бытии такого рода, какое запечатлелось в памяти десятилетнего Петра I (см. главу «Иван V и регентша Софья»), Тем не менее противоречие между разыгрываемым всемогуществом и фактическим безвластием, между коленопреклоненной покорностью, с одной стороны, и грубым пренебрежением с другой стороны, могли развить в чувствительном мальчике нс только недоверие к двору, но и двойственное отношение к самому Кремлю. После большого отъезда из Кремля в 1564 г. он избегал этого места.
Первый политический сигнал со стороны Ивана IV считается настолько характерным для его рано проявившейся жестокости, что об этом можно прочесть почти во всех книгах о нем: в 1543 г. Иван IV прекратил правление могучего восточно-русского клана Рюриковичей, князей Шуйских, велев передать его главу псарям, которые его убили. Чаще всего пишут, что Иван IV якобы отдал его на растерзание собакам, но в источниках об этом речь не идет. Тем не менее князь Дндрей Шуйский, проведший долгое время в заточении во время правления матери Ивана IV, стал первым в длинном ряду тех вельмож, которых убили по приказу Ивана IV, отказав им в духовной поддержке, прежде всего в исповеди. Правда, остается открытым вопрос о том, принадлежала ли инициатива в выборе позорной смерти тринадцатилетнему подростку, или же идея была подана ему членом конкурирующего клана Глинских — дядей со стороны матери. Как отмечается в летописи, казнь князя и ссылка других членов рода Рюриковичей вызвали шок: «С того времени, бояре начали иметь страх от государя и покорность». Это выражение характеризует сущность прозвища «Грозный» — оно означает «страх и покорность» вельмож, то есть старый идеал могучей монархии, решающее условие мира и права в империи, причем не только в глазах русских. Хотя о царе Иване IV сообщается много такого, что позволяет считать его прозвище обоснованным, это все же ничего не изменяет в заключение о том, что прозвище первоначально имело в виду не обиходное значение слова «грозный», а политическую жесткость.
Год 1547 принес Ивану IV коронацию и женитьбу на Анастасии Романовой. Жену ему нашли из влиятельного московского боярского рода, а не из княжеской семьи, происходящей от Рюрика. Предположительно она была компромиссной кандидаткой с точки зрения ревниво соблюдаемого баланса между могущественными княжескими родами. После пресечения московской линии Рюриковичей (1598 г.) во время переговоров 1612–1613 гг. перед царским выбором Анастасия служила узаконивающей точкой соприкосновения для династии Романовых (см. главу «Михаил Федорович»). Еще до свадьбы 16 января 1547 г. митрополит Макарий короновал Ивана IV как «царя всея Руси», не получив предварительного согласия православного патриарха. Макарий очень хорошо знал, что митрополит не имел для этого никакого законного права, однако он по праву предполагал, что фактический вес Московской империи в православном христианстве позволял таким образом узурпировать титул. Хотя царский титул уже на протяжении веков использовался в церковной риторике, однако в политической сфере, не считая случайных исключений, имевших место с конца 15 в., для обозначения московских правителей использовали титулы «великий князь» и «государь», а за границей «Magnus Dux», то есть «великий герцог». В первом европейском справочнике по России «Rerum moscoviticarum Commentarii» Зигмунда фон Херберштайна (Вена, 1549 г.) встречаются апологетические размышления о проблематике русского царского титула, за которой бдительно следили из Польши.
Внутриполитический смысл нового титула выразился в регламенте коронации. Она происходила по модифицированному византийскому ритуалу, однако использованные при этом регалии были взяты из фамильной сокровищницы: отороченная мехом шапка Мономаха восточной работы послужила короной; ее дополнили наплечным украшением византийского типа, названным бармами, и нагрудным крестом. Скипетр и держава остались с более поздних времен. Без сомнения, митрополит Макарий, по-отечески наставлявший Ивана IV, внушил подростку желание короноваться и принять царский титул — только духовенство располагало соответствующими знаниями, только имперскую церковь можно назвать институтом, извлекшим выгоду из этого акта. Коронация фактически означала взятие Ивана IV под опеку духовенства, поскольку теперь сдало возможным подчинить преемственное титулование правителей с выражаемым ею политическим прагматизмом религиозному принципу. Теперь власть была поставлена в рамки «вселенской империи», искупительной концепции, лелеемой православной церковью со времен падения Византийской империи 1453 г. и сформулированной в России еще около 1500 г. в доктрине «третьего Рима». «Святой басилей и автократор римлян» спустя почти столетие нашел преемника в Москве «третьем Риме», правда, не в смысле пропагандируемой Западом идеи «византийского наследства». Иван IV так же мало ссылался на этот. генеалогический ранг, как и его отец Василий III, который, будучи сыном царевны Зои-Софьи Палеолог, происходил из византийского императорского дома.
