь от строгой дисциплины и телесных наказаний и доверяя их чувству чести и стыда при оценке их поведения. Не остались без внимания и дочери дворян, поскольку они были будущими матерями и первыми учительницами своих детей, тех детей, которые должны были впоследствии принимать активное участие в судьбе страны и государства. Екатерина и Бецкой основали для них Смольный институт благородных девиц, прототип всех женских учебных заведений в 19 в. Кроме того, Бецкой основал учреждения для воспитания сирот и брошенных детей, которые должны были служить для создания «третьего сословия» из ремесленников и специалистов (и их жен).
Во второй половине своего правления Екатерина попробовала создать систему школ для горожан неблагородного происхождения. В 1782 г. она по рекомендации императора Иосифа II и Иоганна Игнатия Фельбигера (реформатора австрийской образовательной системы) пригласила в Россию Теодора Янковича де Мириево, проведшего школьные реформы Марии Терезии у сербов в Банате, и поручила ему организовать сеть народных училищ. В дополнение к этому Екатерина основала Комиссию народных училищ под председательством своего прежнего фаворита П. В. Завадовского, которая под руководством де Мириево разрабатывала правила и уставы для училищ: в каждой губернской столице должно было быть такое училище и, кроме того, учебные заведения для девочек. План не был полностью выполнен, но опорная сеть училищ послужила позднее основой для более широких реформ Александра I и может считаться первым шагом к созданию системы общественных школ, охватывающих все государство.
Высших учебных заведений, полученных Екатериной в наследство от ее предшественников, не коснулись коренные изменения. В Академии наук она продолжала поддерживать постепенную русификацию персонала и научных сотрудников. Академия имела хорошую репутацию на Западе, и под ее эгидой предпринималось все большее количество экспедиций, открытия и отчеты которых распространялись через «Ведомости» академии. Единственный университет в России был основан в Москве в 1755 г. При Екатерине он не очень процветал, поскольку его выпускники не получали преимущества при продвижении по службе, а это не привлекало в университет студентов из высших слоев общества. Однако был сделан новый шаг к тому, чтобы сделать учебу в университете более полезной для государственной службы — создана кафедра русского права. Ее первым заведующим был С. Е. Десницкий, выпускник университета в Глазго, где он слушал лекции Адама Смита. Наряду с лекциями по русскому праву (на русском языке), Десницкий знакомил своих слушателей и с английским общим правом, с сочинениями Блэкстоуна и, вероятно, с шотландским просвещением. Таким образом, он подготовил почву для пробуждения живого интереса к теориям английского и французского естественного права и политической экономии во время правления Александра I. Наконец, Екатерина вдохновила княгиню Е. Р. Дашкову на создание Российской академии, которая подобно Французской академии должна была заботиться о чистоте русского языка и способствовать его лучшему употреблению и изучению. Академия выпустила «Словарь русского языка», разные издания которого служили стандартным справочным пособием еще во времена Пушкина.
Безопасность и благосостояние, уровень которых поднялся благодаря законодательству Екатерины, а также покровительство двора вызвали расцвет искусства и литературы. Во-первых, в российских столицах и быстро развивавшихся общественных и культурных центрах в провинции появился довольно широкий круг зрителей и читателей. Двору подражали богатые вельможи, жившие в Москве, и видные должностные лица в губернских столицах (например, Г. Р. Державин в Олонце, А. П. Мельгунов в Ярославле). В частных домах в столице и в губерниях организовывали театральные представления, художественные галереи по примеру Эрмитажа создавались в столичных и загородных дворцах богатых дворян. Иностранные художники (например, Фальконе, Кваренги, Камерон), приглашенные в Россию, помогали развивать «европеизированный» неоклассический стиль в русской живописи, архитектуре и декоративном искусстве.
Гвардейский офицер и чиновник низкого ранга Н. И. Новиков стал первым профессиональным русским журналистом и издателем. Он издавал несколько журналов. Новиков сначала работал в Санкт-Петербурге, а после взятия в аренду типографии Московского университета перенес свою основную деятельность в старую столицу. Он издавал сатирические журналы, художественную литературу, исторические произведения, биографические словари. Он также учредил стипендии для перевода западноевропейской классики и издания серий, ориентированных в первую очередь на молодых людей и женщин. В 1783 г. Екатерина отменила государственную монополию на печатные издания и, таким образом, дала возможность частным предпринимателям (прежде всего книготорговцам немецкого происхождения) создавать издательские дома на коммерческой основе для удовлетворения потребности в легком чтении постоянно растущего круга читателей из всех социальных слоев. В России во время правления Екатерины II произошла «печатная революция». За короткое время русские получили доступ ко всей европейской лите