В 74-м появилась, впервые за много десятилетий, тема масонства. Факт этот столь поразителен, что даже на поразительном фоне размаха тогдашнего русского возрождения нуждается в пояснениях. И в этом случае, как ни странно, дело подтолкнули совсем с другой стороны. Невольно помог тут скандальный Солженицын. На Западе он издал книжку о начале Первой мировой войны. Книжка оказалась рыхлая; болтливая, с русофобским либерализмом. Идеологическое начальство той поры очень тревожилось революционизирующим влиянием Солженицына, поэтому была задумана «контрпропагандистская акция» против него. Поручили это пикантное дело, как водится, деятелям ЧК. Несложное полицейское мышление подтолкнуло их, по обыкновению, поступать «от противного»: тот поносит Россию в антисоветских целях? Ну, мы ему покажем. Показали. Для исполнения был привлечен талантливый публицист, плодовитый автор на исторические темы профессор Яковлев. Задачу ему поставили охранительно простую: где Солженицын говорит «да», надо подобрать материалы на «нет» и т. д. Он и подобрал, причем сделал все очень ярко и сильно. Солженицын русофобствует? Сочувствует Временному правительству? пытается создать из интеллигенции общественный штаб? Что ж, мы покажем, что в действительности было совсем не так. Яковлева снабдили кое-какими материалами, а воинственно патриотическую книгу отдали в издательство «Молодая гвардия»: они-то, мол, охотно и без сопротивления напечатают. Те, разумеется, издали, причем тиражом в 200 тысяч. И тут-то выяснилось, что простоватые чекисты оплошали.
Яковлев написал о Февральской революции и о Временном правительстве не по советско-минцевской традиции, а именно так, как оно было. Он и показал, во всеоружии закрытых материалов, что эту революцию подготовили и разыграли масоны. В высших идеологических центрах «разрядки» эта публикация поначалу вызвала столбняк– они-то догадывались, что работа появилась с дозволения высокого начальства.
Что происходит?! Неужели к власти прорвались скрытые противники «премудрых»?! Скоро, конечно, все разъяснилось, но бранить молодогвардейскую книгу в печати сочли вроде бы неудобным. В «Вопросах истории КПСС» в 75-м сняли из верстки зловещую статью Бовыкина и Черменского, где публикация Яковлева подстраивалась к дореволюционным «черносотенцам» и напоминалось о том, как поступали с ними тт. Ленин и Дзержинский.
Итак, в печати ничего осуждающего антимасонскую публикацию не появилось, но сама-то книга вызвала немыслимый общественный интерес. Так впервые за шесть десятилетий в Советском Союзе была прорвана глухая завеса молчания на эту весьма опасную для кое-кого тему. Общественные последствия случившегося известны и их невозможно переоценить.
Ну, а как же реагировали на происходящее космополитические русофобские деятели, прочно оседлавшие партийную идеологию? Чувства всесильных Иноземцевых-Агентовых нетрудно представить, их гневные побуждения тоже, но… ведь надо еще и действовать, а вот этого они и опасались. Они быстро научились вешать друг на друга академические погоны и лауреатские значки, строить имения и продвигать детишек, но вести прямую политическую борьбу… это значило напрягаться, нервничать, рисковать – зачем? Молодогвардейские крикуны никак не связаны с высшими силами, в советники и помощники их не призывают, наиболее видных из них заблокировали в смысле партийной карьеры, чего же их бояться? «Разрядка» процветает, все внешние связи по этому поводу находятся в надежных руках, прогрессивный Запад относится к «русофильству» вполне отрицательно, какая же от этой кучкой идеалистов может быть опасность?..
Тут, кстати, о «прогрессивном Западе». С конца пятидесятых годов все случаи более или менее острых выступлений еврейско-демократических деятелей получали там шумный и неизменно восторженный отклик. Даже жалкие поделки Евтуха или какого-нибудь Гладилина, чья популярность давно уже выветрилась на родине, даже им создавали по «голосам» ореол борцов и страдальцев. Напротив, русское возрождение и его деятелей замалчивали, а в редких случаях снисходительно похлопывали по плечу. Даже арестованные «христиане-социалисты» в Ленинграде или деятели «Веча» в Москве, действительные «страдальцы» по терминологии «голосов», даже о них упомянули только много лет спустя, когда их роль уже завершилась. Круг деятелей «МГ», часто очень талантливых, не замечали вовсе, и это несмотря на то, что именно их годами поносила официальная идеологическая власть! Нет, не они, а процветающий миллионер Евтушенко или международный делец Любимов объявлялись «русскими» и «гонимыми»! Как видно, борьба за «разрядку» шла согласованно и дружно с обеих сторон.
