[119] он, по слухам, должен заменить своего брата Филиппа[120] и стать байли[121], то есть фактически регентом Кипрского королевства при королеве Алисе[122] и малолетнем Генрихе[123]. Среди гостей должен быть также архиепископ Тира Симон – канцлер Иерусалимского королевства, то есть лицо, отвечающее за внешние сношения королевства.
По приезде в Кейсарию мы немного отдохнули в шатре, переоделись и отправились в карете представляться графу.
На большом поле недалеко от Кейсарии уже был построен целый городок из шатров. В гости к графу съехалась почти вся старинная знать Иерусалимского королевства. На самом деле королевство только формально называется Иерусалимским, так как Иерусалим уже много лет принадлежит Айюбидам. Но титулы остались. А некоторые знатные гости даже сохранили свои владения.
Граф Вальтер оказался крепким мужчиной примерно тридцати лет. Эмир Шаддад предварительно договорился о церемониале с представителем графа, и он вышел нам навстречу из своего шатра, приветливо протягивая мне руку. Церемониймейстер представил нас, почти не переврав мою фамилию и долго перечисляя реальные и мифические титулы графа. У каждого из франков, помимо титулов, приобретенных когда-то на родине, имеются титулы Иерусалимского королевства. Как по владениям, настоящим и бывшим, так и по должностям в королевстве. Все эти сенешал[124], констебль[125], байли, маршал[126], чемберлен[127], канцлер… В общем, достаточное количество.
Граф пригласил нас с эмиром Шаддадом в шатер, где представил своего главного министра. Здесь состоялась официальная часть встречи. Министр графа долго говорил об уважении графа и его подданных к правительству султана и лично принцу ал-Муаззаму. Эмир Шаддад витиевато начал свое выступление с почтения, которое эмир Роман Клопофф испытывает к императору Священной Римской империи Фридриху II[128], королеве Кипрской Алисе и ее сыну Генриху, королеве Иерусалимской Иоланте[129]. Потом последовали слова уважения к достославному графу Вальтеру и пожелания дружбы между венценосными властелинами и их уважаемыми вассалами.
После всего этого мы попросили оставить нас одних. Нам подали шербет и фрукты. Я высказался за хорошее соседство, сказав, что нам с графом нечего делить в этой пространной стране. Пожелал будущей чете мирной и спокойной жизни в окружении детей и внуков. Граф ответил, что он польщен вниманием, которое представитель принца ал-Муаззама оказывает его маленькому семейному торжеству. Его истинным желанием является всегда встречаться с бароном Романом Клопофф только за праздничным столом или на рыцарском турнире.
А потом я без обиняков спросил, когда я смогу вручить мои маленькие подарки графу и его прекрасной невесте. Оказывается, на следующий день в девять утра назначена официальная процедура встречи почетных гостей и вручения подарков. Потом венчание в церкви и праздничный стол. На следующий день состоится рыцарский турнир в трех видах соревнований: стрельба из лука, пеший бой на мечах и конный поединок рыцарей. Ни фига себе мероприятие. Как при приличном дворе. И это при ведущемся восстановлении города. Во сколько же это обойдется графу? И сколько лет после этого он будет расплачиваться с банкирами? Наверняка будет очень нуждаться в дотациях. Как это использовать? Хорошо, что я захватил с собой некоторое количество золота.
Мы еще сказали друг другу по несколько любезных фраз и расстались с симпатией. По крайней мере, так показалось мне. На следующий день я надел самый роскошный костюм. На самом деле это была смесь европейского и мусульманского наряда. Никогда и нигде я не притворялся правоверным мусульманином. И это сходило мне с рук. Все принимали меня таким, какой я есть. Я категорически отказывался носить чалму. Вместо этого надевал европейскую вельветовую шапочку или, в непогоду, шапку из плотного материала. Остальная одежда была обычной для мусульманина – шаровары и кафтан, а к ним широкий пояс и сапоги. Естественно, что на этот раз все это было богато украшено золотым шитьем.
К девяти часам, в сопровождении эмира Шаддада и двух кавалеристов, я прибыл к трибуне, установленной у открытой арены. Мы сошли с коней, сопровождающие остались несколько в стороне, а мы с эмиром присоединились к людям на трибуне. После некоторой заминки появились граф с невестой и заняли центральное место на трибуне. Герольд начал вызывать гостей, долго перечисляя титулы и звания. Названный гость подходил, говорил несколько приличествующих событию слов, вручал свои подарки и садился на длинной скамье слева или справа от молодых. Место определялось родством с невестой или женихом.
