В 1249 г. братья вернулись на Русь. Александр миновал разоренный Киев и сразу поехал в Новгород:
«…В лето 6757. Приеха Олександръ и Андреи от Кановичь. И приказаша Олександрови Кыевъ и всю Русьскую землю, а Андреи седе в Володимери на столе»[416].
Это сообщение Лаврентьевской летописи как бы продолжает Новгородская первая:
«…В лето 6758. Приеха князь Олександръ изъ Орды, и бысть радость велика в Новегороде»[417].
Но уже в 1252 г. Огуль-Гамиш была свергнута, и великим кааном стал Менгке, фактически посаженный на престол Батыем:
«…Поскольку Бату отказался от трона, Мункэ был провозглашен великим ханом 1 июля 1251 г. Видимо, существовало секретное соглашение между Мункэ и Бату, в котором Бату была обещана полная автономия его улуса. На этой базе два двоюродных брата пришли к полному взаимопониманию»[418].
Руки у Золотой Орды оказались развязанными, и сразу вслед за этим ярлык на великое княжение был передан Александру Яро-славичу. Батый к нему явно благоволил:
«…В лето 6760. Иде Олександръ князь Новгородьскыи Ярославич в Татары. И отпустиша и с честью великою, давше ему стареишиньство во всеи братьи его»[419].
Однако на Руси решение Орды вызвало протест. Братья Александра бывший великий князь Андрей Владимиро-Суздальский и князь Ярослав Тверской и Переяславский заключили союз с галицким князем Даниилом Романовичем. Они договорились о совместных действиях против золотоордынского хана и власть Александра признать отказались:
«…В то же лето. Здума Андреи князь Ярославич с своими бояры бегати нежели цесаремъ служити, и побеже на неведому землю со княгынею своею, и с бояры своими»[420]
В ответ на это Батый отправил с новым великим князем монгольский отряд под командованием воеводы Неврюя. Так называемая Неврюева рать надолго запомнилась русским людям. По количеству пролитой крови и жестокости этот набег едва ли уступал Батыеву нашествию:
«…И погнаша Татарове в следъ tго [Андрея Ярославича] и постигоша и оу города Переяславля. Богъ же схрани и и молтва его отца. Татарове же россунушася по земли, и княгыню Ярославлю яша, и дети изъимаша, и воеводу Жидослава ту оубиша, и княгыню оубиша, и дети Ярославли в полонъ послаша, и людии бещисла поведоша, до конь и скота, и много зла створще отидоша»[421].
Вот так, по мнению авторов Очерков истории СССР, князь Александр Ярославич сумел наметить линию, соответствовавшую политическим интересам Руси. Она заключалась в том, чтобы прежде всего поддерживать мирные отношения с ханом Золотой Орды, объединяя при этом все русские земли, которые можно было объединить, и оказывать решительный вооруженный отпор крестоносным захватчикам, которые с помощью папской курии и германского императора продолжали настойчиво наступать на северо-западную и юго-западную Русь.
Такая политическая линия вскоре привела князя Александра в столкновение с теми русскими князьями, которые, недооценивая силы татаро-монголов, завязывали переговоры о союзе с западными соседями и папской курией, безнадежно пытались оказать сопротивление Золотой орде, ставя этим свои земли под новые удары кочевников и ослабляя их перед лицом немецких, шведских, датских, венгерских и иных захватчиков[422].
Оказывается, прежде чем пытаться оказать сопротивление захватчикам, требуется как следует оценить их силы и не предпринимать никаких действий, если это сопротивление покажется безнадежным… По-моему, поразительная по цинизму характеристика… И все это для того, чтобы оправдать в глазах нашего современника прогрессивные действия Александра Ярославича, вступившего в сговор с монголами. Топя в крови безнадежное сопротивление Орде, он тем самым проводил единственную линию, отвечавшую интересам Руси: объединить русские земли, чтобы якобы оказывать решительный вооруженный отпор крестоносным захватчикам. Правда, с крестоносцами Александр больше никогда не воевал. Зато его политические противники (и, естественно, их подданные простой народ во Владимиро-Суздальской или, скажем, в Галицко-Волынской земле) испытали на себе все прелести союза нового великого князя с монголами, который неизменно обращался для них все новыми и новыми набегами ордынцев.
Так в том же 1252 г.
«…хан Батый отправил шестидесятитысячное войско воеводы Куремсы… против союзника князя Андрея, галицко-волынского князя Даниила Романовича»[423].
Набег был отбит Даниилом, но вскоре, в 1258 г.
«…воевода Куремса был заменен Бурундаем, который привел огромное войско и включил галицко-волынские земли в орбиту татаро-монгольского властвования»[424].
