[312], который благословил его меч и с молитвой вручил Жаку. Но это не все. Теперь за дело взялся император. Жак опять встал на колени, и император коснулся мечом его правого и левого плеча. Граф Ландольф вручил Жаку золотую шпору. Жак поклялся быть защитником веры и империи, соблюдать законы рыцарской чести. Все, наконец-то процедура закончена, на свет появился новый рыцарь.
Ну а потом, естественно, пир, который почтили своим присутствием на некоторое время император и кардинал Пьетро II. Пир, как и роскошный костюм Жака, сшитый к посвящению в рыцари, оплачивать пришлось мне, но для «племянника», как я его иногда представлял, ничего не жалко. Ведь собственных детей у меня нет, а его я знаю с детства. Само собой разумеется, что на церемонии он был с мечом, принадлежавшим когда-то графу Томассо Челанскому. Не зря я его хранил так долго. Все-таки граф Томассо был мужественным воином, хотя и плохим дипломатом.
На следующий день граф Ландольф и графиня Теодора пригласили родственников и близких друзей к себе. Маргарет старалась не отходить от своего любимого сыночка, такого красивого, такого мужественного. Но мы смогли перекинуться с ней несколькими фразами, обсуждали будущую судьбу Жака. Она хотела, чтобы он вернулся в Молизе и занял место хозяина графства. Подумал было, что между Маргарет и Джузеппе (я запомнил его имя) пробежала черная кошка, но все оказалось проще. Маргарет и мысли не допускала о соперничестве будущего графа Молизе и коменданта крепости. Конечно, для матери единственный сын ближе и дороже любовника. Мне казалось, что Жаку полезнее еще какое-то время побыть около императорского двора, как-то закрепиться вблизи императора, ведь ему придется просить императора утвердить его в правах на наследование титула графа Молизе и самого графства. Решили оставить все на усмотрение Жака.
А графиня Теодора не оставляла своих матримониальных замыслов. Она просто взяла меня за руку и подвела к Франческе. За этот год Франческа расцвела, похорошела и явно повзрослела. Смотрит уверенно, спрашивает о войне в Испании не стесняясь. Чувствуется, что уже привыкла к тому, что мужчины смотрят на нее с восхищением.
Действительно, чем не жена, что еще мне нужно? Почему у меня все равно не откликается что-то в сердце?
Спокойно рассказываю ей о переходах в горах, о бешеной скачке, когда перед глазами только враги, все время меняющиеся и остающиеся где-то сзади враги, о блестящем рыцарском воинстве на празднике победы. И ни слова о моем смешном, маленьком виконтстве, где людей-то, кроме как в городе, почти нет.
Франческа ждет совсем других слов, я вижу разочарование в ее глазах, или мне кажется? Спасает положение графиня Теодора. Подходит к нам с маленьким Томмазо на руках, и мы сразу прекращаем пустые разговоры. Нельзя не любоваться на это пухлое сокровище, спокойно причмокивающее губами, как будто сосет грудь кормилицы. В глазах Франчески умиление, даже рот приоткрыла, целует малыша в щечку, не может наглядеться на него. Неужели это уже материнский инстинкт, или игра на меня? Не знаю, но Франческа мне нравится в этот момент. Понятно, это стратегический ход многоопытной графини. Любой нормальный мужчина под сорок, не имеющий детей, искренно желает иметь сына, наследника, защитника в старости.
Но, как всегда в житейских ситуациях, ни на что не решаюсь. Если бы я вел себя так на поле боя, меня давно уже не было бы в живых. Франческа передает мне приглашение графа Паоло прибыть осенью в Тоди, у них будет празднество, посвященное дню святого Фортунато[313]. С благодарностью принимаю приглашение, но напоминаю, что хотя в июне император скорее всего не отправится в Святую землю, но зато на осень запланирована свадьба Фридриха II с Иолантой, королевой Иерусалимской, возможно, мне придется ехать с императором на свадьбу. И маленькое разочарование графини Теодоры: вытащить из меня слова, после которых отступление неуместно, ей не удается.
Император все же назначил сбор крестоносцев на июнь, я вместе с Жаком отправился с императором в Бриндизи[314]. Предполагалось, что под моим началом будут полторы тысячи арабских всадников из Лучера. Арабы прибыли, мы с ними позанимались перестроениями, я добивался, чтобы они не рассыпались в разные стороны, а сохраняли порядок хотя бы внутри сотен. Да мало ли чем можно заниматься с необученной молодежью. Единственное, чему их не нужно было учить, – обращению с лошадьми. Прирожденные всадники, с детства привыкшие к лошади, сидящие в седле как влитые.