Несмотря на поношения со Старой площади и с другого берега Атлантики, русское возрождение развивалось и ширилось. На исходе указанного периода появились уже прямые политические выпады с вполне определенными – и высочайшими! – адресами. Хулиган Шевцов выпустил роман «Набат», где значился «вымышленный персонаж» Мирон Андреевич Серов, которого именовали «крупным государственным деятелем», – зашифровка имени Михаила Андреевича Суслова была слишком уж прозрачной. Далее в романе появлялась его супруга Елизавета Ильинична, директор медицинского заведения, которая покровительствовала «сионистам». Реальную супругу Суслова звали именно так, и она много лет возглавляла стоматологический институт. Кажется, яснее ясного, но… подобной наглости идеологические надзиратели «не заметили», исходя, видимо, из наставления самого Суслова, высказанного им на Секретариате ЦК при снятии Никонова: «не надо привлекать внимание». Шевцов вскоре в другом романе (какое уж там было художественное исполнение, не важно!) изобразил отставного политработника Леонида Брусничкина, явно нехорошего человека, снабженного соответствующей супругой, о герое делались и иные выразительные намеки. Тогда же появилось стихотворение давнишнего молодогвардейского сотрудника Серебрякова (о качестве поэзии опять не будем говорить) под названием «Черные полковники». Сделав газетную отсылку в сторону Греции и Чили, автор и издатели рискнули напечатать следующие строки: «Домашними любуются муарами и корешками не прочтенных книг и плачут над своими мемуарами, поспешно сочиненными за них», – а далее поэт скорбел, что «боевые старые фельдмаршалы при них уже навытяжку стоят». Простенькая маскировка с упоминанием «полковников» во множественном числе никого не могла обмануть, а кроме того, в Греции и Чили, как известно, нет «фельдмаршалов», тем паче «боевых». Стихи заканчивались грозным пророчеством: «черные полковники всегда кончают жизнь как уголовники». И опять Цукановы и Сусловы все молча проглотили. Почему же? Куда смотрело их всевидящее око?
Теперь известно, что смотрели-то они внимательно и со своей точки зрения делали правильные выводы. Более того, они принимали меры. Но все дело в том, что во второй половине 70-х действия их оказались бессильны: они пытались разбить молодогвардейцев, так сказать, занонно-бюрократическим порядком. Здесь следует опять обратиться к истории. Тридцать седьмой год оставил страшный шрам в сознании всех, кто его пережил, даже в молодые годы. Возникла своеобразная боязнь острых и крутых мер, теми паче суровых репрессий – прежде всего из чувства самосохранения. Вот почему всевластные помощники Брежнева очень неохотно шли на резкие решения в борьбе со своими противниками, хотя противники эти наглели с каждым днем.
К тому времени активные деятели еврейско-демократического движения в основном выехали за границу (добровольно или принудительно), другие превратились в хапуг (Рождественский) или прокисли (Лакшин). Но среди оставшихся и сохранившихся нашлись такие, в которых не угасли идеализм и боевитость, и они вовсе не собирались посвятить себя скупке антиквариата. Разумеется, они знали, каковы жены у Брежнева – Суслова и кто их помощники, но вялость и заскорузлость властей им тоже стала невмоготу. Эти горячие честолюбцы, без всякой оглядки на своих «премудрых», вывалили в начале 79-го «Метрополь». Увы, уровень постаревшей «молодежной прозы» оказался через 15–20 лет столь жалок, что никакого отклика среди интеллигенции не вызвал. Произошел политический скандал, и только. Поводом удачно воспользовались деятели «МГ»: последовало несколько выступлений, имевших довольно широкий адрес, где появление «Метрополя» ставилось в одну линию с русофобией куда более высокого полета. Вот эти-то материалы вызвали среди русской интеллигенции широкую общественную волну.
Тем временем против «МГ» принимались обычные в брежневскую эпоху процедуры: высокая партийная комиссия – проверка – справка с «выводами» – объяснения виновных– проект решения высших инстанций. Далее должны были бы следовать пресловутые «оргвыводы», но… ничего не получалось! Дело в том, что молодогвардейские деятели не спекулировали валютой, не печатались за рубежом, не строили пышных хором, не выезжали с израильскими паспортами. За что же их карать? Как найти «формулировки», которые с точки зрения партийной ортодоксии были бы бесспорными и законными?
Долгое время, скажем, осаждали редактора «Огонька» – деятеля противоречивого и неверного, отягощенного многими грехами, отдаленного сопричастника «МГ». Без большого труда, выражаясь аппаратным языком, «наскребли крему», то есть выявили его сомнительное предпринимательство. Снимать его? Хорошо бы, но ведь тем самым создавался опасный прецедент: а как же поступать тогда с вором Иноземцевым? Люди знающие рассказывали, что была уже состряпана партийная «формулировка», подготовленная КПК, об исключении из партии Софронова, и Суслов уже подписал предварительное решение, но сам Брежнев перечеркнул этот радикальный проект. Можно понять Леонида Ильича: сегодня, а завтра… кого?
Если плутоватого Софронова не удалось убрать, то к другим молодогвардейцам совсем уж трудно было подобрать партийно-законные ключи. Грозные с виду атаки, возглавляемые цековскими комиссиями, обрушились, например, на издательство «Молодая гвардия» и журнал «Человек и закон», постоянно трясли «Наш современник» и «Комсомольскую правду», не раз пинали «Москву» – все впустую! Комиссии принимали в итоге уклончивые решения, от наскоков удавалось отбиться или ускользнуть. На исходе периода провели широкую облаву на книги серии «ЖЗЛ», очень уж досаждавшие кое-кому, и что же? Облава скандально не удалась, а кое-кто из самих загонщиков получил синяки.