– Сдавайтесь, или я перерублю вашу кольчугу у горла.
Враг вынужден сдаться. Подскакивает кто-то из моей свиты и отнимает у него повод коня. Меня это уже не интересует. Озираюсь, пытаюсь увидеть Жака, но почти никого не могу различить. Вторая половина октября, но дождя давно не было, мы подняли облака пыли. Заметно только, что бой удаляется. Вернее, удаляются всадники. Оставшиеся в живых рыцари Сполето уходят по дороге на Касиглиано, к своей пехоте у замка. Пехота от замка так и не пошла в сражение, и наша запасная сотня за лесочком тоже не нашла применение. Вернее, они сейчас скачут к дороге на Касиглиано, но это уже бесполезно, они захватят только последних всадников из рыцарской свиты, да и это навряд ли.
Командую общий сбор. Мы не знаем, что делается в лагере, нельзя лезть в него очертя голову, можно нарваться на плотный огонь пехоты. Ведь пехота собиралась штурмовать крепость, значит, у них имеются тяжелые луки, способные пробить наши кольчуги. Да и камнеметы представляют опасность. Сразу же отправили парламентеров в лагерь осаждающих. Они встретились с такими же парламентерами, вышедшими к нам навстречу. Договоренность простая: сполетинцы выделяют команду, которая вместе с нашей командой пройдет по полю сражения и соберет убитых и тяжело раненных. Тяжело раненных сполетинцев мы согласны были отдать, но легко раненные рыцари должны быть отправлены в Тоди и ждать там решения своей судьбы. Вместе с ними был отправлен сдавшийся мне рыцарь, оказавшийся племянником архиепископа. После некоторых споров решение было принято именно такое. Медлить было нельзя. И до вечера команды делали свою работу.
Лагерь войска Сполето был разбит чуть ниже холма, на котором стоит замок. Мы придвинулись к замку со стороны гребня холмов, здесь нет ворот, но с помощью веревочных лестниц завели в замок еще сотню солдат, из которых было сорок лучников, кроме того, добавили провиант. Воды в замке достаточно. Переговоры с осажденными теперь в лагере сполетинцами ни к чему не привели. Они уверены в скором подходе помощи. Но наши разведчики, проехавшие до дороги на Сполето, не обнаружили признаков войска. Дозор остался там, чтобы предупредить нас в случае опасности. А мы на следующий день провели разведку боем. Я спешил, пока сполетинцы не укрепили достаточно лагерь. Мы спустились с холма, и под прикрытием огня лучников пехота попыталась прорваться к наспех сооруженным воротам лагеря. Но вражеские лучники работали хорошо, и атака была отбита. К сожалению, я слишком близко приблизился к лагерю и тоже попал под обстрел. Но это были тяжелые луки пехоты. Одна стрела пробила мою кольчугу в районе левого плеча. Стрелу сломали, чтобы она не мешала мне, плечо болело сильно, но я не ожидал ничего плохого, надеясь, что стрелу легко вынут. И ошибся. Через некоторое время боль так усилилась, что я вынужден был передать общее руководство Фратторе – племяннику епископа, а командование силами графства Молизе оставить Жаку.
Меня увезли в Тоди. По дороге потерял сознание. В Тоди мне наконечник стрелы вырезали, но рана нагноилась, и я долго провалялся в постели, временами ненадолго приходя в себя. Потом мне рассказали, что граф Паоло очень тревожился за мою жизнь и попросил архиепископа Орвието прислать своего врача. Его мази и спасли мне жизнь. Впервые я был серьезно ранен и чуть не отправился на тот свет. Пока лежал, меня часто посещало видение: мама склоняется ко мне, гладит рукой по голове и говорит:
– Все будет хорошо, ты не можешь умереть, у тебя еще много неоконченных дел.
И эта мамина рука как-то успокаивала меня. Однажды я пришел в себя и увидел, что гладит меня по голове отнюдь не мама, а Франческа. Я пытался поднять руку, почему-то левую, и от боли опять потерял сознание. Мне сказали потом, что я был почти без сознания целую неделю, и все это время рядом со мной находилась Франческа. А потом как-то быстро пошел на поправку. Жак доложил мне о результатах переговоров со сполетинским войском: войску разрешили выйти из лагеря и вернуться в Сполето, но осадную технику они вынуждены были оставить. У нас погиб один пожилой рыцарь и трое ранены, но уже поправляются. Мы с графом Паоло решили отпустить домой Жака с рыцарями и мусульманскими конниками. Бенедетто остался со мной.
Через неделю я уже ходил по замку, с перевязанным плечом и привязанной к груди рукой. Но Франческу нигде не видел. Впечатление было, что она сознательно избегает встреч со мной. Я не выдержал и пошел на женскую половину. Франческа испуганно вскинула на меня глаза и сразу же опустила их.
– Франческа, вы игнорируете меня или не хотите видеть?
– Нет, барон, я просто не очень хорошо чувствую себя.
Вообще-то этому можно поверить, но можно и усомниться. Если она сидела около меня целыми днями, то за неделю должна была очень устать. Но в ее возрасте любая усталость проходит за день-другой.
– Я хотел бы поблагодарить вас, вы меня вытащили с того света.
