[266]. Граф Альберто позднее рассказал, что папа Гонорий вместе с епископами Германии и Италии заставили там императора повторить клятву: отправиться в июне тысяча двести двадцать пятого года во главе большого войска рыцарей на Святую землю. Военные на конгрессе императору не были нужны, и нам с графом Ландольфом ничего не оставалось делать, как отдыхать в Неаполе. Меня безделье тяготило, но Жак радовался большому городу и его развлечениям. Особенно воодушевляла его сердечная приветливость графини Теодоры Галуччио ди Тиано – супруги графа Ландольфа.
Теодоре было в это время двадцать восемь лет. Граф Ландольф рассказал ей, по-моему, даже приукрашивая, о подвиге Жака, охранявшего его во время сражения. Теодора – уроженка Неаполя, знала весь городской свет и ввела Жака в общество. Жак с энтузиазмом относился к своим обязанностям сопровождать молодую графиню на все городские празднества, посещать модные салоны. И это продолжалось до весны тысяча двести двадцать четвертого года. А граф Ландольф, будучи на тридцать пять лет старше своей супруги, с удовольствием освободился от подобной обязанности.
Мне не очень нравилось чрезмерное выставление напоказ увлечение Жака графиней, но граф Ландольф с улыбкой убеждал, что это естественно. Молодой оруженосец – а Жаку почти шестнадцать лет – просто не может не выбрать даму, которой можно куртуазно поклоняться. Ведь графиня достойна поклонения. Что ж, графу виднее. Куртуазность куртуазностью, но я пытался в сентябре тысяча двести двадцать третьего года поговорить с Жаком о неуместности его поведения. Однако он с честными глазами уверял, что его отношения с графиней чисто платонические и графине нравится появление еще одного поклонника. Возможно, я со своими взглядами, взглядами мусульманского общества, неправильно оцениваю происходящее, но мне было от всего этого не по себе. Я знал графа Ландольфа как грубого вояку, который, в случае если ему что-то не понравится, не остановится перед самыми жесткими мерами.
Весной тысяча двести двадцать четвертого года граф Ландольф по секрету с удовольствием рассказал мне, что ждет прибавления в семействе. Его шесть детей от первого брака давно выросли, некоторые из них старше графини Теодоры, а теперь у него будет маленький ребенок, воспитанию которого он сможет посвятить себя. И в середине лета, после турнира, графиня Теодора уехала в замок Рокка Секка. Позднее я обязательно напишу о родившемся у нее удивительном сыне Томасе (Фоме) Аквинском[267], с которым был много лет знаком. Но не нужно путать его с почти полным тезкой, Томмазо ди Аквино, графом Ачерра, великим юстиарием[268] Сицилийского королевства, женатым на Маргарите[269], незаконнорожденной дочери Фридриха II.
После возвращения императора в Неаполь все его внимание было уделено формированию университета[270] в Неаполе. А это деньги и деньги: на строительство помещений, на приглашение профессоров, на помощь неимущим студентам. Но император отдавался этому делу всей душой, забывая иногда и о делах государственной важности. В грамоте своим подданным он писал, что открывает университет для того, «чтобы алчущие знания находили нужную для них пищу в своем королевстве и не были вынуждаемы ради образования покидать свое отечество и выпрашивать его, как милостыню, за границей». Одновременно в Фоджа, рядом с Лучера началось строительство великолепного императорского дворца, в котором позднее хранилась казна императора. И недаром это делалось рядом с городом, который он предназначил для арабов. Он им позднее доверял больше, чем европейским наемникам.
Нельзя не упомянуть и о небольшом турнире, устроенном Фридрихом II. Не помню, в честь чего был турнир, кажется, в честь открытия университета, впрочем, любое событие можно назвать поводом для турнира, если хочется дать возможность рыцарям позабавиться. На турнир собрались многие представители всех баронских семейств, поддерживающих императора в его негласной пока борьбе с папой. В это время состоялось мое знакомство с Франческой, дальней родственницей графа Ландольфа, сыгравшее позднее столь значимую роль в моей судьбе. Франческа – дочь двоюродной сестры графа Ландольфа – наследница графа Паоло II, владетеля Кастелло Венти, Замка ветров, и сеньора города Тоди[271] в Умбрии[272].
Инициатором нашего знакомства, естественно, была графиня Теодора. Подозреваю, что она специально пригласила Франческу, чтобы познакомить со мной. И это было знакомство с дальним прицелом. Франческе было в то время только шестнадцать лет, время расцвета итальянских девушек. Что можно о ней сказать? Не очень высокая, особенно рядом со мной, худощава, как все современные девушки, хорошо хоть, что не чувствуется анорексия. Впрочем, наверное, сейчас это слово и не используется. Грудь перетягивает до полного исчезновения. Дались монахам эти груди. Наверное, преследуют их, злобствуя, что это все не для них. А лицо симпатичное, очень симметричное, может быть, лишь слишком доверчивые голубые глаза. Но доверие к жизни и людям – преходящее, успеет еще узнать людскую злобу, зависть, страдания. Да мало ли что еще предстоит ей узнать.
