— Леля, это нечестно с твоей стороны, — сказал Лекс. — Грязная игра. Мы же друзья детства! Если бы на твоем месте была любая другая девушка, я бы не повелся на эту уловку.
— Честная игра! — фыркнула она. — Вы, ребята, вне закона, и против вас разрешены любые приемы. Я делаю свою работу, за которую мне, между прочим, неплохо платят. А ты, Лекс, просто сентиментальный дурак. Все, игры окончены. И не вздумайте хвататься за пушки!
— Это почему же? — с нехорошей усмешкой произнес Шелест, медленно занимая позицию в одной из вершин треугольника, образованного тремя людьми.
— Потому что ваш «икс-9» — это вчерашний день, — холодно улыбнулась Элай, стягивая с бритой головы двухцветный парик.
Лампе «холодного свечения» вздумалось устроить светомузыку — она замигала частым моргающим светом, как тень от бегущего за окном монорельса частокола фонарных столбов. А музыкальное сопровождение зазвучало в ушах Лекса одновременно с тем, как начал действовать «икс-9», который включился на запах адреналина, будто гончий пес, и теперь вовсю кипятил кровь. И как побочное действие препарата (так это объяснял себе Лекс, не беря в расчет собственное увлечение электронной музыкой), завибрировал на слуховом нерве динамичным ритмом жесткий металл, вкупе с освещением создавая иллюзию дискотеки. Только танцы предстояли жестокие.
— Начали! — Шелестов прыгнул вперед, а Лекс назад, выхватывая из-под плаща пистолет. Время замедлилось, а электронный ритм зазвучал в висках бойцов с оглушительной силой, сопровождая каждый удар пульсирующего в груди сердца. Элай метнулась вперед, уходя от захвата Тихона, и выбила у Лекса пистолет ребром ладони. Кулак ее второй руки прошел в Миллиметрах от лица Лекса — тому чудом удалось увернуться, и он понял, что намного проигрывает ей в скорости.
Лекс попытался схватить ее за плечи, ударить коленом в живот, а головой в лицо, но Элай, действуя в бешеном темпе, ушла от всех его атак, попутно раздробив ему переносицу внутренним ребром ладони и подбив колено боковым ударом стопы. Лекс попытался разорвать контакт с ней, отпрыгнув назад, но она догнала его в прыжке, ударила носком ноги в диафрагму, лишив дыхания, коленом другой ноги в грудь, а ладонью перебила ключицу. Падая на спину с сидящей на груди амазонкой, Лекс понял, что сейчас она раздавит ему ребра и у него разорвутся внутренности. Он согнулся и ударил коленями Элай в спину, перебросив ее через себя, а сам упал на загривок.
Шелест в это время добежал до стены, где секундой раньше стояла Элай, оттолкнулся от гранитной плиты и вышел ногами вверх, прогибаясь назад и доставая из-за пояса полицейский парализатор. На остановку пришлось бы потратить больше времени, — продолжая бежать чуть ли не по потолку, он начал стрелять, но Элай с поразительной скоростью перемещалась по дуге, уходя с линии прицела, и заряды станнера шершавым ионным ветром щекотали потрескавшийся камень стен. Мерцавшая лампа превращала картину в ирреалистичную кинопленку, состоящую из череды кадров, ломавшей движения участников на отдельные позы, зафиксированные вспышками.
Упершись рукой в пол, Шелест почти сумел завершить кульбит, когда на него налетела Элай. Она немного промахнулась, но все равно успела вогнать два кулака ему в бок, а коленом вломить в пах. Шелест ушел от последнего удара, подставив бедро, но Элай, затормозив так, что ее каблуки процарапали борозды на пыльном полу, добавила еще удар ногой в грудь, который отшвырнул Шелеста прямо на груду хлама, где стояла химическая лампа. Свет погас, бросив участников боя в темноту.
Алексей уже стоял на ногах и поспешно опустил на глаза очки. Очень вовремя, чтобы увидеть, как падает Шелестов и как Элай изготовляется для новой атаки. Черное трико, огромные темные глаза, гладкая кожа головы — она не то что на женщину, на человека походила мало. «Андроид. Наверное, она андроид», — подумал Лекс; ему хотелось так считать, но он понимал, что эта догадка неверна.
— Беги, Тихон! — закричал Лекс, бросаясь вперед.
Он успел провести серию ударов, не достигших цели, прежде чем обтянутое черной тканью колено врезалось ему в лицо. Падая в очередной раз на пол, Лекс успел подумать, что на этот раз ему вряд ли дадут подняться. И мысль вызвала у него сожаление — ему не хотелось умереть в бою, не доведя до конца дело Ордена.
Я очнулся в небольшой комнате, судя по интерьеру, тюремной камере. Вскоре меня отвели на допрос в другую комнату, лишенную окон, с матовыми стенами, очевидно, прозрачными с одной стороны. Я сел за стол, огляделся, прикинул, сколько может быть времени. Потом подумал о судьбе Шелеста и других ребят из Ордена. Мысли были безрадостными. Я нащупал на руке маленькую пластинку, которую дал мне Магистр — пульт дистанционного управления. В этот момент в комнату зашел Темин.
— Сашка? — я удивился, но быстро вспомнил, что говорила Леля. — Значит, ты тоже участвовал в операции?
