не получил неограниченного права вмешательства, а в случае разногласий между губернатором и земством можно было апеллировать к сенату. Самостоятельная земская исполнительная власть (управа) сохранялась. Эта контрреформа не принесла успеха, так как земства постепенно начинали политизироваться и в конце 19 в. становились главным элементом либеральной оппозиции — чему она как раз и препятствовала. Аналогично земствам были изменены и органы городского самоуправления: количество лиц, имеющих право голоса, и так уже относительно небольшое, было еще раз значительно сокращено, и было существенно усилено господствующее положение наиболее имущих слоев городского населения. Из-за этих мер земства и города потеряли предоставленную им первоначально возможность приспосабливаться к социальным изменениям. На деле эти институты больше коренным образом не реформировались до 1917 г. и не могли учитывать появления новых слоев общества, которые все более настойчиво добивались участия в управлении.
Историческая ирония этого проекта контрреформы состоит в том, что именно в эти годы государство — с одобрения самого царя — решилось на модернизацию с дальним прицелом: как раз в конце восьмидесятых годов правительство начало быструю, радикальную и форсированную индустриализацию страны. Путем взятия кредитов в Западной Европе, резкого повышения протекционистских пошлин, уменьшения прямых налогов с масс и последующего повышения акцизов, политики активного строительства железных дорог и других сопутствующих мероприятий стимулировалось экономическое развитие страны и достигались такие темпы роста промышленности, которые до этого были недостижимы. Эта политика подталкивалась прежде всего желанием наконец обеспечить России место среди европейских государств, на которое, как считалось, она могла претендовать. Россия также должна была иметь возможность победить в современной войне, а для этого требовалось создать промышленные предпосылки. В среде бюрократии были люди, проводившие такую политику, — Победо носцев, Толстой, министры финансов Вышнеградский и Витте. Вне бюрократии этот курс находил поддержку прежде всего в московских промышленных и торговых кругах, но еще в большей степени — в среде петербургских крупных промышленников. Связи с москвичами поддерживал Победоносцев. Политика ускоренной индустриализации находилась в явном противоречии с попыткой восстановления роли дворянства, которое в последующие годы в значительной степени питало революционное движение. Это происходило потому, что индустриализация сопровождалась перекосами и создавала новые группы и классы, которые настойчиво требовали участия в политике и социальных преобразованиях.
Правление Александра III протекало не без попыток улучшить положение низших слоев, которые предпринимались прежде всего либеральным министром финансов Бунге. В 1882 г. он создал Крестьянский банк, предоставлявший крестьянам ссуды на покупку земли. Между 1883 и 1887 гг. он отменил подушную подать для крестьян и таким образом уменьшил налоговое бремя до уровня, который был ниже, чем в любое другое время с момента освобождения крестьян. Правда, его преемник значительно повысил акцизы, которые, однако, явно больше обременяли городское население, чем крестьян. Бунге также ввел первые законы об охране труда рабочих и создал для контроля за их исполнением фабричную инспекцию, которая была не очень действенной.
Во внешней политике Александр III находился под сильным влиянием панславистских или даже консервативно-шовинистических кругов, которые желали упрочить великодержавное положение России, прежде всего путем экспансии на Балканах, в частности завоевания проливов. В правительстве контакты с этими кругами осуществлял обер-прокурор Святейшего синода Константин Победоносцев, который также поддерживал связи с московскими промышленниками и другими группами. Его позицию разделяли прежде всего Катков и Мещерский. Эти круги, в первую очередь Катков, были все больше недовольны тесными контактами с кайзеровской Германией, поскольку считали, что это препятствует экспансии на Балканах. Александр III сам был отрицательно настроен против прусской Германии, в чем его особенно поддерживала жена. Но главного врага он видел прежде всего в Австрии, без крушения которой русские мечты о Балканах не могли стать действительностью. Русские военные круги во главе с военным министром Ванновским и начальником генерального штаба Обручевым задумывались над возможностью войны против Австрии, чтобы отнять у нее Галицию или наконец добиться удовлетворения претензий России на проливы. Такие тенденции обострялись неудачами русской политики на Балканах, создававшими в Министерстве иностранных дел и в кругах общественности настроение, которое решающим образом способствовало распаду бисмарковского блока.