– Что вы, барон, только Господь может решать все о нашей судьбе.
– Нет, Франческа, я чувствовал ваше присутствие, и мне становилось легче.
Тут я приврал. Мне все время казалось, что рядом со мной мама. Именно так она гладила меня по голове, когда я однажды слег с сильной простудой. Кажется, это было в четвертом классе.
Я смотрел на нее, на ее низко опущенное лицо и неожиданно для себя принял решение. Взял ее за руку:
– Франческа, вы выйдете за меня замуж?
Она, как мне показалось, опять испуганно посмотрела мне в глаза, потом тихо сказала:
– Да. – И продолжила: – Но нужно спросить разрешение батюшки.
Потом освободила свою руку и убежала.
Решил, что нужно дело доводить до конца без промедления, и отправился к графу. Меня сразу же пропустили к нему. Не стал разводить церемонии и твердо произнес:
– Граф, я прошу руки вашей дочери Франчески. Я намерен жениться на ней.
Он приподнялся над подушкой, посмотрел на меня внимательно:
– Вы же знаете, барон, я не против. Но разговаривали ли вы с Франческой?
– Да, и она ответила согласием, но только с вашего благословения.
– Роман… вы разрешите так называть вас? Я рад, Роман, за вас, за нее, за себя и за наше графство. Конечно, я благословляю вас обоих. Но хочется провести обручение официально. Вы не будете против?
– Конечно нет, вам виднее, как это сделать.
В тот же вечер, в присутствии епископа и всех рыцарей, находящихся в замке, я просил руки Франчески у графа Паоло, вставшего ради этого с постели. Паоло благословил нас. Епископ прочитал наставления и тоже благословил нас, а мы обменялись кольцами. У меня кольца не было, но мажордом замка предварительно показал мне целую коллекцию колец для меня и для невесты из графской сокровищницы. Все, теперь мы официально жених и невеста. Свадьба назначена на весну.
Не буду долго описывать зиму. Все время тренировал руку, ведь сначала она у меня просто бездействовала, я не мог держать ею щит, да что там щит, даже вилку или ложку не мог держать. Только к свадьбе рука стала слушаться, но на груди, там, откуда вырезали стрелу, осталась выемка.
Пленные рыцари задержались у нас надолго, только в феврале было достигнуто соглашение. Мы отпустили всех, включая так называемого племянника архиепископа, без выкупа, но архиепископ подписал договор о признании Франчески, ее будущего мужа и детей законными наследниками графства Тоди. Подписанию требуемого графом Паоло документа способствовали два обстоятельства. Барон Феликс – «племянник» архиепископа, как мне разъяснил граф, на самом деле его незаконнорожденный сын. Кроме того, архиепископ Орвието настоятельно советовал своему собрату в Сполето отставить хотя бы на время претензии на владение графством. Совет вроде дружеский, но с подтекстом. Архиепископ Сполето полностью на стороне папы, с которым они дружат еще со времен, когда папа был простым кардиналом, а архиепископ Орвието принадлежит совсем к другой партии в церкви.
Ко мне пришел Бенедетто и начал путано рассказывать что-то о своей юности, о девушке, дочке соседнего мелкого рыцаря из нашего графства. Я его прервал:
– Ладно, Бенедетто, что от меня нужно?
– Отец этой девушки погиб во время нашей схватки. Освободился один лен. Может быть, я смогу получить его?
– Давай по порядку. Ты хочешь получить девушку или лен?
– Хотелось бы и то и другое. Все равно семью этого рыцаря нужно как-то устраивать. Я думаю, если бы я женился на его дочке, все было бы в порядке.
– А эта девушка, она пойдет за тебя замуж?
– Я не спрашивал, так как мне некуда ее привести, но, если я получу лен ее отца, она согласится.
– Хорошо, я поговорю с графом.
– Спасибо, барон, я был бы вашим верным вассалом.
Мы поговорили с графом Паоло. Он не возражал, но поручил мне обговорить все с другими претендентами. Оказывается, к нему уже обратились несколько рыцарей, в том числе не имеющих собственных ленов. Я собрал всех претендентов и объявил условие: претендент на этот лен должен жениться на дочери погибшего. Сразу же отпали почти все желающие. Кто-то стар, кто-то женат. Нужно объяснить, почему были желающие. Многие из них имеют уже лен, но это ленники второго уровня, то есть они получили лен у одного из вассалов графа. А здесь есть возможность стать независимым вассалом самого графа. Ощущаете разницу?
Я вызвал девушку, попросил прийти нашего епископа и собрал оставшихся трех претендентов. Объяснил девушке предварительно ситуацию и в присутствии всех предложил выбрать жениха. Естественно, выбран был Бенедетто. Епископ тут же благословил их обручение. Кольца Бенедетто подготовил заранее. Остальным претендентам пришлось смириться с выбором. Мы с епископом потом долго смеялись за кувшином вина, вспоминая удивленные и разочарованные лица потенциальных женихов. Граф Паоло одобрил мое решение. Он был в это время готов одобрить любое мое действие. Я понимал, что он уже всерьез готовится к предстоящей ему встрече с неизвестностью и не хочет думать о мирских делах, считая, что все это теперь мои проблемы.