войственных полиции в современном понимании. Реформаторы через обычные системы, которые в предыдущие десятилетия объединялись Императорским географическим обществом, а также во все большей степени через Свободное императорское экономическое общество сотрудничали с активистами из среды провинциального дворянства, которые добивались большего участия выборных элементов в местном управлении. Правда, они, особенно Ланской и Милютин, не были готовы к тому, чтобы предоставить создаваемые земства исключительно дворянству. В среде самого провинциального дворянства раздавалось все больше голосов в пользу участия всех групп. Интенсивная журналистская кампания также поддерживала это требование. Автором первого проекта устава местного самоуправления был Яков Соловьев, которому царь, по-видимому, бывший теперь сторонником выборного элемента, дал поручение, дать новым институтам «как можно больше единства, независимости и доверия». Министр внутренних дел Валуев представил этот проект, но сразу же подчеркнул, что нужно бы усилить роль дворянства. Александр поддержал это, как и петербургское дворянство, которое уже в 1858 г. вносило такое предложение, и постепенно ставший политическим фактором власти журналист Михаил Катков, друг Валуева, со своим «Русским вестником». Польское восстание угрожало трагически ухудшить виды на введение новых выборных органов местного самоуправления. Валуев теперь пытался вывести из компетенции земства все элементы, которые хотя бы отдаленно могли произвести впечатление локальных, но в значительной степени самостоятельных правительственных органов. Однако барону М. А. Корфу, шефу Второго отделения Собственной его императорского величества канцелярии, удалось на заседаниях Государственного совета опрокинуть ограниченные, зафиксированные только на чисто сословном представительстве и административном контроле представления Валуева: по уставу от 1.1.1864 г. земства получили право выбора на основании имущественного ценза, которое в значительной степени игнорировало сословные границы и обеспечивало на уездном и губернском уровнях участие крестьян и городских элементов. На земства также не распространялись вето губернатора и административные взыскания. В противоположность представлениям Валуева они получили полномочия в области воспитания и школьного образования, тюремного дела и здравоохранения.
Земская и судебная реформы создали положение, которое больше не позволяло системе отступить. Это означало фактическое ограничение формально сохранявшейся абсолютной монархии. Хотя все еще существовал простор для административного произвола, а позже были предприняты меры для ограничения радиуса деятельности земств и круга ее участников, земства все же стали важным элементом оживления провинциальной жизни и одновременно одной из важнейших опор антисамодержавной политической контркультуры. Они являлись, возможно, единственным общественным форумом, на котором образованные слои населения могли упражняться в политической деятельности. Однако реформа местного самоуправления имела большой недостаток, который был абсолютно преднамеренным. Она оставила на нижнем конце пирамиды сословно организованную структуру местного самоуправления в форме чисто крестьянских органов «мира» (общины) и «волости».
Важные реформы осуществлялись и в сфере воспитания, прежде всего при просвещенном министре Головнине (1861–1866). Государство проявляло большую заботу о деревенском школьном образовании и при поддержке царя активно осуществляло его освобождение от духовного влияния. В 1864 г. согласно новому уставу были открыты для представителей остальных сословий гимназии, которые до тех пор теоретически оставались заповедником для дворянства.
18.6.1863 г. университеты получили новый устав, гарантировавший им дотоле неслыханную степень независимости. Правда, права студентов на самоорганизацию остались крайне ограниченными. Теперь начался расцвет русских университетов, которому не смогли сильно помешать даже репрессии восьмидесятых годов. Государство открыло девушкам и женщинам возможности для участия в системе образования, которых они до того времени не имели. В шестидесятые годы большое количество женщин получило гимназическое образование, а иногда они получали неофициальное разрешение на посещение университетов и даже Медицинской академии при военном министерстве. С начала семидесятых годов, когда закончился этот эксперимент по женскому образованию, в Санкт-Петербурге и некоторых других городах но частной инициативе возникли Высшие женские курсы. На них, как травило, преподавали университетские профессора, но они не могли дать такую квалификацию, как университеты. Женщины также были допущены к преподаванию в гимназиях. С 1872 г. существовал Медицинский институт для женщин, выпускницы которого после 1878 г. получили право самостоятельно вести врачебную практику, как уже до этого выпускницы Медицинской академии при военном министерстве. Правда, пыл реформ шестидесятых годов был здесь существенно умерен, якобы в интересах социальной стабилизации. Тем не менее русские женщины около 1900 г. достигли в профессиях, связанных с умственным трудом, значительно большего прогресса, чем в Германии или в других европейских государствах.
