. Торано – это уже Лацио, здесь указы императора воспринимают скрепя сердце, это область папы римского. Возможно, Риккардо понадеялся, что мы не пойдем дальше, и остановился на дневку в нескольких километрах от Торано, на дороге, ведущей к Риети[319] и дальше к Терни[320]. Здесь мы его и настигли. Несколько всадников ускользнуло, но из пятнадцати рыцарей, которые оставались с Риккардо, девять были тяжело ранены нашими лучниками, а остальные, вместе с Риккардо, предпочли сдаться. Тяжело раненных мы оставили в Торано, пять рыцарей отпустили, взяв с них слово, что они явятся на суд к императору, а Риккардо оставили у себя.
Я допросил его лично:
– Шевалье, почему вы решили атаковать графство?
– Я хотел вернуть принадлежащее моему отцу достояние.
– Но он не упомянул вас в своем завещании. Так передали мне в Молизе.
– Он не успел это сделать, так как погиб в войне с графом Томассо Челанским.
– Почему вы думаете, что он собирался это сделать?
– Он сам мне сказал об этом, когда мы бились с рыцарями Челано.
– У вас имеются свидетели, готовые подтвердить это перед императором?
– Нет, в тот момент было не до этого.
– Боюсь, что в таком случае вам не удастся оправдаться перед императором.
– Для меня главное, что я оправдан перед Господом. И архиепископ Сполето верит мне. Он обещал мне помощь, к сожалению, она не подошла.
– Дорогой шевалье, я думаю, архиепископ просто использовал вас. Он хотел досадить императору чужими руками и вполне добился своей цели. Император вынужден был отправить в Молизе войска, хотя ему сейчас, перед свадьбой, не нужны лишние неприятности. Архиепископ все время пытается вбить клин между императором и его святейшеством папой Гонорием. Его ближайшая цель захватить графство Тоди или заставить графа Паоло изменить императору. Для этого ему нужен повод более существенный, чем старые сказки о герцогстве Сполето и завещании маркграфини Матильды[321]. Но ни папе, ни императору сейчас не нужны конфликты. Они оба думают только о походе на Святую землю.
– Барон, это большая политика, а я думаю сейчас только о моих правах на графство Молизе.
– И поэтому ваши солдаты разоряли городки и поселки графства?
– Это издержки любой войны. Солдаты должны питаться, должны получать за свой труд деньги, а суммы, выделенные архиепископом, давно истрачены.
– Это еще одно доказательство, что архиепископ только использовал вас. Мой совет: покайтесь императору и примите на себя крест[322]. Дайте клятву отправиться вместе с войском императора на Святую землю. Надеюсь, что это в глазах императора искупит вашу вину. Зачем вам на долгие годы садиться в тюрьму. Лучше уж пытать счастье на Востоке. Поверьте, шевалье, я не питаю к вам никакой вражды, хотя интересы графини Маргарет близки мне.
– Я ценю ваше сочувствие, барон, буду думать об этом по дороге.
Как ни странно, мне импонировали простые ответы Риккардо. Чувствовалось, что он не боится говорить то, что думает. А в его ситуации это ведь опасно. Я даже пожалел, что его нужно отправлять к императору.
Хотели уже возвращаться, когда перед нами появился Бенедетто. Это было совсем неожиданно, но Бенедетто объяснил, что замок, вернее, просто башня его отца находится почти посредине между Орвието и Тоди, чуть ближе к Тоди. Перед тем как отправиться в Неаполь, он заехал в Тоди и получил письмо для меня от Франчески. Это была вторая неожиданность. Франческа писала, что граф Паоло, ее отец, серьезно болен, архиепископ Сполето уже два раза присылал требование принести присягу Святому престолу и ему лично. Угрожал добиться своего силой. Паоло не хочет нарушать присягу императору, но император далеко и занят своими делами. Может ли уважаемый барон доложить обо всем императору и попросить у него помощи?
Я удивленно спросил Бенедетто, как он меня нашел? Оказывается, в Риети, а он проезжал через Терни и Риети, известно, что войско Молизе под командованием барона Клопофф уже дошло до границы Лацио. Я задумался о дальнейшем. Поручение императора выполнено, можно возвращаться в Бриндизи, я еще успеваю на свадьбу. Но было обещание Франческе приехать в Тоди к дню святого Фортунато. А это будет через неделю. День святого Фортунато празднуется четырнадцатого октября. Передо мной выбор: отправиться в Тоди с Бенедетто и небольшим сопровождением или явиться туда во главе сильного отряда.
Собрал руководителей арабских сотен и рыцарей Молизе. Рассказал о моем решении ехать в Тоди, об опасностях, связанных с угрозами архиепископа Сполето, и предложил всем желающим ехать со мной в Тоди за мой счет. Я не мог относить расходы на счет императора, хотя деньги, предоставленные мне императором на месяц, еще не кончились. Со мной остались три сотни арабских всадников и почти вся сотня лучников. Жак сказал, что не оставит меня одного. С ним остались десять рыцарей графства. Остальные решили возвратиться домой. Я отправил с ними Риккардо, поручив доставить его к императору в Бриндизи.