— Я здесь ни при чем, — хмуро ответил Темин. — Я ни о чем не знал до последнего момента. Но я могу помочь тебе. Леша, ты понимаешь, насколько серьезно твое положение? Тебя может спасти только одно — если ты обо всем расскажешь.
— О чем же? — спросил я.
— Ну, например, о вашем проекте «ММ-79». О том, на что вы использовали деньги Синдиката. О целях, какие ставил перед собой этот ваш Орден.
— Так вам известно о «ММ-79»? — задумчиво протянул я. — И кто же вам об этом сказал? Магистр? Или вы не смогли его взять?
— Сотрудники Бюро Расследований взяли всех ваших, Магистра в том числе, — сухо ответил Темин. — И службисты, хочу заметить, просто рвутся с тобой побеседовать. Они дали мне шанс уговорить тебя по-хорошему. Так что лучше не осложняй свое положение и расскажи, где находится ваша лаборатория.
— По-хорошему, говоришь? — усмехнулся я. — Пусть бы уж лучше сразу тащили сюда свои наркотики и гипноизлучатели. Только это бесполезно. Самого главного — кодов доступа к «ММ-79» — я не знаю. И никто не знает.
Я незаметно набрал код активации на пластинке, прикрепленной к руке. Они должны были меня обыскать. Скорее всего, я нахожусь в следственном изоляторе какого-нибудь полицейского управления. В изоляторе спецслужб все было бы намного строже. Пришла запоздалая мысль: ведь я не увижу больше Магистра. С другой стороны, я бы все равно его больше не увидел. А вдруг меня обманывают, и он остался на свободе? Тогда эта штука не сработает — у нее небольшая дальность действия. Хорошо бы это было так.
— Послушай, Саша, объясни мне, как могло получиться, что Леля оказалась специальным агентом? Ты знал об этом? Только скажи честно, в память о нашей былой дружбе, которую ты ценишь куда больше, чем я.
Темин смотрел на меня с нескрываемым раздражением.
— Я так в тебе разочаровался, Лешка! А Леля… Нет я не знал, это и для меня было неожиданностью. Но знаешь, что я тебе хочу сказать? Ей совершенно наплевать на всех, и на нас с тобой в том числе. Ей за работу хорошо заплатили, и теперь она уехала куда-то в тропики — тратить деньги на красивую жизнь.
— Вот в этом-то и дело, Саша, — вздохнул я. — Какого человека ни возьми, кому ни глянь в душу, везде одно и то же — эгоизм и равнодушие. Они думают только о себе. Они лелеют свои пороки — глупость, жадность, властолюбие. Они не желают меняться.
— Не все такие, — возразил Темин.
— Не все, но большинство. Проблема в том, что человек просто не готов к тем благам, которые дает ему цивилизация. Он не хочет становиться лучше, потому что у него и так все есть. А без прогресса человеческой личности невозможен прогресс общества, прогресс человечества в целом.
— Ты хорошо говоришь, — покачал головой Темин. — Только дело сейчас не в этом. А в том, что вы с товарищами убивали людей, совершали преступления, использовали запрещенные биологические препараты. Вы преступники!
— Мы революционеры, и я тебе пытаюсь это объяснить. Если человек не хочет меняться, надо заставить его это сделать. Иначе нас ждет остановка, тупик в развитии. А остановка — это смерть. Мы как жадные тараканы, доедаем последние крошки своей родной планеты. Когда мы поймем, что человек должен отдавать больше, чем берет? Если мы не хотим, чтобы наша цивилизация обратилась в прах, исчерпав природные ресурсы, мы должны подумать о будущем. А ты представляешь человека будущего, пронзающего пространство и время на космических кораблях, разгадывающего тайны Вселенной, создающего цивилизацию галактического масштаба и при этом наделенного душой человека сегодняшнего, обремененной мелочными амбициями, себялюбивыми устремлениями, алчностью и корыстолюбием? Я — нет, потому что этого не будет. Наша цивилизация раньше погибнет, Разложившись изнутри, сгниет и рухнет в бездну анархии и нового варварства. Я не хочу, чтобы это произошло, потому что я верю в человеческие возможности. Мы научились менять себя, перестраивать свою генетическую структуру — так почему бы нам не воспользоваться этим, не создать нового, идеального человека? Не вытравить из его души все мелкое, низкое, грязное, оставив место только для высоких чувств и устремлений и положив тем самым новый виток человеческой истории, дав начало новому виду — Человек Совершенный? Тем более что это единственный способ преодолеть застой, в котором оказалось наше общество.
— Единственный или нет — это еще неизвестно. Тем более что не все считают, что сегодняшняя стадия развития — это застой, — возразил Темин. — Но даже если так, кто дал вам право убивать людей?
— Никто, — согласился я. — Но нам нужны были деньги, а их мы могли получить только у криминального Синдиката за выполнение специальных заданий. Ведь мы стали преступниками уже за одно то, что использовали генетические препараты. Да, быть может, правы будут те, кто назовут нас кровавыми чудовищами. Но мы готовы умереть ради того, чтобы создать новую совершенную породу людей.
— Вы-то готовы, потому что вы фанатики, — мрачно возразил Темин. — Но ты понимаешь, что будет, если разрешить генетические опыты? Ведь это значит выпустить джинна из бутылки. Кто-то захочет создать идеального человека, а кто-то — машину для убийства. Вы представляете, в какой хаос повергнете весь мир? Мне страшно даже представить это.