Сторонники прославления дальновидной политики Александра Ярославича даже не замечают, что единственной реальной силой, заинтересованной тогда в объединении русских земель, была Орда. И цель этого объединения вполне прозаична и прозрачна так легче было установить ту систему управления и подчинения, которую принято называть у нас монгольским игом. Тем не менее, в традициях отечественной историографии объявлять любое объединение русских (и не только русских) земель в том числе и то объединение, о котором у нас сейчас идет речь, прогрессивным. И ясно почему. Государственная школа. То, что выгодно государству (безразлично, какому именно), должно быть признано полезным для всех его подданных (граждан). Собственно, в закреплении этого тезиса в исторической памяти россиян и состояла до недавнего времени основная пропагандистская функция отечественной истории.
Против объединительной политики Александра Ярославича и Орды выступили также вечные изменники русским интересам Новгород и Псков. У нас как-то само собой закрепилось представление, что здесь против знаменитого князя в основном выступало новгородское и псковское боярство. В советской историографии иначе и быть не могло. Изначально предполагалось, что реакционное боярство всегда должно выступать против всех прогрессивных начинаний, защищая из корыстных побуждений свои корпоративные интересы. А поскольку Александр Ярославич хороший князь, проводящий прогрессивную политику, его должны поддерживать городские низы. А бояре…
Но в том-то и дело, что именно простые новгородцы и псковичи выступали против прогрессивного Александра. И это неудивительно. Именно на плечи рядовых горожан обрушивалось чудовищное бремя ордынских поборов. Быть может, этим прославленный защитник земли русской пытался обезопасить северные города от агрессии с запада? Но тогда неясно, почему для того, чтобы достойно противостоять крестоносцам, новгородцы и псковичи должны были быть предварительно ограблены Ордой?
Во всяком случае, они сами так не считали. Именно потому в 1255 г., когда сына и наместника Александра, Василия новгородцы выгнаша вон, а на его место был призван князь Ярослав Ярославич противник (и брат) Александра (ставший в 1253 г. псковским князем),
«…И рекоша меншии у святого Николы на вечи: «братье, ци како речеть князь: выдаите мои ворогы»; и целоваша святую Богородицю меншии, како стати всемъ, любо животъ, любо смерть за правду новгородьскую, за свою отчину. И бысть въ вятшихъ светъ золъ, како побети меншии, а князя въвести на своеи воли»[425].
Как видим, именно меньшие люди выступали против Александра, которого готовы были вернуть на новгородский престол вятшии новгородцы. Советская историография, естественно, не могла принять точку зрения новгородского летописца… Любопытно, что классовый подход вынужден был в этом случае уступить государственным интересам.
Тем временем
«…владимирскому князю пришлось с оружием в руках принуждать новгородских и псковских бояр [?!] следовать новому политическому курсу. Эти события означали новый шаг к установлению определенных отношений между русскими феодальными республиками и Золотой Ордой»[426].
Восстание было жестоко подавлено. Так Александр Ярославич проводил внешнюю политику, соответствующую интересам объединения Руси.
Обстановка вновь обострилась к концу 50-х гг. XIII в., когда Орда решила ввести на Руси обычную в покоренных ею землях систему обложения данью. С этой целью в Суздаль, Рязань, Муром и Новгород (который, напомню, во время Батыева нашествия захвачен не был) направились численники, которые должны были провести поголовную перепись населения. Весть об этом вызвала в Новгороде взрыв возмущения. Целый год в городе продолжались волнения. К восставшим примкнул даже нелюбимый новгородцами князь Василий Александрович. В самый разгар волнений в город прибыли татарские послы, а с ними сам князь Александр Ярославич. Правда, его спутники вскоре срочно покинули Новгород. Князю же пришлось подготовить подчинение города Орде. То, что не удалось Батыю, оказалось по плечу защитнику русской земли. Начал он, естественно, расправой с непокорными:
«…В лето 6765 [1257]. Приде весть изъ Руси зла, яко хотять Татарове тамгы и десятины на Новегороде; и смятошася люди чересъ все лето. И къ госпожину дни умре Онанья посадникъ, а на зиму убиша Михалка посадника новгородци. Аще бы кто добро другу чинилъ, то добро бы было; а копая подъ другомь яму, сам ся в ню въвалить. Тои же зимы приехаша послы татарьскыи съ Олександромь, а Василии побеже въ Пльсковъ; и почаша просити послы десятины, тамгы, и не яшася новгородьци по то, даша дары цесареви, и отпустиша я с миромь; а князь Олександръ выгна сына своего изъ Пльскова и посла в Низъ, а Александра и дружину его казни: овому носа урезаша, а иному очи выимаша, кто Василья на зло повелъ; всякъ бо злыи зле да погыбнеть»