ации в сельском хозяйстве. Наука, литература и искусство достигли нового расцвета.
На личном уровне продолжались наблюдавшиеся уже давно изоляция и отгораживание царя и царицы от окружающих. При дворе давно процветали шарлатаны и спириты. Утвердился как признанный знахарь Григорий Распутин, позиция которого казалась непоколебимой, поскольку он обладал способностью останавливать кровотечения у наследника престола Алексея. Понятно, что заботливые родители хотели, чтобы этот человек был близко. Однако опасения вызывала растущая склонность считать Распутина истинным гласом народа. Это не было бы так трагично, если бы Распутин, человек из народа, жил скромно и сдержанно. Но он не мог тихо наслаждаться своим успехом в высоком обществе, что сильно подогревало слухи. За это схватились пресса и оппозиционные круги, вероятно, стайным умыслом поколебать престиж монархии и добиться дальнейшей внутриполитической либерализации. Скандальная фигура Распутина решающим образом способствовала потере престижа монарха. Примечательно, что царь так и не понял этого.
Первая мировая война безжалостно выявила структурные недостатки системы позднего царизма. Это были в первую очередь политические слабости. В военной области к лету 1915 г. удалось даже овладеть положением на фронте и наладить снабжение. В 1916 г., благодаря наступлению Брусилова, русской армии принадлежала даже большая часть территориальных завоеваний союзников перед началом краха Германии. Тем не менее в феврале 1917 г. царизм приближался к своей гибели. В таком развитии событий был в полной мере виноват сам царь. Поскольку он все больше хотел быть собственным премьер-министром, но не соответствовал этой роли, то во время войны никто не мог координировать действия различных институтов государства, прежде всего гражданских с военными.
Последствием этого стал хаос во внутренних делах, вызванный большей частью военными, которые, не подлежа никакому гражданскому контролю, произвольно распоряжались громадным тылом — в середине 1915 г. он простирался до линии Санкт-Петербург — Киев. Патологической реакцией начальника генерального штаба Янушкевича на наступление немцев стала высылка всех евреев, проживавших в тылу, в глубь страны, что привело к огромным проблемам с транспортом и жильем. Якобы из-за своей симпатии к Германии Янушкевич даже приказал взять заложников из числа польских и русских евреев, то есть среди собственного населения. Чтобы переориентировать экономику и вообще жизнь на войну, правительство должно было мириться с сотрудничеством общественных организаций, которым оно не доверяло и которые для этой цели объединились на общерусском уровне в земский и городской союзы (земгор), что в мирное время сразу привело бы к отстранению от должности председателей земств и градоначальников. Эти союзы помогали в снабжении армии, обслуживании раненых и пр. С другой стороны, царь после одобрения военных кредитов снова распустил депутатов думы по домам. Однако значительные неудачи в начале 1915 г. вынудили его на сближение с думой и общественными организациями. Он уволил непопулярных министров и, в конце концов, снова созвал думу. Он также одобрил создание комитета по военной промышленности из представителей думы, промышленности и ведомств, которые должны были лучше организовать производство для войны. Но царь категорически отказался дальше идти навстречу думе. Прогрессивный блок, образовавшийся летом в думе и Государственном совете и создавший, таким образом, большинство, выступавшее за реформы, со своими требованиями программы внутриполитических реформ и организации министерства «общественного» доверия, не был услышан. Царь распустил думу и принял на себя главное командование, осуществлявшееся до этого его дядей Николаем Николаевичем, так как боялся популярности великого князя, который, по-видимому, затмевал его и, возможно, даже хотел заменить его на престоле.
Из-за отсутствия царя в столице авторитет правительства все слабел, поскольку никто больше не мог координировать действия гражданских и военных учреждений. Продолжение бессмысленной политики в отношении национальностей и рабочих и открытое недоверие к общественным организациям все больше ослабляли гражданский мир, с трудом восстановленный летом 1915 г. Слухи о влиянии Распутина теперь приобрели фантастические размеры; нелепые подозрения о планах сепаратного мира, основанные прежде всего на том, что царица была немкой, еще больше способствовали падению царского престижа. Царь, находившийся в своей ставке в Могилеве, не понимал серьезности ситуации. Он реагировал кадровыми заменами в руководстве, которые происходили с такой быстротой, что депутаты думы открыто шутили о «министерской чехарде». Обсуждались планы дворцового переворота, поддержанные руководителем октябристов Гучковым; в эти планы был посвящен ряд генералов. Последняя сессия думы окончательно пошатнула престиж монархии. Императорскую пару почти открыто обвинили в государственной измене якобы из-за стремления к сепаратному миру. Глава либералов Павел Милюков в распространившейся по всей России речи упрекал правительство в ошибках и каждый раз риторически спрашивал: «Что это, только глупость или предательство?». Даже депутаты от правых были также радикальны в своей критике.