Первые месяцы 1547 г. были в Москве временем политических и религиозных праздников, однако страна страдала от последствий неурожая. В столице двумя пожарами в апреле была уничтожена значительная часть торговых и ремесленных кварталов. Другие признаки божественного гнева, такие, как падение большого колокола и пророчества юродивого, казалось, были только прологом крупных пожаров 21 июня, обративших Москву в пепел. Погибло огромное количество людей, сам митрополит. Макарий получил тяжелые ранения во время бегства из горящего Кремля. Поиск козлов отпущения обратился против родственников по материнской линии, которые все еще считались иностранцами: бабку Ивана обвинили в том, что она колдовством вызвала пожар в городе, одного из его дядей убили в кафедральном соборе Кремля. Толпа народа даже собралась перед летней резиденцией, чтобы потребовать у царя выдачи его родственников, но была разогнана силой оружия. Возможно, эта конфронтация помогла молодому царю осознать, какая опасность заключалась в непредсказуемости действий возмущенных народных масс, угрожающей даже «боговенчанному царю».
Со вступлением на престол для Ивана IV начался период напряженной реформаторской деятельности. Еще в 1547 г. он принял участие в работе первого синода для унификации русского церковного календаря, в конце года он сопровождал зимний поход на казанских татар, уже как император, ведущий «священную войну». Группа молодых людей, которые сплотились вокруг юного царя после шока пожаров и народного бунта, позднее была названа «избранной радой». В этом кружке советников решающие роли играли протопоп Сильвестр, неофициальный духовник Ивана и, несомненно, пособник державшегося на заднем плане митрополита, и сын дипломата Алексей Адашев. Князь Андрей Курбский, почти ровесник Ивана IV, как, пожалуй, и другие представители знати, относились к тому кругу людей, которые готовы были сделать все от них зависящее для выздоровления государства. Заявленной целью реформаторов было устранение недостатков, накопившихся за годы несовершеннолетия Ивана, то есть возврат к «старому доброму обществу». Однако этот лозунг чаще использовался в истории для камуфлирования модернизации, прежде всего тогда, когда изменения внутри страны должны были служить целям внешней экспансии, как это было в России около середины 16 в.
Русская церковь в 1547 г. поставила православного царя в рамки строгих религиозно-моральных норм. Через протопопа Сильвестра, как можно узнать не, только из собственных произведений Ивана, ему предъявлялись такие требования, которые были на грани применения духовного насилия. Под этим влиянием Иван IV проявил реформаторскую активность, которая наложила отпечаток на последующие годы.
Важной реформой с целью централизации церкви было создание единого церковного календаря и канонизация русских национальных святых в 1547 и 1549 гг.; в 1550 г. была завершена новая редакция Судебника 1497 г., который больше не соответствовал требованиям централизованной монархии. Параллельно осуществлялась широкая реформа управления, начавшаяся с деревенского самоуправления и дошедшая до назначения наместников. При этом можно увидеть и структурные новшества, такие, как введение выплаты чиновникам жалованья из казны вместо кормления за счет уездов. Наряду с рационализацией управления проходила и модернизация армии, прежде всего организация постоянного стрелецкого войска. Но деятельность распространялась и на другие сферы: реформа мер и весов, организация системы органов центрального управления приказов, таких, как Посольский, Разбойный, Тюремный и т. д. Этими годами следует датировать и первые анонимные печатные книги.
Царь поддерживал проекты реформ важным внутриполитическим новшеством, а именно: введением государственных собраний (соборов) (которые, правда, по сравнению с немецкими или даже польскими рейхстагами были лишь символическими собраниями). По-видимому, в дополнение к ежегодному собранию архиереев с 1549 г. проходили совместные совещания иерархов и аристократии; впервые достаточно подтверждено документами проведение собрания с представителями из разных частей страны в 1566 г.
Принципиальное совещание царя, иерархов и аристократии по поводу религиозно-морального состояния общества произошло в 1551 г. на Стоглавном соборе. Он был назван так из-за повестки дня, содержавшей сто вопросов и разработанной под личным руководством царя. Иван IV, по почетному праву, которым обладал еще византийский император, открыл собор обращением, предложил перечень вопросов и принял участие в совещаниях. Во вступительном слове Иван IV призвал епископат поставить православное общество под власть священного писания, «для поправления благой законности церкви и правого царского законодательства и всего порядка в стране». Подготовительные совещания выявили большие отличия от наброска картины «третьего Рима», «Священной Руси», так что молодого царя, по-видимому, охватывало отчаяние, когда он рассматривал общественную реальность или ее отражение в сочинениях критиков. Вопросы, сформулированные Иваном IV и его советниками, по сути являют