ущим: вот нажмет сейчас на спусковой крючок, и чья-то жизнь неожиданно прервется. И он решает, когда нажать на этот спусковой крючок, на ком остановить свой выбор.
Я решил поговорить с Радой.
– Понимаешь, Рада, я, конечно, врач, но так сложились обстоятельства, что мне необходимо выполнить одну задачу. Все дело в том, что в последние дни мне пришлось оказывать помощь многочисленным раненым, видеть людей, сраженных снайпером… Он никого не щадит, стреляет не только по мужчинам, но и по женщинам и детям, не пощадил даже беременную женщину. Мне сказали, что это американец, он просто соскучился по экстремальным развлечениям, вот и приехал пострелять по живым мишеням. Я должен найти его и сдать властям. Или… уж как получится. Но я не знаю, в какой из квартир он находится. Стреляет он с верхних этажей. А так как он постоянно перемещается, то его кто-нибудь из жильцов мог видеть, могли остаться какие-то следы. Расспрашивать людей мне будет сложно. Вот если бы ты помогла… Я неплохо понимаю по сербско-хорватски, но говорить толком так и не научился. Если окажешь помощь как переводчик, буду тебе благодарен. Согласна ли? Заплатить, правда, тебе нечем. У меня в кармане десять немецких марок. К сожалению, я не планировал здесь задерживаться надолго…
– Как нечем? – хитро улыбнулась Рада. – А врачебными консультациями и массажем? Хороший массаж – чем не плата? Ты же профессионал!
– Ну, этим-то рассчитаюсь без проблем! – рассмеялся я, довольный, что так просто решился вопрос.
– И когда пойдем?
– Да хоть сейчас. Тянуть нет смысла. Только огромная просьба – слушаться меня во всем. И если возникнет малейшая опасность – уходить. Договорились?
– Договорились. Лишних проблем мне не надо, и так хватает.
– Ну и отлично. Начнем с этого подъезда.
– А скажи, почему ты заподозрил Злату? Она ведь не похожа на штатовского снайпера. Он, как я поняла, мужчина.
– Снайперов иногда бывает больше, чем один. И стрелять из снайперской винтовки может не только мужчина, но и женщина. Из женщин иногда получаются классные снайперы, гораздо опаснее…
– А если бы она оказалась снайпером, ты бы ее застрелил? – продолжала допытываться Рада.
– Почему обязательно сразу застрелил?
– А что, сначала бы изнасиловал? Понимаю, Злата – девушка вполне интересная в сексуальном смысле.
– Тьфу ты! Скажешь тоже! За кого ты меня принимаешь? Издеваешься?
– Если Злата хорватская снайперша, то она твой враг и враг твоих друзей, а как еще поступают с врагами? Их насилуют и убивают. Разве не так?
– Мы так не поступаем!
– Ага. Вы их обнимаете и целуете! А потом ведете кормить вкусным обедом! Что там еще делаете?
Ёрничанье Рады мне не понравилось.
– Чего это тебя понесло?
– Когда вот уже несколько лет вокруг тебя стреляют и убивают и твоя жизнь ни гроша не стоит, то еще и не так занесет! Вот ты приехал, побыл здесь какое-то время, а потом уедешь и заживешь спокойной, размеренной жизнью. А я уже никогда не буду жить нормально. Я потеряла почти всех родных за последние годы. Есть слабая надежда, что кто-то из них уцелел. Но очень слабая…
– Извини… Это почему ты решила, что я все забуду, когда уеду? И потом, отсюда еще надо выбраться. А сначала я должен найти этого американского «туриста». От его пули никто не застрахован…
– Ты извини. Это все нервы. Кажется, я стала истеричкой.
7
– А ты знаешь кого-нибудь из живущих в этом доме? – спросил я Раду, когда мы начали спускаться по лестнице.
– Почти никого! Люди боятся общаться. И вернулась я сюда недавно. Уезжала учиться. Мне знакомы пара человек в подъезде, немного общалась последние дни со Златой. Но она куда-то убежала. Вылечил ты ее, видно, хорошо, раз так забегала, а то и по квартире-то ходила с трудом! В соседнем подъезде живут папины сослуживцы. По крайней мере раньше жили. Я их уже дней десять не видела. Из города за последние месяцы многие убежали. Кому хочется под пулями ходить? А кое-кто уже никуда не убежит. Люди погибают каждый день.
– Жаль. Грустно все это.
– Кого-то я в лицо помню, видела, но общаться не приходилось. В нашем подъезде, кажется, лишь на четвертом этаже живут люди. На первых двух, пожалуй, во всем доме жильцов не осталось. Именно туда чаще всего залетают шальные пули. И пули летят с сербской стороны!
– А ты, Рада, кто по национальности? – наконец-то я выдавил давно мучивший меня вопрос.
– Я? – переспросила Рада, прикусив губу. – Я словенка!
– Ясно, – кивнул я.
Словения отделилась от Югославии одной из первых. Правда, без большого кровопролития.
– А ты, русский, только сербов любишь? – усмехнулась Рада. – Остальные для тебя люди второго сорта?
– Не только сербов. А уж девушек я люблю всяких, независимо от национальности и цвета кожи!
– Узнаю достойного наследника великого Казановы! – приняла мою шутку Рада.