В Болгарии, которую дипломатия и общественность рассматривали как естественную зону русского влияния, события все чаще проходили мимо русских. Россия решительно не признала одностороннее объявление независимости Восточной Румелии и происшедшее в 1885 г. объединение ее с Болгарией под властью Александра фон Баттенберга, которые, однако, вряд ли можно было отменить, поскольку Турция была готова прийти к соглашению с ними, и ни Вена, ни Берлин не видели причины или возможности для восстановления статус-кво анте. В России совершенно несправедливо считали, что Берлин и Вена сознательно создали такую ситуацию. Недовольство существующим блоком нарастало. Катков активно призывал к разрыву с Германией, чтобы получить свободу действий на Балканах, а начальник генерального штаба Обручев требовал создания альянсов, которые позволили бы России овладеть проливами. Царь теперь, если он не делал этого раньше, также видел в этом долгосрочную цель русской внешней политики. Атмосфера еще больше накалилась после того, как разнообразные попытки грубого вмешательства России в дела маленького балканского государства не увенчались успехом После безуспешного путча, в подготовку которого был посвящен Александр III, удалось по открытому требованию царя принудить болгарского короля Александра фон Багге Берга к отречению. Но учрежденный Баттенбергом регентский совет также успешно сопротивлялся давлению со стороны России и попыткам путча, которые на этот раз были откровенно одобрены царем, и к его нескрываемой досаде призвали в князья Болгарии Фердинанда фон Кобурга. И теперь царь и общественность были убеждены в том, что все это объясняется происками Германии и Австрии и, в частности, влиянием Бисмарка. В действительности Бисмарк заявлял о своей незаинтересованности в болгарских делах и делал все, чтобы сдержать амбиции Австрии.
В этой ситуации насколько тактичному, настолько и упорному русскому министру иностранных дел Гирсу удалось, несмотря на ограничения со стороны царя, добиться заключения в 1887 г. русско-германского договора перестраховки взамен «Союза трех императоров», к обновлению которого Александр, находясь под влиянием Каткова и Победоносцева и следуя своим собственным склонностям, не был готов. Это еще раз помешало окончательному разрыву с Германией; Александр пока не отваживался на него, вероятно, из уважения к старому кайзеру Вильгельму, но, может быть, и из-за сознания того, что Россия еще недостаточно сильна для того, чтобы предпринять такую смену курса. С другой стороны, Александр III больше не мог позволить цензурному ведомству открыто порицать Каткова, который упоминал державшийся в тайне «Союз трех императоров» в своей газете и требовал поворота в русской внешней политике. И в личном разговоре больше не доходило до настоящего выговора. Будучи еще неспособным к смене курса, Александр тем не менее не мог больше сопротивляться давлению Каткова и его союзников из числа бюрократии — если он вообще этого хотел. Тем не менее Россия не ринулась, сломя голову, в союз с Францией. Царь слишком не доверял французским республиканцам, стабильности их правительств и способностям Франции в военной области. Правда, русское Министерство финансов начало искать во Франции новые источники кредитов, чтобы конвертировать существующие займы и сделать новые для экономического развития страны, что в значительной мере удалось. Бисмарк еще больше подкрепил эту переориентацию экономическими уколами в адрес России, которые должны были принудить ее к возобновлению договора перестраховки. В 1890 г. этого не произошло, поскольку в первую очередь немецкая сторона имела другие планы. Но и Россия была в сущности рада тому, что не надо больше существовать с этим неугодным договором, который правительство так никогда и не отважилось опубликовать.
Хотя круги правой ориентации во Франции с откровенно внешнеполитическими намерениями содействовали таким контактам, но именно русский министр финансов не стремился к принципиальной смене курса, что выразилось еще в русско-германском торговом договоре 1894 г. В конце концов Франция не могла заменить Германию как важнейшего торгового партнера России. Франко-русская военная конвенция 1892 г., вступившая в силу в 1893 г., была заключена главным образом по политическим, а не экономическим мотивам. Эта конвенция установила, что в случае нападения Германии на одного из партнеров другой партнер должен прийти ему на помощь, используя всю свою военную мощь. Таким образом, был завязан узел первой мировой войны, войны, которую Россия, что было совершенно понятно разумным людям, в то время вынести не могла. Непонимание этого, наряду с некоторыми другими моментами, вероятно, является наиболее тяжелой исторической виной Александра III. Его неподготовленный к правлению, еще относительно юный сын после смерти Александра 20.10.1894 г. вряд ли имел возможность изменить состав союза. Однако можно предположить, что он, как и его отец, никогда до конца не понимал последствий этого.
Хайнц-Дитрих Леве
НИКОЛАЙ II1894–1917
Николай II, род.6.5.1868 г., император с 21.10.1894 г., коронован 14.5.1896 г., убит 16/17.7.1918 г. в Екатеринбурге. Отец — Александр III (26.2.1845 — 20.10.1894), мать — Мария Федоровна (Мария София Фредерика Дагмар Датская) (26.11. [по н. с.] 1847 — 13.10.1928). Женился 14.11.1894 г. на Алисе Виктории Хелене Луизе Беатрис Гессен-Дармштадтской (в России Александра Федоровна) (6.6. [по н. с.] 1872—16/17.7.1918). Дети: Ольга (род. 3.11.1895 г.), Татьяна (род. 29.5.1897 г.), Мария (род. 24.6.1899 г.), Анастасия (род. 5.6.1901 г.), Алексей (род. 30.7.1904 г.) — все погибли 16/17.7.1918 г.