Внимательно изучил карту. До Риети пятьдесят километров, да еще до Терни тридцать. И почти сорок до Тоди. Если мы пройдем незамеченными до Терни, архиепископ не сможет препятствовать нам. А в Тоди мы уже вне досягаемости для него, это земли императора. Риети еще Лацио, кардиналы папы Гонория не станут отправлять против меня войска, да и нет здесь поблизости у папы больших отрядов. Гарнизон Риети не в счет. Он вполне может защитить город, но в поле он нам не помеха. Беда в том, что Терни – уже Умбрия, от Сполето до Терни меньше тридцати километров. Для кавалерии это пустяк: кавалерия архиепископа может пройти это расстояние за четыре часа, но для пехоты это целый день тяжелого пути. Кроме того, войска архиепископа могут перехватить нас и около Акваспарты[323], это еще ближе к Тоди, и расстояние от Сполето не больше восемнадцати километров. Но очень трудная горная дорога. Будем надеяться, что командиры архиепископа пойдут по более легкой дороге и не захотят напасть на нас без поддержки своей пехоты.
Остаток дня и ночь оставались на месте, а на следующий день сделали бросок почти до Риети. Остановились на ночлег в трех километрах от города в небольшом поселении. Утром съели остатки продовольствия, немного подкормили коней, напоили их вдоволь и отправились мимо Риети. Есть дорога, проходящая чуть южнее города. В город я предварительно направил гонца сообщить, что иду по поручению императора в Тоди, в город заходить не собираюсь, но готов закупить продовольствие, чтобы пополнить свои запасы, если на то будет разрешение епископа. К нашему счастью, между епископом Риети и архиепископом Сполето давние раздоры. Они много лет спорят о принадлежности одного пограничного поселения. Административно оно подчиняется епископу Риети, налоги тоже вносит в казну епископа, но священник назначается туда архиепископом Сполето. Это казус, ведь Риети – Лацио, а Сполето – Умбрия, но так уж сложилось исторически.
К своей радости, я получил разрешение епископа на пополнение продовольствия, что было совсем не лишним. И мы разбили лагерь в полукилометре от реки Сальто, огибающей городские стены. После такого длительного преследования Риккардо дневка была очень нужна. Да и следовало потратить денежки, выделенные императорским казначейством на питание солдат. Раньше не удавалось истратить их полностью, так как мы продвигались очень быстро. И до вечера солдаты отдыхали. Все, кроме фуражиров сотен, занятых приобретением продовольствия, которое местные торговцы с удовольствием привозили к нам в лагерь. Ведь мы расплачивались звонкой монетой, а не обещаниями оплаты из казны императора.
К моему удивлению, епископ пригласил меня к обеду. Обед не оказался формальностью, стол завален всяческой снедью, но кроме меня и епископа за столом был только монах-доминиканец, не проронивший ни слова за те полтора часа, которые мы неторопливо беседовали с епископом. Разговор начался с вопросов епископа о неудачном начале нового Крестового похода. Пришлось рассказывать, кто пришел с рыцарями или простыми солдатами в Бриндизи и кто не соизволил появиться. Причем епископ, сам не приславший ни одного рыцаря, искренне возмущался слепотой правителей, не проявляющих заботы о судьбе Святого города. Объяснил я и причины, по которым преследовал Риккардо. А о визите в Тоди сказал, что это мой обет, данный святому Фортунато за помощь в моих делах в Испании. И епископ сразу же упомянул, что святой Фортунато помог своему городу при отражении нападения готов[324]. Думаю, что он прекрасно понимал непричастность святого Фортунато к моим делам в Испании, но не хотел касаться щекотливой темы.
Зато он разразился целой речью о необъяснимых претензиях архиепископства Сполето на долю от плат за требы[325], получаемых в церкви пограничного поселка. Когда я спросил, о какой сумме идет речь, он несколько смешался, но потом заявил, что речь не о сумме, то есть не о деньгах, а о справедливости. Архиепископство ссылается на древний прецедент, когда герцогство Сполето владело половиной Южной Италии. Но ведь это было пятьсот лет назад. Чем кафедра в Сполето лучше кафедры в Риети? И вообще, ведь Риети находится в Лацио. При чем здесь Сполето? Позднее я узнал, что спор идет уже более сотни лет, сумма так ничтожна, что я мог бы без труда выплатить ее любой из сторон за пять лет сразу. Но обе епархии тратят уже много лет большие деньги в римской курии[326], чтобы разрешить этот спор в свою пользу.
Во время нашей беседы слуга неоднократно сменял многочисленные блюда. Я практически не пил вино, епископу вино подливали каждые пять минут. Удивительно, как невысокий и не очень толстый епископ пил такое количество вина и не пьянел. Добродушное лицо, конечно, краснело все больше и больше, бородавка на правой щеке вообще стала алой, но епископ говорил вполне трезво. Для меня беседа оказалась весьма полезной, я понял причины благожелательного отношения к нам епископа. Кажется, и епископ был доволен беседой, тем, что ему удалось найти благодарного слушателя, почти не перебивавшего его привычный рассказ о кознях могущественного врага.