Оправдываться перед ней за хорошее отношение к сербам не хотелось. Не хотелось сейчас говорить, что я воспитан интернационалистом, что хорошо отношусь к остальным национальностям бывшей Югославии и что именно с сербами у России испокон веку были приятственные отношения, что сербы никогда не предавали Россию и всегда были на ее стороне…
Главным для меня сейчас было то, что Рада готова помочь мне найти штатовского снайпера. Оставив Раду на лестнице, я осторожно обследовал квартиры. Одни были не заперты и пусты, из других на стук никто не отзывался.
Так постепенно мы добрались до четвертого этажа. Из-за двери одной квартиры доносились приглушенные голоса. Мужской и женский. Принадлежали они достаточно пожилым людям. Надо было их все-таки расспросить, не видели ли они кого-нибудь из посторонних людей. Пугать их не хотелось. Я позвал Раду. Она подошла, постучала в дверь.
– Откройте, я ваша соседка сверху! – по-сербски заговорила она.
За дверью не сразу, но отозвались. Затем щелкнул замок, дверь приоткрылась.
Перед нами стоял совершенно седой, невысокий, худощавый мужчина лет шестидесяти. Увидев за спиной Рады человека в «камуфляже» с оружием, он сразу напрягся, пытаясь прикрыть выглядывавшую из-за его плеча пожилую женщину. Потом вдруг улыбнулся, видимо, разглядел мои нашивки.
– Помаже Бог! – вспомнил я традиционное сербское приветствие.
Дед тут же отозвался:
– Бог ти помогао! Рус?
Он что-то эмоционально заговорил. Я взглянул на Раду, ожидая перевода.
– Он говорит, что его отец был вместе с русскими в партизанском отряде, а он сам тоже был в том отряде в качестве, как говорят русские, «сына полка», поэтому он рад тебя видеть!
– Серб любить Руссию! – дед указал рукой себе на грудь. – Я немного помню по-русски! Заходите до дому!
– Спасибо, – произнес я, принимая приглашение.
Квартира выглядела бедной, но ухоженной. Хозяин пригласил нас в комнату, хозяйка же захлопотала на кухне. Я пытался остановить ее. Вряд ли в этой семье много съестных припасов, а тут еще мы как снег на голову. Но сербское гостеприимство сродни русскому. Ясно, что особых разносолов нам не предложат, но голодным уйти не дадут.
Я осмотрелся. Меня заинтересовали портреты на стенах: Александр Второй, Скобелев, Сталин, Жуков.
Другие мне были неизвестны.
Один в форме генерала времен войны с Наполеоном, другой – периода русско-турецких войн.
Увидев, что я заинтересованно разглядываю портреты, хозяин стал пояснять:
– Это генерал Милорадович – русский генерал сербских корней, герой Отечественной войны 1812 года. Его застрелили на Сенатской площади во время восстания декабристов. А другой – генерал Чернов, русский, который возглавил Сербскую повстанческую армию, восставшую против турецкого владычества в 1871 году.
– А это кто?
– Это наши сербские национальные герои. Про битву на Косовом поле слыхали? Про нашу национальную трагедию?
– Ну как не слыхать, мы это еще в школе проходили, она произошла в конце четырнадцатого века.
Я вспомнил, как звали сербского героя, который пробрался к шатру турецкого султана Мурада и убил его. Милош Обилии! Он организовал первый в истории православный рыцарский орден Дракона, целью которого и было убийство турецкого султана Мурада. Сам же организатор эту задачу и выполнил. Прикинулся то ли предателем, то ли дезертиром, добрался до шатра султана, а потом двумя ударами кинжала лишил Мурада жизни.
Мне про Обилича подробно рассказывали сербские товарищи по отряду – Славан, который втравил меня в нынешнюю авантюру, и Милош, который очень гордился, что у него такое же имя, как у героя Сербии. Милош сейчас лежал в госпитале с тяжелым ранением, – не уберегся от пули снайпера, стрелявшего из этого дома, где я сейчас нахожусь.
– А это наш король Лазарь, который тоже сложил голову на Косовом поле! Тоже герой-мученик! И Милош Обилич, и король Лазарь стали православными святыми, – продолжал рассказывать хозяин квартиры.
– Меня Алексеем зовут, – представился я. – А это Рада, она ваша соседка по подъезду.
– Приятно, – с готовностью откликнулся хозяин квартиры. – Я Вуеслав, можно называть – дед Вуеслав, а мою жену – Светана! Считает себя молодой, поэтому на бабку обидится, лучше кликать просто по имени! Это я не обижаюсь, наоборот, мне приятно, когда дедом называют. Чего поделать – уже не юнак! Хотя в душе-то я не изменился. Так бы и пошел усташей гонять да турчин подпинывать! Но силенок-то теперь стало маловато! На вас, молодых, вся надежда! Особенно на русских воинов. Эх, если бы Россия сейчас за нас заступилась! Но сейчас у вас все не так!
– Совсем все не так, – согласился я. – Но простые русские люди на вашей стороне! Сочувствуют сербам!
– Мы это понимаем, наши власти тоже не на высоте. А это наш великий святой из Черногории – митрополит Петр Негош. – Дед Вуеслав показал на портрет сурового бородатого старца. – Черногорцы – наши братья! Только сейчас и они нам слабые помощники.
– У нас в отряде много черногорских добровольцев! – не удержался я. – Это лихие ребята!