Но рыцарство не собралось. Вернее, собралось только рыцарство Южной Италии и Сицилии. Ломбардцы, недовольные стремлением императора уменьшить их свободы, не явились вообще, Пиза прислала флот, но направила только пару сотен лучников. Оказывается, у них начинаются неприятности в Сардинии. Немецкие рыцари просто не добрались вовремя или не захотели ехать. Возможно, начали плести интриги курфюрсты. У испанских королей свои неприятности: альмохадскому халифу удалось на время подавить сопротивление шейхов, и можно было ожидать начала новой экспансии альмохадов в Испании. Из орденов только Тевтонский орден прислал двести рыцарей, но обещал добавить в Святой земле еще триста.
Поход явно провалился. С глубоким огорчением папа Гонорий разрешил отложить поход на два года. И император стал готовиться к свадьбе, которую решили провести в ноябре там же, в Бриндизи. Но меня император в середине сентября освободил от присутствия на свадьбе, разрешив отправиться в Молизе. Дело в том, что Риккардо, незаконнорожденный сын маркграфа Маркварда, собрал вокруг своего замка в южном Молизе большой отряд. К нему присоединились сторонники бывшего графа Томассо, и Риккардо предъявил права на наследство Маркварда.
Император разрешил мне взять из собранных в Лучера арабов отряд в пять сотен сабель и выделил на их содержание деньги. Я выпросил еще сотню лучников на конях. В порту оставалось много пизанских кораблей. Почти триста километров до Термоли мы преодолели на транспортниках за два дня, но не пошли напрямик к Кампобассо. Я решил перекрыть дороги, по которым Риккардо получал пополнения из Абруццо. В Термоли нам сказали, что он непрерывно набирает людей в долине реки Атерно, долине девяноста девяти деревень. Поэтому из двух дорог, ведущих из Термоли в Кампобассо, выбрали западную. Она, кстати, и более удобная, хотя длиннее. И на всем пути нам попадались небольшие отряды, продвигающиеся к Кампобассо. За два дня мы уничтожили четыре таких отряда, общей численностью не менее двухсот человек.
Основные силы Риккардо сосредоточил на юго-западе от Кампобассо, не решаясь пойти на штурм городских укреплений, но мы не знали их численность. Когда мы появились в Кампобассо, защитники вздохнули с облегчением. Джузеппе Росси собрал к этому времени около двадцати рыцарей графства с их людьми, полсотни лучников и двести легковооруженных всадников. Да и горожане готовились к отражению осады. Наши шесть сотен всадников, в том числе сотня лучников, существенно меняли соотношение сил. Теперь можно было подумать и о наступлении.
Я не мог понять, на что рассчитывал Риккардо, начиная свою авантюру. На занятость императора? Но он не любит самочинные действия баронов. Не сейчас, так позже пошлет войска. На слабость гарнизона Кампобассо? Но гарнизон уже один раз доказал свою твердость, когда город осаждал граф Томассо. Без осадных орудий, без технических средств, силами только рыцарей и кавалерии захватить город можно только внезапным налетом, но тут уже нет внезапности. Только позднее я узнал, что Риккардо ожидал появления войск кардинала Сполето. А дальше предполагалось, что от гнева императора защитит папа.
Основные силы Риккардо расположены около города Изерни[315]. Я оставил Джузеппе в Молизе с полусотней лучников, а сам отправился с остальными войсками к Изерни. До него сорок километров по неплохой дороге, можно пройти за один день. Но я не торопился, медленно продвигался, очищая городки и селения от сторонников Риккардо. Когда осталось только семь километров, мы двинулись с большой скоростью. Как я и предполагал, наше появление около лагеря Риккардо было для него неожиданностью. С небольшим отрядом всадников он ускакал от нас по направлению к Кастель-ди-Сангро[316]. Оставшиеся в лагере войска после короткого боя сдались. Это были в основном жители графства, незачем было их притеснять. Я предоставил Жаку возможность поговорить с ними, и мы распустили большую часть этих солдат по домам. Некоторые даже изъявили желание присоединиться к нам. Простых жителей области Абруццо я тоже отпустил без выкупа. Рыцари сбежали вместе с Риккардо.
Кастель-ди-Сангро уже на территории Абруццо, но я решил преследовать Риккардо дальше. Около Кастель-ди-Сангро Риккардо не оказалось. В город мы не заходили, да и никто не пустил бы в город вооруженное войско без прямого распоряжения императора. Но мы выяснили, куда бежал Риккардо. Он ушел по дороге, ведущей к Сканно. Если бы он ушел к Роккарасо[317], это означало бы, что он хочет уйти во всегда непокорную долину реки Атерно, долину девяноста девяти деревень. Но он, вероятно, пройдет мимо Челано, Авеццано в область Лацио или даже в Умбрию. Дорога до Челано мне известна. Без пехотинцев мы пройдем ее за два-три дня. Там отдохнем денек и двинемся дальше. Никто нас не остановит до Лацио, у нас приказ императора поймать и отдать под суд Риккардо.
Когда проходили мимо Челано, нам сказали, что Риккардо обгоняет нас на один день. Решили, что останавливаться на дневку не будем, переночевали и отправились вдогонку. На перекрестке, ведущем в Авеццано, выяснили, что Риккардо отправился в сторону Торано[318]