Они ошиблись.
Намучившись со всякого рода комиссиями и бесплодными разбирательствами, правящие помощники решились, наконец, на крутые меры. Подталкивало их, помимо прочего, слабое здоровье правителя и отсутствие у него (тогда!) законного и подходящего преемника. Мешкать было нельзя, противники все, как на ладони, а способ борьбы есть, старый и надежный. Опыт Ягоды, большого знатока и опекуна литературы и искусства, не пропал даром. Без всяких там копаний в законах или партийном уставе, однажды среди бела дня выкинули из руководящих кабинетов нескольких деятелей «МГ». Не хлопотали комиссии, не уточнялись «формулировки» – вышвырнули, и все, а «народ», как ему и положено, «безмолвствовал». Этого оказалось довольно. Потеряв видимую перспективу и надежды на успех, русское возрождение развалилось. Конечно, остаточные публикации еще выходили в 1981–1982 гг., они появятся и позже, но… то уже было чисто культурное явление, а не политическое. Все было кончено.
И последнее: как отлив обнажает морское дно, так спад молодогвардейской волны прояснил кое-что, скрытое до поры бурной пеной на поверхности. Выяснилось, что в ряды «МГ» заблаговременно были засланы осведомители и провокаторы, сделавшие свое дело, когда положение обострилось. Именно они когда-то более всего вопили и галдели, доводили суждения до крайности, затевали склоки и расколы. Сейчас они притихли (за ненадобностью), но вполне процветают. Бог им судья, важно тут другое: деятели русского возрождения «первого призыва» были столь благодушны и беспечны, что полностью проглядели внедрение в свои ряды новоявленных Азефов – весьма серьезный урок, который следует извлечь для будущего!
Итак, к началу 80-х закончился исторически очень важный период русского возрождения – попытка излечить чужеродную марксистскую заразу изнутри, законными и открытыми действиями, осторожным подталкиванием власть предержащих в направлении отечественного патриотизма и свободного от догм социально-логического развития. Рассказывают, один из ветеранов «МГ» когда-то пошутил, что так видит свой долг русского интеллигента: перевести марксизм с иврита на русский язык… «Перевод» не удался, как это теперь обнаженно ясно, а непрошеных переводчиков разогнали, куда следует.
Важнейший вопрос в оценке наследства «МГ» есть вопрос практический: могли их идеи победить? Ну, говоря прямо, оказаться компасом у руля великой идеократической страны? Или это было безнадежной игрой, авантюрой, заранее обреченной на поражение? Как ни странно, вопрос этот не так уж прост. Обратимся сперва к самому зыбкому и ненадежному источнику– голосу «третьей волны». Там по этому поводу высказались такие столпы, как Агурский, Синявский, Эткинд, Янов, а также многие иные. Мнение их единодушно: «русская партия» (так они именуют круг «МГ») «рвалась к власти» и чуть-чуть ее не захватила. Ясно, что это преувеличение, причем очевидное. По понятным причинам, нужно было пугать «прогрессивную общественность», а также давать материал для компрометации деятелей «МГ» в ведомствах Суслова и Андропова. Что с успехом и делалось, причем не без очевидных подач из Москвы. Ну, а как же было на самом деле?
Политическое наступление «Молодой гвардии» шло двумя путями. Во-первых, сами они упорно пробивались вверх. Рассматривая итоги, бросается в глаза огромное расстояние в чиновном смысле между постами, которые занимали деятели «МГ» в пик их успехов, и высшими кабинетами власти. Никто из «Молодой гвардии» не стал ни министром, ни тем паче завотделом ЦК. Кажется, все ясно, но нет: реальные-то политики знали, что большинство министров и завотделов ровным счетом никакого влияния на политику не имеют. Нет, громадность расстояний тут кажется лишь при поверхности взгляда, ибо в брежневскую эпоху видимая власть настоящей силы не имела, невидимая же, то есть подлинная, укрывалась совсем не на номенклатурно-верхнем уровне. Некоторые деятели «МГ» вот-вот должны были перейти в тот, подлинно решающий уровень. То, что они туда не перешли, несчастливая для них случайность, «счет не по игре», их подсекли уже у самых ворот. Но, «все могло быть иначе», а что случилось бы тогда?.. Ну, это уже область футурологии.
Во-вторых, «Молодая гвардия» свою главную ставку делала на просвещение верхов (точнее – «подверхов»). Здесь была обширная и благоприятная среда: все, кто не сподобился жениться брежевским образом и не облучен влиянием «премудрых», то есть громадное большинство правящего сословия, оказались чрезвычайно восприимчивы ко взглядам «МГ». Идеи народности, порядка, традиционности, неприятия всякого рода разрушительного модернизма – все это соответствовало настроениям основной части послесталинского поколения власти. Разумеется, с середины 70-х деятели «МГ» уже не заявлялись к «Петьке-дураку» или к Шауре, ни к прочим подставным ничтожествам – смекнули все же, хоть и не до конца, в чьих руках находятся подлинные рычаги…
Каждая аудитория требует соответствующего стиля и словаря. Вот почему идеологи «МГ» писали и говорили по большей части на языке, свойственном именно сочувствующей прослойке власти, сохраняя советский жаргон и привычную фразеологию. Уже тогда было видно, что подобный лексикон отвращал от «МГ» широкие слои русской интеллигенции, давая повод противникам для преувеличений и запугиваний. Большинство русской интеллигенции в 70-е годы пошло не за «МГ», а осталось так или иначе в русле космополитического либерализма. Однако адресат «МГ» в ту пору был политически правилен: минуя основные круги интеллигенции, они обращались к средним слоям партии, а также армии и народу. Кстати, в кругах армии и народа идеи «МГ» – если доходили туда! – встречали полное одобрение: там меньше влияла марксистская догма. О, прицел был верным, а успех мог оказаться решающим!