В такой ситуации глубочайшего недовольства в Санкт-Петербурге из-за плохого функционирования железных дорог развился кризис снабжения, вызвавший широкий спонтанный протест рабочих, который и смел монархию. Правительство даже не сумело стянуть в столицу несколько лояльных полков: оно бесшумно самораспустилось. Делегаты думы уговаривали царя отречься от престола. Все генералы советовали ему сделать это. После некоторых колебаний Николай согласился. Чтобы оставить при себе больного сына, он 2.3.1917 г. отрекся от престола не только от своего имени, но и от имени Алексея в пользу своего брата Михаила, что было сомнительно с юридической точки зрения. Однако брат не успел воспользоваться отречением Николая. Вряд ли кто-нибудь хотел или мог спасти монархию.
Временное правительство, сменившее монархию, сразу же взяло Николая и его семью под домашний арест, но хотело разрешить ему уехать в Англию. Однако английское правительство не торопилось с ответом, а Временное правительство уже было недостаточно сильным, чтобы противостоять воле Петроградского совета рабочих и солдатских депутатов. В августе 1917 г. семью перевезли в Тобольск. В апреле 1918 г. местные большевики добились их перевода в Екатеринбург. Царь переносил это время унижений с большим спокойствием и надеждой на бога, которая перед лицом смерти придавала ему неоспоримое достоинство, но которое и в лучшие времена порой мешало ему действовать рационально и решительно. В ночь с 16 на 17 июля 1918 г. императорская семья была расстреляна. Либеральный историк Юрий Готье с холодной точностью высказался, узнав об убийстве царя: «Это развязка еще одного из бесчисленных второстепенных узлов нашего смутного времени, и монархический принцип может только выиграть от этого.
БИБЛИОГРАФИЯ
ИВАН (IV) ГРОЗНЫЙ,ФЕДОР (I) ИВАНОВИЧ
Жизнь и время правления Ивана Грозного описывались часто, в том числе и современниками. Единственный самостоятельный обзор, касающийся Федора Ивановича и политической истории этих лет, появился в «Русском биографическом словаре» («Русский биографический словарь», т. 25, репринтное издание, 1962. С. 277 301).
Князь Андрей Михайлович Курбский, друг юности царя Ивана, в семидесятые годы 16 в. в литовской ссылке попытался дать объяснение с позиций пострадавшего в «Истории о великом князе Московском». Она переиздана в переводе: J. L. I Fennel,Prince А. М. Kurbsky’s. History of Ivan IV. Cambridge, 1965. Неразрывно связана с этим историографическим опытом и переписка между царем и его критиком; она издана и в переводе на немецкий язык: К. Staelin, Der Briefwechsel Iwans des Schrecklichen mit dem Fuersten Kurbskij (1564 1579). Leipzig, 1921. Среди сочинений того времени, принадлежавших перу иностранных авторов, попыткой биографии является труд: Paul Oderborn, Wunderbare, Erschreckliche, Unerhoerte Geschic-hte und wahrhaffte Historicn: Nemlich Des nechst gewesenen Groszfucrsten in der Mosclikaw Joan Basilidis, auff jre Sprach Iwan Basilowitz genangt Lcben. Goerlitz, 1589; lat. Wittenberg 1585. С этого произведения начинается богатая красочными описаниями и моральными суждениями литература о грозном царе.
Свидетельствами современной озабоченности террором при Гитлере и Сталине можно назвать две биографии Ивана IV, изданные также и на немецком языке: Н. F. von Ekkardt, Iwan der Schreckliche (1941, 1947). Два издания книги отличаются друг от друга по понятным историческим причинам, однако обе метко характеризуются как «грандиозные эссе о связи политики и террора» (X. Нойбауэр). Почти одновременно появилось переработанное издание опубликованной впервые в 1922 г. книги Р. Ю. Виппер «Иван Грозный» (немецкое издание, Москва, 1947, русское издание 1944 г.). Исторического описания жизни и политической деятельности царя на немецком языке в соответствующей форме до сих пор не существует. Пока что в качестве описания, опирающегося на обширные материалы, которое было издано с принятых в ГДР позиций, но тем не менее может быть использовано, следует назвать книгу Е. Donnert, Iwan Grosny «der Schreckliche» (2. Aufl. Ost-Berlin, 1980). Недавно появилась на немецком языке биография, написанная русским историком Р. Г. Скрынниковым «Иван Грозный и его время», с послесловием Ханса-Иоахима Торке, которая также выдвигает на передний план террор (Iwan der Schreckliche und seine Zeit, Muenchen, 1992).
Время правления Ивана IV занимает надлежащее место в многочисленных фундаментальных трудах; следует сослаться на 6-й том истории С. М. Соловьева «История Рос сии с древнейших времен», книга III (т. 5 и 6), Москва, 1960 (на англ, языке: Sergei М. Soloview, History of Russia from Earliest Times, Bd.10–12, Gulf Breeze, FL [в печати]), которая благодаря обилию материалов все еще имеет основополагающее значение. Английское издание вышеупомянутой книги отводит отдельный том и Федору Ивановичу: Soloview, The Reigr of Tsar Fedor, a. a. O., Bd.13 (в печати). Исторические оценки эпохи Московского царства можно найти в до сих пор не