К сожалению, мы беседовали только один вечер. А потом снова Барселона и ожидание корабля до Неаполя. Уже начало зимы, вероятно, кораблей до Неаполя не будет, и я сел на корабль, идущий в Пизу.
Глава 6Жак и проблемы Молизе
Декабрь 1224 – июль 1225 года
Торговая Пиза шумна и оживленна. Несмотря на это, нам с Жаком было бы скучно в ней ждать оказию до Неаполя, но, к моему удивлению, я узнал, что Виола находится в городе. Приехала, чтобы обручиться с одним из представителей семейства Герарди. Да, все как она и предполагала. Будет теперь солидной дамой из влиятельного рода, хозяйкой салона, в котором поэты будут расписывать свое восхищение дамами – и в первую очередь Виолой Герарди. А может быть, будет тосковать, слушая, как когда-то, неторопливые беседы положительных негоциантов. И вот мы у нее. Виола сначала посмотрела на нас с Жаком с удивлением, потом, ни капельки не смущаясь, пригласила в салон и начала расспрашивать:
– Барон, как вы оказались здесь? Кто этот прелестный юноша с вами? Как ваши семейные дела?
Возможно, она бы задала еще кучу вопросов, но я мягко остановил ее:
– Синьора Виола, кажется, мы когда-то называли друг друга без титулов? А если нет, то лучше называть меня виконт. У меня теперь в горах Испании небольшое виконтство.
– Боже, Роман, конечно, лучше вернуться к именам, но я сначала не решилась на это. Расскажите, что вы делали в Испании? Где находится ваше виконтство? Это так интересно.
Пришлось кратко рассказать о борьбе в Испании с маврами. При этом я напирал на подвиги, реальные и мнимые, Жака. Мне очень хотелось, чтобы Виола ввела его в пизанское общество и познакомила с какой-нибудь не слишком старой дамой. Все-таки он вошел в возраст, когда без женщин жизнь кажется пресной и никчемной. Да и боялся я, что он влюбится в молодую девушку и захочет жениться. Но, возможно, я переборщил. После моего рассказа все внимание Виолы обратилось на Жака. После тридцати лет – а Виоле уже исполнилось тридцать – семнадцатилетние юноши кажутся прекрасными. Я заволновался, ведь Виоле предстоит брак. Как посмотрит на новое увлечение невесты ее жених? Но Виола вскользь обронила, что ее жениху уже за шестьдесят, его больше интересуют открывающиеся после брака финансовые возможности.
И я перестал волноваться. Виола сразу же предложила остановиться у нее, предоставила две комнаты нам с Жаком и помещение для солдат. О Жаке рассказал Виоле в тот же вечер более подробно:
– Он сын человека, который мог стать моим другом. А потом его усыновила женщина, мой друг.
– Такой же друг, как и я?
– Да, примерно такой же.
– Роман, ты не будешь против, если я попытаюсь очаровать твое сокровище?
Сначала опешил, но потом подумал: «Почему нет?»
– Совсем нет, этот бриллиант нужно еще отшлифовать. Мне кажется, ты справишься с этим великолепно.
– Спасибо, Роман, ты настоящий друг.
Больше на эту тему мы с Виолой не разговаривали. Провели с Жаком в Пизе чуть больше двух недель. Виола показала все чудесные памятники архитектуры. К моему удивлению, и кафедральный собор, и то, что мы называли когда-то падающей Пизанской башней[309], но без верхней части, уже построены. Я видел их на фотографиях в какой-то книге у Валентины Сергеевны, вдовы моего учителя фехтования. Меня удивило, что «падающая» башня стоит совсем прямо, может быть, она чуть-чуть и отклонилась, но это не заметно. А рядом с собором стоит весьма приметное круглое недостроенное здание без крыши. Я о таком не слышал в молодости, Виола объяснила, что это строящийся баптистерий[310]. Мы ездили в экипаже, чем-то похожем на красивую телегу с балдахином. Телегу неимоверно трясло, ведь колеса у нее деревянные, обтянутые железом, но все равно это лучше, чем ходить пешком.
Пришлось однажды на приеме у Виолы познакомиться с многочисленными представителями семейства Герарди, в том числе с женихом – Чезаре Герарди. Мне он показался несколько старомодным, возможно, из-за совсем устаревшего одеяния. Оно было абсолютно новым и даже роскошным (Виола съязвила потом, что это она оплачивает сейчас счета жениха), но как будто пошитым в прошлом, двенадцатом веке. Меня расспрашивали о войне в Испании, для Пизы это была еще совсем свежая новость. Как мог, рассказал, не забыв упомянуть о религиозной подоплеке войны за освобождение Испании от владычества неверных. Все с интересом слушали рассказ об участии рыцарского ополчения Сардинии, ведь Пиза воспринимает Сардинию как одну из своих колоний.
А потом было Рождество, все пошли на службу в собор, а я отговорился недомоганием. Лежу в своей комнате совсем один. Скоро Новый год, уже в восемнадцатый раз я его встречу не в Твери.
Что-то я стал часто вспоминать Тверь, ведь вроде там и вспоминать нечего.