Реформаторский импульс не закончился после польского восстания (1863 г.) и даже после первого покушения на царя (1866 г.). Но верно и то, что многие выдающиеся личности, принимавшие участие в реформах, перешли в лагерь реакции. Консервативно-националистический публицист Михаил Никифорович Катков и человек, ставший воплощением реакции, впоследствии обер-прокурор Священного синода Константин Победоносцев, — вот только самые известные из них. Но даже после назначения Д. А. Толстого министром народного просвещения реформаторские тенденции преобладали. Толстой увеличил количество школ всех уровней, число студентов продолжало расти. Постоянно росло число школьников, студентов и профессоров из всех слоев населения. Но ненависть к нему вызвала ставка на классическую систему образования с латынью и греческим, в чем его, вопреки большинству членов Государственного совета, поддержал и царь. Общественность подозревала, что Толстой с помощью этой системы хотел выращивать послушных подданных. Так как после своего назначения министром народного просвещения он продолжал оставаться обер-прокурором Священного синода, то можно было бы предположить, что церковь теперь получит давно желанную возможность влиять на школьное образование. Но при Толстом влияние духовенства даже уменьшилось, так как в 1869 г. председателями смешанного общественно-государственного органа, осуществлявшего надзор за народными школами, по настоятельному желанию царя вместо представителей духовенства стали губернские предводители дворянства. После введения Закона о народных школах (1874 г.), которому дал путевку в жизнь Толстой, количество церковных школ начало заметно уменьшаться.
6.4.1865 г. появились «Временные правила цензуры». Основная идея была прогрессивной: в результате почти полной ликвидации предварительной цензуры государство отказалось от представления о том, что его задачей является руководство общественностью и ее воспитание. Александр никогда ясно не представлял себе, какой простор он должен предоставить для общественных дискуссий. Один из его цензоров писал: «Он требует сокращений, но одновременно не хочет препятствовать мысли». Царь и бюрократия через прессу искали контакта с обществом, но одновременно были обеспокоены возможными последствиями, причем, как правило, бюрократия пыталась пользоваться цензурой даже более жестко, чем сам царь. Александр описывал свою позицию таким образом: «Существуют определенные стремления, которые не совпадают со взглядами правительства. Их следует сдерживать, но я ни в коем случае не желаю репрессивных мер. Я очень хочу, чтобы важные вопросы изучались и обсуждались просвещенным образом». Реформаторы не могли добиться полного успеха в новых условиях. Они не могли помешать тому, чтобы министру внутренних дел было предоставлено право административным путем после неоднократных предупреждений приостанавливать выпуск газеты или журнала на срок до шести месяцев. Одновременно требовалось его согласие на основание газеты или назначение главного редактора.
Вторая половина шестидесятых годов оказалась роковым временем для Александра. В 1865 г. от туберкулеза умер наследник престола Николай. Пришло время усталости и цинизма. Между Александром и императрицей нарастало отчуждение, которое вскоре уже нельзя было преодолеть. Ее серьезный характер и филантропическая деятельность не находили отклика в фривольном петербургском обществе и изолировали ее от последнего. Кроме того, императрица, принявшая православие, чрезвычайно серьезно воспринимала православную веру и вместе со своим духовником распространяла вокруг себя атмосферу мрачной набожности. Ее здоровье, ослабленное многочисленными беременностями и петербургским климатом, требовало длительного пребывания на зарубежных курортах. Вернувшись домой, она обычно неделями не выходила из своих покоев. В политическом отношении она вместе со своим сыном Александром, наследником престола, пыталась во всем поддерживать интересы православной церкви и славянского благотворительного комитета. Она все больше становилась на консервативные позиции. Жить в такой атмосфере Александру помогали увлечения другими женщинами, а двор дополнительно приписал ему несколько приключений. Неудивительно, что в подобных обстоятельствах царь нашел новую опору своей жизни в Екатерине Долгорукой. Он лично взял на себя опеку над Екатериной и ее пятью братьями и сестрами, что не было необычным для детей высшего дворянства. Весной 1865 г. царь, которому было 47 лет, признался в любви восемнадцатилетней Екатерине. Она сопротивлялась до лета 1866 г., и уступила постоянным домогательствам царя через несколько месяцев после покушения на него, совершенного Дмитрием Каракозовым. Когда стало ясно, что это не мимолетная любовная связь, то разразился скандал. Это повредило престижу Александра. Екатерина родила ему троих детей. После смерти императрицы весной 1880 г. Александр, вопреки советам своих близких друзей, женился на Екатерине и сделал ее княгиней Юрьевской. Скандал отдалил Александра от его первой семьи. На сторону своей матери стал в первую очередь наследник престола.