Большинство «Молодой гвардии» хорошо понимало, что такое марксистский «социализм», но рычаги огромного и сильного государства – разве это не преобразующая сила, если она направлена во благо? Демонтаж «социализма» в российских условиях чреват страшными потрясениями. Понимая это, «Молодая гвардия» мечтала о сильной и спокойной «революции сверху», чтобы не дать разгуляться страстям и погубить Россию, как это уже произошло в феврале 17-го. Деятели «МГ», люди образованные и опытные, видели недостатки западных демократий: очевидное всевластие денег и тайную роль «премудрых», социальные конфликты, «свобода» для гангстеров и порнографии, безнаказанность педерастов или «красных бригад», многое другое. Так нельзя ли избежать всего этого и попытаться перейти в подлинное царство справедливости и добра, минуя то, что именуется «капитализмом»?..
Лишь история ответит на вопрос, было ли это утопией…
«Шестидесятники» были разные – русские и «пламенные»
Как-то по телевидению (сошлемся для точности – вторая программа 20 апреля 1991 г.) показывали пересмешки на современные темы, и два неизвестных мне актера исполнили частушку, достойную упоминания в печати. У нас, мол, недавно было выгодно бранить Запад, чем и занимались некоторые наши видные деятели, – затем припев:
Кто ж они? Сейфуль-Мулюков,
Цветов, деловой мужик,
Зорин, вроде б от науки,
И, конечно, Боровик.
Затем, напевали далее актеры, у нас начали вдруг превозносить Запад, опять нашлись исполнители: «Кто ж они? Сейфуль-Мулкжов…» и т. д. А если вдруг опять вскоре придется бранить Запад, и тогда найдутся деятели: «Кто ж они?.. И, конечно, Боровик».
Смешно, остроумно, а главное – точно. Как насчет ближайшего будущего – не знаем, но о прошлом и настоящем все правильно: из Савла в Павлы (или наоборот). Но если святой апостол Павел в многочисленных своих посланиях постоянно порицал свое прошлое в обличье грешника Савла, то нынешние-то и ухом не ведут. Другие тут заботы и терзания.
Ну, то политика, а у нас заметки о литературе. Правда, о «литературе», которая выпускалась в сугубо «политическом» издательстве. Да еще в каком!
В 1970-х годах управлял партийной идеологией в Советском Союзе известный ныне демократ А.Н. Яковлев. Имелось в его непосредственном подчинении издательство ЦК КПСС «Политиздат», а в оном с 1968 года появилась книжная серия «Пламенные революционеры». Цель ее была внешне проста – воспевать героев насильственной перекройки мира, начиная от Робеспьера и Марата до Дзержинского и «всесоюзного старосты» Калинина. Ну, ничего вроде бы особенного, мало ли такого добра выпускалось в наших издательствах?.. Но у Яковлева план был свой, особый и весьма неожиданный, как теперь можно с очевидностью разглядеть.
Кто же стал портретистом галереи «Пламенных…», кому доверили это почетное и небезвыгодное задание? Назовем имена авторов, издавших там не по одной книжке: В. Долгий, Э. Миндлин, Б. Костюковский и С. Табачников (соавторы), А. Славин и др.
Да, был спрос, нашлось и предложение. Кто разрабатывал поворот рек, кто БАМ или снос российских деревень, а кто-то воспевал Крупскую и Коллонтай. По Марксу, это и есть общественное разделение труда. Тут же оговоримся – в серии попадались и подлинно серьезные произведения, например Ю.
Давыдова, очень интересного и недооцененного у нас исторического писателя. Но это, подчеркнем, исключения. Однако важно и другое: большинство тех авторов не витийствовали тогда на литературных сбеговках и не либеральничают теперь задним числом. Каковыми были, таковыми и казались.
Ну а другие, кто не воспевал «пламенных», но жил и работал в ту же тягучую брежневскую пору, – мы-то безгрешны, что ли? Полезно в таких случаях спросить прежде всего с самого себя. Так вот: в 1961-м, совсем еще молодым автором, издал я в столичном «Учпедгизе» книжку с характерным названием: «Во имя народа. Очерк жизни и борьбы Александра Ульянова». Воспел я до небес несчастного юношу, который хотел учредить мировое счастье с помощью бомб, начиненных отравленными пулями, а бомбы те надлежало бросить среди бела дня на многолюдном Невском проспекте…
Ужасно это, как я сейчас понимаю, да разве я один! Тогда же, в самом конце 1950-х, многие молодые интеллигенты полагали совсем иначе, того же держался и я. Опять спрошу: бранить нас за это или пожалеть? Но главное в ином: именно так я тогда и думал, а не играл роль. Поветрие было такое в обществе, род социальной болезни, и я тоже ею перехворал. Неприятно мне теперь эту первую свою книгу в руки взять, но твердо скажу: совесть моя спокойна, ибо писал, как думал. Смешно и глупо было бы сейчас притворяться, что ничего не помню и не ведаю я о сентиментально