Только позднее я понял, что графиня Теодора специально писала графу Паоло о затеваемой ею интриге. Граф Паоло проявил большую заинтересованность в заключении брачного союза с приближенным императора. Он отчаянно нуждался в укреплении связей с императором, так как папский престол все время пытался реализовать свои «права» на графство Тоди (как и остальных осколков герцогства Сполето[273]). Кроме того, граф Паоло уже в годах, оба его сына погибли в стычке с войсками архиепископа Сполето, и в случае его смерти защитить независимость Тоди, как имперского графства, будет некому. Нужен законный наследник мужского пола, желательно внук.
Графине Теодоре обо мне и моих приключениях в Палестине, Египте и Сирии много рассказывал Жак, поэтому ей тоже было что рассказать Франческе. Боюсь, что ей представили меня в слишком уж героическом виде. А я, глядя в ее широко раскрытые голубые глаза, вспоминал графиню Маргарет в момент нашего знакомства на ее свадьбе с графом Вальтером Кесарийским. Графиня Теодора сознательно оставляла нас несколько раз вечерами наедине, и нам приходилось вести долгие разговоры. Франческа рассказывала мне о своем любимом городе Тоди, о расположенном на самом гребне холма Замке ветров, в котором прошло ее детство, о видах с верхней площадки замка на луга, спускающиеся к Тибру, на дальние леса, на улицы, площади и три кольца стен, окружающих город. Особо любовно упоминала монастырь, в котором училась грамоте и хорошим манерам четыре года. Я тоже немного рассказывал о Дамаске – одном из самых больших городов мира, о грозном замке Карак, о красоте холмистой Галилеи, о христианских святынях Палестины.
Ничего конкретного, к своему сожалению, графиня Теодора так и не дождалась. Ее замысел был вполне понятен, но никак не мог я в свои тридцать восемь лет серьезно относиться к совсем уж молоденькой девушке. Наше знакомство осталось бы без последствий, если бы не события, произошедшие в следующем году, но об этом позже. А пока я усиленно тренировался, готовясь к турниру. Мой опытный сержант Винченцо снова и снова перекидывал через сук дерева небольшие мишени, двигая их и раскачивая. А я должен был на полном скаку поражать их, это должно происходить автоматически: на арене некогда думать, все решают рефлексы рук. Винченцо терпеливо объяснял:
– Главное, правильно управлять конем. Ни в коем случае нельзя вылететь из седла. Не страшно свалиться с конем, потом можно встать и продолжить бой, но отрываться от коня нельзя. Очень важно попасть копьем выше пояса, желательно в щит или в грудь. Копье должно быть сломано, поэтому мы возьмем с собой не менее десяти копий. После того как копья сломаны, но противники не выбыли, бой продолжается с новыми копьями.
Он много что еще говорил: и про условия окончания поединка, и о награждении дамами победителей, и правилах проезда очередного победителя через все ристалище. Я не собирался пытаться стать победителем турнира, у меня слишком мало опыта, но попробовать, провести пару схваток – почему нет? Хорошо, что мечом нельзя драться, так что, если проиграю поединок, мой знаменитый меч не смогут отобрать.
Вместе с нами готовился к турниру и Жак, я был удивлен его точностью владения копьем. Впрочем, в этом нет ничего странного, в своем замке он много тренировался.
И вот наступил день турнира. На большом поле недалеко от городской стены сформировано ристалище: построены трибуны для знати, изгородь, которую не должны пересекать бойцы, места для простой публики. Священник прочитал приличествующий текст (церковь не одобряет турниры, но не может оставить без своего напутствия такое важное мероприятие), выбраны три дамы для вручения подарков: замужняя, девица и вдова. Кстати, в качестве замужней дамы выбрана графиня Теодора, выдержит ли она в своем положении утомительный день турнира?
Прошлись на конях участники турнира, и я в том числе, герольд произнес длинную речь о правилах турнира, о почестях победителям и карах нарушителям правил. Все, наконец турнир начинают оруженосцы. Естественно, Жак не мог упустить такой случай показать свое мастерство. Он сражался в четвертой паре, и я внимательно следил за тремя схватками их поединка. В первой они оба успешно преломили свои копья. Во второй копье противника скользнуло по щиту Жака и не преломилось, а Жак нанес удар строго в грудь противника. Почти победа. А в третьей расстроенный мальчишка – противник Жака – от мощного удара не только не успел ударить своим копьем, но и свалился с лошади. Чистая победа. Почетный круг по ристалищу, графиня Теодора радостно машет ему платком. Но до награждений еще далеко. Через несколько пар снова пришла очередь Жака, и он победил «по очкам». А третье состязание проиграл, вероятно, очень опытному и сильному оруженосцу. Было ему по крайней мере лет двадцать. Неужели до такого возраста ходят в оруженосцах? Жак лишится своего коня и оружия. Но зато станет владельцем двух коней и двух комплектов оружия поверженных соперников.