Время пролетело быстро благодаря гостеприимству Виолы. Но появилась оказия – группа кораблей, отплывающих в Неаполь. Жак почти в отчаянии: дни, проведенные с Виолой, особенно в ее загородном доме, кажутся ему чем-то чудесным. Я его понимаю, помню свое состояние, когда нужно было расставаться с Валентиной Сергеевной. Как мне не хотелось тогда уезжать от нее в Израиль. Виола прекрасная и очень опытная женщина, но уезжать нужно. Я еще должен доложить все подробности экспедиции императору. Мы прощаемся с Виолой, обещаю ей, что это не последняя наша встреча.
Январь тысяча двести двадцать пятого года, мы уже в Неаполе. Двор и император вернулись в Неаполь. На аудиенции доложил о результатах имперской экспедиции. Граф Томмазо ди Ачерра, великий юстиарий Сицилийского королевства, с удовольствием отметил, что затраты на экспедицию оказались значительно меньше, чем предполагалось. А когда я упомянул, что мне даровано в Испании виконтство Морелла, император заволновался:
– Вы собираетесь покинуть нас?
– Ни в коем случае, ваше величество, не собираюсь менять имперскую службу на жизнь в маленьком городке.
– Надеюсь, что на нашей службе вы тоже не останетесь без приличного феода. Империи нужны верные вассалы.
Особенно императора интересовали боевые качества мусульманской конницы.
– Вы теперь знакомы с конницей востока и запада мусульманского мира. Имеются серьезные отличия?
– Не вижу их, ваше величество. Конница и в Сирии и в Испании вооружена практически одинаково. Боевая подготовка тоже одинаковая. Они прекрасные конники, неплохо стреляют из лука, но никогда не выдерживали лобового удара рыцарской конницы. Другое дело, что стараются не попадать в такую ситуацию. Победа в сражении на границе была предопределена именно тем, что валенсийцам не удалось уйти от удара рыцарских отрядов. Даже небольшие отряды, а в битве участвовало две колонны рыцарей, общим числом менее четырехсот, смяли валенсийское войско. Особенно неустойчивы они при ударе с тыла или флангов.
– Ну, это любая армия не любит, чтобы ей наносили удар с тыла или сбоку. Трудно перестроиться на ходу для отражения такой атаки. Я обычно против разделения армии на две части, но в этом сражении это оказалось эффективным. Благодарю вас за отличную службу, барон… или лучше называть вас виконт?
– На вашей службе я барон, ваше величество.
– Хорошо. У вас имеются какие-то просьбы?
– Ваше величество, в сражениях отличился мой оруженосец, шевалье Жак, сын графа Кесарийского. Я прошу вас посвятить его в рыцари.
– Сколько ему лет и чем он заслужил ваше ходатайство?
– Он молод, ему семнадцать лет, но он с одиннадцати лет владеет оружием. Я сам его учил этому в Сирии.
– Да, молод, обычно мы вручаем золотые шпоры после двадцати одного года. А что у него с имуществом, как он будет поддерживать рыцарское достоинство?
– Думаю, что его приемная мать – графиня Маргарет – выделит ему приличествующий феод в графстве Молизе.
– Он успел проявить себя в боях?
– Достойно, ваше величество. Он дважды участвовал в боях с войсками графа Челанского. И мужественно защищал мой тыл во время сражений с валенсийцами.
И тут вмешался граф Ландольф:
– Ваше величество, этот юноша храбро защищал меня в битве с войском графа Челанского. Я ему многим обязан. Я мог бы сам посвятить его в рыцари еще тогда, но предпочел, чтобы это сделали вы, ведь это большая честь.
– Хорошо, господа, вы меня убедили. Посвящение проведем на Пасху.
Мы с графом Ландольфом искренне поблагодарили императора.
В последних числах января граф Ландольф радостно сообщил мне о рождении у него очередного ребенка. Графиня Теодора родила мальчика, и счастливый отец дал ему имя Томмазо[311], одно из имен клана Аквинских.
Еще через две недели вернулась из замка Рокка Секка графиня Теодора. С умилением рассматривал на праздничном пиру, вместе с остальными гостями, пухлого младенца.
Неужели у меня никогда не будет сына? Наверное, нужно жениться, осесть где-то и предаться тихим радостям семейной жизни. Ведь мне скоро сорок лет. Но это только мечты, где я найду такую женщину, чтобы захотелось остаться с ней навсегда?
Февраль и начало марта ничем мне не запомнились, но в конце марта, во время празднования Пасхи, состоялось обещанное императором посвящение Жака в рыцари. Посвящение в рыцари – символическая церемония вступления в рыцарское сословие. Большой знаток всех рыцарских обычаев и правил граф Ландольф принял на себя бразды правления процедурой. Мне многое казалось странным, ведь когда посвящали в рыцари победителя турнира оруженосцев, все было очень просто: парень преклонил колено, император попеременно коснулся мечом его правого и левого плеча, парень пробормотал клятву, к нему подвели коня, на которого он сел, отъехал на несколько шагов и поразил копьем чучело.
Но граф Ландольф, потомок норманнских викингов, чтил старинные установления и сделал многое, чтобы нравящемуся ему юноше на всю жизнь запомнилась эта процедура. Естественно, что приехала графиня Маргарет. Собрались и многочисленные представители клана Аквинских, даже из ветвей, входящих в лагерь противников императора. Пришлось отдать дань и новым церковным установлениям. Жак провел целую ночь в соборе у алтаря, утром собрались родственники, друзья и свита императора. После мессы Жак возложил свой меч на алтарь и опустился на колено перед архиепископом Неаполя Пьетро II