Первыми были вызваны представители императора Фридриха II и королевы Иерусалимской Иоланты. Третьим неожиданно для меня был вызван барон Роман Клопофф, эмир и наместник султана ал-Адила. На самом деле имя султана сопровождалось длинным списком его почетных титулов, которые я не собираюсь здесь приводить. Шаддад подал знак сопровождающим, и они подвели к графу великолепного коня. Я поблагодарил графа за оказанную мне честь, приглашение на свадьбу, и сказал, что это мой скромный подарок, который, я надеюсь, не подведет графа в бою. Потом повернулся к невесте, протянул ей коробочку из сандалового дерева, открыл ее, показал всем ожерелье с распятием и сказал Маргарет:
– Пусть ваша вера всегда хранит вас и ваш брак.
Маргарет была довольно религиозна, чему способствовал, как я знал, неудачный первый брак, отсутствие детей и отсутствие каких-либо перспектив иметь детей во втором браке. Ведь этот брак был всего лишь династийным предприятием, на котором настоял старший брат Джон Ибелин. Она прекрасно знала, что у графа есть двое детей от женщин из замковой челяди. Растроганная Маргарет протянула мне руку в перчатке, которую я с почтением поцеловал. Вернее, сделал вид, что поцеловал. Я успел заметить, что глаза у графини голубые. Так что бирюза подарка была очень кстати.
Следующим был вызван Филипп Ибелин – представитель королевы Кипра Алисы. А потом пошли ближайшие родственники: Джон – старший брат Маргарет, сестра Хельвис, а за ними многочисленные родственники обширного семейства Ибелин. Я знал, что среди приглашенных значительно больше родственников невесты, которые будут садиться на ее стороне скамьи. Даже представители императора и королевы Иоланты были ее родственниками. Поэтому сразу же сел на место рядом с графом. По-моему, это его порадовало, он получил возможность дать краткие характеристики некоторым гостям. Главное, это создавало какую-то связь между нами.
Представление гостей и вручение подарков заняло почти два часа. А затем наиболее почетные гости пошли следом за молодыми в построенную рядом с ареной временную часовню, где их обвенчал архиепископ Тира Симон. Я не совсем понимал, почему этому не очень-то значительному событию уделили столько внимания такие важные персоны из местной знати. И почему среди гостей отсутствовали практически все титулованные особы прибывшего войска крестоносцев. Мне показалось, что это свидетельствует о разладе между приезжими крестоносцами и местной знатью. Это важно, это нужно будет использовать.
После венчания и повторных поздравлений молодых гости собрались в гигантском шатре, посредине которого были накрыты три длинных стола. Я опять оказался по левую руку от графа. Безусловно, это было предусмотрено его церемониймейстером. По правую руку от него сидела Маргарет. Стол был накрыт весьма прилично. Изобилие мясных и рыбных кушаний. Вина предлагались молчаливыми слугами непрерывно. Граф почти не пил, только приподнимал свой бокал при провозглашении здравиц. Я уже давно не пил вина, так как постоянное общение с правоверными мусульманами не давало для этого повода. Поэтому с самого начала демонстративно взял бокал шербета, и никто этому не удивился.
Граф спросил меня:
– Вы собираетесь участвовать в завтрашнем турнире?
Я с удивлением пожал плечами:
– У меня не было таких мыслей. Кроме того, я никогда не сражался с копьем, предпочитая только саблю или, в крайнем случае, меч.
– Но вы могли бы выступить в поединках на мечах. Я слышал, что вы прекрасно владеете холодным оружием.
– Возможно, вы слышали о моем умении владеть саблей, но с мечом я начал работать совсем недавно.
– Очень жаль. Вероятно, победителем в этом соревновании будет завтра монах ордена госпитальеров[130]. И это для нас всех весьма прискорбно.
– Почему?
– Нам, местным, неприятно, что они только приехали к нам, но пытаются вести себя как хозяева, постоянно напоминают нам о нашем недостаточном благочестии, нежелании идти завоевывать Иерусалим. К сожалению, мы не смогли выставить против него достойного противника. Когда мне сказали, что вы согласились приехать, я подумал, что вы могли бы сбить с него спесь. Я знаю, что правительство султана тоже не радуется их нашествию.
– Да, вы правы. Нас не радует соседство с ними. Более того, мы опасаемся, что они нарушат равновесие, сложившееся между нами и вами, местными владетелями. Что в результате будут кровопролитные сражения, с неясным исходом. Почему-то мне кажется, что мы с вами не враги, а потенциальные союзники. Жаль, если обстоятельства заставят нас обнажить друг против друга оружие. Впрочем, это не тема для разговора за столом. Я с удовольствием продолжил бы беседу завтра, после турнира. Например, совместная верховая прогулка после обеда была бы вполне уместна. Все равно вам ведь нужно опробовать нового коня.